Свести с ума дракона (СИ)

Филип влюбился. Окончательно и бесповоротно. Розалин зажгла его драконье сердце, вернув ему жажду жизни, и теперь оно пылало только ради нее. Он не мог ее потерять. Она была его парой. Половинкой его души, посланной ему богами, ветром и пламенем.
Может, пришла пора предложить ей остаться здесь навсегда, стать его?
— То есть у тебя совсем нет друзей? — расстроенно прошептала Розалин, нарушив повисшую тишину.
— Это было бы слишком опасно пытаться сблизиться с другими драконами. Кто-нибудь мог бы решить воспользоваться моей слабостью. Во внешнем мире много врагов, и не все они люди. Другие драконы могли бы попробовать отнять мои владения. Они бы не пощадили меня, так что мне пришлось оградить свои земли магией, не пропускающей никого извне. Даже если бы кому-нибудь из драконов удалось преодолеть горы, окружающие мою долину, то подобраться к логову они бы не смогли. Здесь стоят сильнейшие чары, на которые я только способен. К сожалению, они не действуют на людей. Поэтому да, у меня нет друзей. Я не могу никому доверять.
— Мне так жаль, — тихо прошептала Розалин и отправила в рот кусочек запеченной моркови, уставившись в тарелку отстраненным взглядом.
— У тебя остались друзья дома? — благодарно улыбнулся Филип, заодно пытаясь выяснить, насколько она была привязана к своей прошлой жизни.
— Я дочь герцога, — забавно насупила нос она. — У меня нет друзей. Равных мне по сословию девушек моего возраста в королевстве нет. С парнями дружить не выйдет: во-первых, отец не позволит; во-вторых, их только турниры и войны интересуют. Те же, кто ниже меня по сословию, лебезят и пытаются с моей помощью занять позицию в обществе получше. Это противно.
— Я рад, что мы познакомились, — осторожно заметил Филип. Сердце в груди замерло в ожидании ее ответа.
— Я тоже, — она широко улыбнулась и одарила его счастливым взглядом.
Кровь вскипела, и ему стоило огромных усилий успокоиться и не напугать ее. Дым застрял в горле, не в силах вырваться наружу сквозь плотно сжатые губы. Пальцы больно впились в колено. Филипу потребовалась вся его выдержка, чтобы не вскочить со стула и не притянуть ее к себе.
Розалин стала всем, о чем он грезил в последние дни. Мысли о ней вытеснили все прочие из головы. С ее образом перед мысленным взором он засыпал и просыпался.
Все, о чем Филип мог думать с момента, как она решилась обнять его, это так ли мягки ее губы, какими кажутся. Он каждый раз останавливал себя, опасаясь, что Розалин не поймет его порыв. Она выросла не просто среди людей. Она воспитывалась в жестких рамках аристократии центральных королевств, где многие вольности были под запретом.
— Ты должна отдохнуть сегодня, — Филип буквально заставил себя отпустить Розалин, пока он не преодолел черту, после которой обратного пути не будет ни для нее, ни для него.
— Но мне хорошо с тобой, я не хочу уходить, — быстро протараторила она.
Затем смысл ее слов дошел до нее, и Розалин густо покраснела. Полные губы поджались, и она напряглась, ожидая его реакции. Прекрасные светло-карие глаза с опаской смотрели на него. Очередное доказательство того, насколько она была невинна.
— Мы можем завтра слетать к реке, если захочешь, — улыбнулся Филип, делая вид, что не заметил скрытого смысла в ее словах. — Поэтому я хочу, чтобы ты выспалась и не свалилась с моей спины, как сегодня.
Розалин вспыхнула от смущения и спрятала лицо в ладонях. До острого слуха донесся приглушенный смех.
— Я уже извинялась за это, — она подняла задорный взгляд. — Уж прости, что пришлось подергать тебя за рога. Это было лучше, чем плюхнуться в реку.
Филип посмеялся, поднялся и осмотрел грязную кухню скорее для того, чтобы успокоиться и отвлечься от мыслей о соблазнительной девушке. Розалин проследила за его взглядом и недовольно насупила нос.
— Эта часть самостоятельной жизни не нравится мне больше всего, — протянула она.
— Иди к себе, я нагрею и принесу тебе воду. Здесь я приберу сам.
— Спасибо, — Розалин подарила ему изящный реверанс и убежала наверх.
 
Филип заставил себя отвернуться и сосредоточиться на работе, иначе он просто поднимется за ней следом. Розалин этого не оценит, и он напугает ее, оттолкнув навсегда. Уборка позволит ему отвлечься и прочистить голову.
Он давно открыл для себя этот отличный способ не свихнуться от одиночества и безысходности. Уборка и еще книги, которых в библиотеке его рода сохранилось вдоволь. За прошедшие тридцать семь лет, как он остался один, он еще и половины не перечитал. Зачастую книги были единственным, что позволяло ему не сгинуть в пучине отчаяния.
Затем внезапно обрушившееся на него проклятие встряхнуло его жизнь, но и попытки снять его постепенно превратились в рутину, в которой он вскоре перестал видеть смысл. В итоге случайно похищенная девушка стала той, кто распалила пламя его драконьей сущности. Теперь ему оставалось убедиться, что она действительно любила его и была готова разделить с ним жизнь. Уже затем он найдет способ снять чары.
Возможно, для этого придется рискнуть и покинуть безопасность его владений, но если Розалин согласится стать его, то он был готов рискнуть и столкнуться с другими драконами. Если кто-нибудь еще уцелел во внешнем мире.
Филип помотал головой и подхватил ведра, направляясь к источнику. Не могли все погибнуть. Он не мог остаться совсем один в этом жестоком мире. Судьба просто не могла быть настолько беспощадна. Как минимум южные рода должны были уцелеть, ведь они и до Столетней войны сотрудничали с власть имущими людьми из южных долин.
Розалин стояла по колено в прохладной воде и с восторгом смотрела, как мелкие рыбешки сновали над плоской разноцветной галькой. Солнечные лучи сверкали на поверхности удивительно чистой и прозрачной воды. Гладкие камни приятно ощущались голыми ступнями.
Она постояла какое-то время в реке, наслаждаясь жарким летним днем, и пошла на сушу. Ветер шелестел листьями в густой кроне леса. Невидимые птицы весело щебетали со всех сторон. Чуть выше по течению журчала вода, перекатываясь через крупные валуны.
Филип лежал на берегу, и его размеренное дыхание говорило о том, что он заснул. Голова слегка завалилась набок под весом длинных рогов. Крылья расслабленно раскинулись вдоль тела. Костяной кончик хвоста окунулся в воду, но, похоже, его это не заботило. Лапы были поджаты под огромное тело, совсем как у кота. Золотисто-желтая шкура сверкала, когда солнечные лучи пробивались сквозь густую листву у них над головами.
Розалин натянула сапожки и оправила юбку закрытого платья. Она подошла к Филипу и села рядом с его грудью. На мгновение замешкавшись, она все же пододвинулась ближе и прижалась к горячей шкуре, приятно пахнущей жженым деревом и кардамоном. Это было так странно, что дракон пах пряностью, а не зверем.
Драконье сердце гулко билось под ее ладонью, и жар волнами касался кожи. Розалин прикрыла глаза, наслаждаясь.
Она влюбилась в Филипа окончательно и бесповоротно. Розалин молилась всем богам, чтобы отец не заплатил за нее выкуп и больше никого не отправил, смирившись с тем, что дочь умерла. Она не хотела возвращаться домой. Хотела навсегда остаться с Филипом. Он был удивительным: добрым и нежным, внимательным и спокойным.
Филип стойко терпел все вспышки ее дурного нрава и сглаживал их. Да и в целом, прожив рядом с ним всего десять дней, Розалин стала спокойнее. Ей уже не хотелось закатывать истерики, бить мебель и столовую утварь. Не хотелось кричать и заставлять всех вокруг делать так, как она желала. Филип странным образом сумел усмирить ее нрав, но при этом он никогда не давил на нее, не ругался и не пытался исправить. Вдобавок им всегда будет о чем поговорить, судя по его библиотеке. Она даже была готова ради него научиться вкусно готовить и убираться.
 
— Розалин, — нежно позвал ее Филип.
Грудь под щекой завибрировала от низкого рокочущего голоса. Розалин вздрогнула и села, осознав, что задремала на ней. Потерев глаза, она обернулась, чтобы буквально уткнуться в драконий нос. Филип выдохнул, обволакивая ее жарким пряным дымом.