Белая Кость (СИ)
— Осул украл у твоего деда не только корону, но и возлюбленную.
— Эльва и мой дед любили друг друга?!
— Они были даже помолвлены.
Не справившись с волнением, Рэн вскочил и принялся ходить из угла в угол:
— Почему я раньше этого не знал?
— Потому что раньше ты задавал другие вопросы.
— Ты больше не виделась с моим отцом?
— Виделась. Накануне казни. В его последнюю ночь. Начальник темницы спросил, есть ли у него последнее желание. Лавери сказал: «Хочу женщину». Я пришла к нему под видом шлюхи.
Рэн налил себе вина. Пригубил кубок:
— Он хотел увидеть тебя?
Лейза улыбнулась:
— Да. Он не мог сказать прямо. Нас бы ограничили во времени. Подслушивали бы и подглядывали.
— Тебе опять посодействовала королева Эльва.
— А кто же ещё?
Допив вино, Рэн отставил бокал:
— О чём вы с ним говорили?
— Ни о чём.
— Мама!
— Мы занимались любовью.
— Всю ночь?
— Всю ночь.
Рэн подошёл к Лейзе и присел перед ней на корточки:
— Мама…
— О чём говорить с человеком, которого видишь последний раз в жизни? Просить прощения за то, что уже не важно? Мы наслаждались каждой минутой, отведённой нам в этом загаженном, заплёванном, прогнившем и прокисшем мире. Мы знали, что наше прошлое, будущее и настоящее оборвётся на рассвете, и остановили время.
— Ты любила моего отца.
— Я поняла это слишком поздно.
Рэн сжал руки матери:
— Ты его отравила?
— Нет. Нет! Я ушла, когда он спал.
— Хочешь сказать, что над ним сжалился кто-то другой?
— Он спал, — повторила Лейза.
Рэн провёл пальцами по её щеке:
— Он умер в тишине пьяным от счастья, а не под рёв оголтелой толпы на залитом кровью эшафоте. Спасибо тебе за это. — Поцеловал Лейзу в лоб и вернулся в кресло.
На стенах замерли тени. В камине потрескивали дрова. В окна таращилась луна. Женская Башня, стоящая неподалёку от королевской резиденции, тянулась к небу грязно-белой свечой. Завтра… Он увидит Янару завтра.
В двери постучали.
— К вам Святейший отец, — доложил караульный.
Рэн и Лейза переглянулись. Визит иерарха ночью ничего хорошего не сулил.
Войдя в гостиную, Святейший дважды поклонился и, сложив перед собой руки, спрятал ладони в рукава. Золотистые отблески свечей на серебряных кольцах расцветили его одеяние. И только капюшон, прикрывающий седую голову, оставался скорбно-чёрным.
— Вам тоже не спится? — спросил Рэн.
— Не спится, милорд… Не знаю, как вам сказать.
— Говорите как есть.
— Народные гулянья по случаю вашей коронации отменяются.
— Почему?
— Утром во всех молитвенных домах святые отцы проведут панихиду. Потом траурный ход пройдёт по улицам города. Это затянется до вечера.
Лицо Лейзы потемнело.
— Кто умер?
— Две сотни паломников. Они направлялись в Фамаль. Кстати, они шли по королевскому домену, по вашим землям, милорд. Ваши крестьяне убили их за то, что они жили по божьим законам.
Рэн прижал палец к вздувшейся на лбу жиле.
— Вы не волнуйтесь, — поспешил успокоить Святейший отец. — Коронация состоится, не будет только праздника.
— В стране объявляют траур, когда умирает король, — заметила Лейза.
— Мы не объявляем траур. Мы будем оплакивать набожных людей.
Рэн сжал-разжал кулак, борясь с желанием отдать сынам Стаи приказ загнать всех церковников в храм Веры и заколотить двери.
— Перенесём коронацию. Не хочу надевать корону под похоронные песнопения.
— Мы дольше ждали, — согласилась Лейза. — Подождём ещё пару дней.
Святейший вновь отвесил поклон:
— Как вам будет угодно, ваша милость. — Попятился к двери и вдруг замер на месте. — Если бы Бог вложил мне в руки не молитвенник, а меч, я бы наказал убийц. К сожалению, священнослужителям нельзя прикасаться к оружию.
Уловив в словах иерарха скрытый смысл, Рэн решил не поддаваться на провокации и кивнул матери:
— Надо предупредить поваров, что пир переносится.
Сообразив, что намёками он ничего не добьётся, Святейший проговорил елейным голосом:
— Если бы кто-то пообещал покарать виновных, мы бы поплакали завтра тихонько, за закрытыми дверями. Пусть люди радуются и веселятся, о нашем горе они узнают потом.
— Им в любом случае будет весело, — вымолвил Рэн. — Не каждый день проводится траурный ход.
Святейший вытащил ладони из рукавов и произнёс холодным тоном:
— Мы одобрим ваш брак с вдовой.
— Я сообщу вам о своём решении.
Когда иерарх покинул гостиную, Рэн придал лицу недовольное выражение, хотя внутри всё пело и плясало, и повернулся к Лейзе:
— Чувствую себя канатным плясуном.
— Ряса не исправит лжеца. Я всегда это знала. Убили не паломников, а сборщиков подаяний. И не две сотни, а пять десятков. Мы с лордом Айвилем разговаривали с гонцом. И если честно, я понимаю крестьян. Подушный налог они платят раз в год, а пожертвования на храм у них выклянчивают чуть ли не каждый месяц. Тут любой озвереет.
Еле сдерживая улыбку, Рэн заложил руки за голову и потянулся:
— Вот и разрешился вопрос с женитьбой.
— Если ты уступишь ему сейчас, тебе придётся всё время идти на уступки, — предупредила Лейза.
— Виновных действительно надо наказать. Ты видела, сколько безлюдных деревень и брошенных полей? На дорогах хозяйничают разбойники. Лорды хоть как-то следят в своих феодах за порядком, а на королевских землях царит произвол. С этим надо что-то делать.
— Смотри, чтобы наведение порядков не превратилось в насаждение новой веры.
Бросив взгляд на темнеющую за окном Женскую Башню, Рэн приказал караульному догнать и вернуть Святейшего отца.
— 1.41 ~
Послышался скрежет ключа в замке. Скрипнула дверь.
— Это они, — прошептал Киаран, поправляя перекинутую через руку белую рясу.
— Надеюсь, — откликнулся сэр Ардий и поднял факел над головой. Это не помогло: в свете пламени просматривался только низ винтовой лестницы.
— Это они! — повторил Киаран. — Служанки сюда не суются. Хранитель подземелья запугал их рассказами о призраках.
По стенам в солевых разводах запрыгали блики огня масляной лампы. Кристаллики соли засверкали самоцветами. Под подошвами захрустела каменная крошка. Шаги неуверенные, неровные. При строительстве замков каменщики зачастую делали лестницы со ступенями разной высоты и ширины. Домочадцы и защитники крепости знали каждую ступеньку, а захватчики в пылу битвы не смотрели под ноги, спотыкались и падали, создавая помеху своим же товарищам по оружию.
— Осторожно, миледи, — послышался голос Миулы.
— Они, — выдохнул Киаран и мысленно проделал обратный путь.
Его и сэра Ардия сюда привёл младший сын Хранителя подземелья, но ждать девушек не стал, опасаясь, что отец хватится его и вместе со старшими сыновьями пойдёт обыскивать подземный лабиринт. Киарану предстояло самому провести людей от одной башни до другой.
— Здесь холодно, — пробубнила Таян. — Миледи, возьмите мой платок.
— Мне жарко от страха. Боюсь упасть и сломать шею.
Киаран сморщил лоб. Вроде бы Янара… При сдаче Мэритского замка она волновалась: не говорила, а сипела. Сейчас её голос звучал как мелодия. Страх в нём совершенно не чувствовался.
— Коленки ссадите, это да, — откликнулась Миула. — А чтобы сломать шею, надо перелететь через меня. Вы умеете летать?
Янара рассмеялась:
— Не умею.
Наконец девушки спустились.
Киаран шагнул им навстречу и склонил голову:
— Разрешите представиться, миледи. Я лорд Айвиль. — Указал на своего спутника. — А это сэр Ардий, командир королевских рыцарей.
Придерживая юбки, Янара присела:
— Я вас помню, лорд Айвиль. — Перевела взгляд на лицо рыцаря, покрытое тёмными пятнами от ожога. Ни бровей, ни ресниц. — Я рада, что вы живы, сэр Ардий.
Он удивлённо приподнял надбровные дуги.
— Вы разговаривали с моим отцом, рыцарем Флосом, — поторопилась объяснить Янара. — Или я ошиблась?