Дикие питомцы
Должно быть, после он об этом пожалел, вставляю я. А сама разглядываю в Гугл-картах места, где она побывала, просматриваю меню и выбираю, что из этого могла бы заказать я.
Я не так уж много выпила, мы ведь беседовали, возражает она. А это сдерживает не хуже, чем внешний контроль.
Я боюсь, что Нэнси станет насмехаться надо мной. Поймет, что мне никак за ней не угнаться.
Спрашиваю – и о чем же еще вы говорили?
О непостоянстве, отвечает она. О боях с тенью, об афазии, о политической морали, о том, возможна ли сатира в такой перенасыщенной культуре, как наша, о том, вынесут ли Трампу импичмент.
Она достает из сумки планшет и прижимает его к экрану.
Нэнс, мне все видно задом наперед.
Что? А, ладно, я пришлю тебе фотку. Представляешь, ему понравилась какая-то мысль, которую я высказала за ужином, и он записал ее на салфетке.
Эзра отказывается признавать, что я хоть как-то повлияла на его творчество. Мы с ним даже как-то поругались на эту тему. Я крикнула – я тебе не флаффер какой-нибудь для подгона вдохновения.
Эзра пару секунд молчал, а потом показал мне в телефоне значение слова «флаффер». Ты именно это имела в виду?
Будь я Нэнси, я бы ответила – ты что, считаешь меня идиоткой? Конечно, именно это.
Я не нравлюсь мужчинам, которым нравится Нэнси. А Нэнси не нравится тем, кому нравлюсь я. Каждый, кто западает на одну из нас, тут же начинает считать вторую манипуляторшей и плохой компанией.
Нэнси говорит, это потому, что им мы демонстрируем свои лучшие стороны, а худшие оставляем друг для друга.
Я принимаю эффексор уже три недели. Лидерман поздравляет меня. Вы начинаете расцветать.
Звоню Эзре и спрашиваю, не получал ли он посылки.
Они сейчас заканчивают мини-пластинку, и разговаривать он может только в те десять минут, что идет от дома Макса до своего. Пошли разговоры о том, чтобы закрепить авторские права на тексты. Эзра теперь говорит не «наши песни», а «мои песни». Еще у него сотрясение мозга. Ударился головой о низко висящий динамик.
Охренеть, как больно, жалуется он. Ндулу танцевал спиной вперед. Как обычно. Вот дебил! И, конечно, мы с ним столкнулись на сцене. Все, что от него требовалось, – это сыграть свою партию на басу и не свалиться. А он и с этим не смог справиться.
Каждый раз, открывая Спотифай, я обнаруживаю, что Эзра слушает ремиксы. Несколько дней спустя снова спрашиваю его в Вотсапе о посылке.
Он отвечает мне в 4 утра: Получил твою книжку. Мы уезжаем в тур, и места в сумке уже нет. Но я обязательно прочту ее, когда вернусь. Спасибо!
Пока я принимаю душ, фото, на котором Эзра ест веганский бургер, собирает в Инстаграм 1732 лайка.
Тусуюсь с девушкой, которая пьет водку с содовой. И сама пью водку с содовой.
Сижу в углу, бормоча: Умением терять несложно овладеть [25]. Дальше не помню.
В следующие две ночи Эзра заваливает Вотсап сообщениями, явно предназначенными для публикации в Твиттере группы. Представляют они собой какие-то странные наукообразные выкладки, словно он решил поделиться результатами проведенных исследований.
00:36: Самый легкий способ отшить девушку – это послать ей ссылку на пирамиду Маслоу.
03:42: Не стоит спать с девушками больше одного раза. Начинают липнуть.
Вот так, ни с того ни с сего. Как будто в продолжение какого-то давнего разговора, который мы будем вести до конца жизни. Любит, не любит. Доказательств и тому, и другому масса. Остаток ночи он бомбардирует меня описаниями своих фанаток. Есть, например, одна американка, которая делает мемы из его фотографий. А есть ирландка, которая потащилась за ними из Хорватии в Берлин. А еще есть веснушчатая девчонка, которая бродит у служебного входа с плакатом «Эзра, ПОЖАЛУЙСТА!»
Заказываю пад-тай в «Тай 72». Но они отказываются доставлять мне еду, говорят, я живу слишком близко.
Я отвечаю, что в таком случае закажу пад-тай в другом месте. И в итоге обращаюсь в заведение под названием «Еще один Тай». В одном из отзывов сказано: «Такого пад-тая я не ел с вечеринки полной луны на Пангане». Я заказываю его, жаренный во фритюре тофу с кисло-сладким соусом, гадо-гадо, мягкого краба и кокосовое мороженое.
С Нэнси я делюсь отредактированной версией посланий Эзры. Она говорит – ну охренеть, Стинг выискался. А я смеюсь – надо же, неужто ей в голову никакого более крепкого выражения не пришло?
Айрис 18:21: Он очень много работает.
Нэнси 18:21: Когда уже ты перестанешь думать, что гениям позволено отвратно себя вести?
Айрис 18:24: Вы сами нас в этом убедили.
Нэнси 18:24: Да, но мы революционеры.
Когда она говорит «мы», у меня в животе прокатывается теплая волна. Чтобы доказать свою мысль, Нэнси звонит мне по Скайпу. Позади нее в постели лежит Пирс. Он спит.
Какого хрена ты делаешь? – ошеломленно говорю я.
Зверь в его естественной среде обитания, шепчет она. Тут Пирс потягивается, да так томно, что мне начинает казаться, будто он вовсе не спал. Потом зевает так, что мне с экрана видны его гланды.
Не терпится с тобой познакомиться, произносит он. Раз уж вы все равно постоянно висите в Скайпе. Потом он уходит в душ, а мы болтаем, но Нэнси совсем сонная. Пирс злится, когда она работает допоздна. Он засыпает, она встает и уходит работать на кухню. Вид у нее такой, словно она саму себя раздражает. Зачем-то присылает мне скриншот своего почтового ящика, чтобы доказать, что Пирс пишет ей чаще, чем она ему.
Нет ничего менее привлекательного, чем быть желанной, заявляет она.
Я прошу ее поменять мне пароль в Фейсбуке, чтобы я не могла ни за кем следить. Она меняет его на «ялюблюНэнси», а потом засыпает.
Волосы у нее начали редеть. На макушке проглядывает неровная светлая проплешина. Нэнси ее не замечает. А мне плохо от мысли, что ей может рассказать об этом кто-то другой.
Чтобы разбудить ее, отправляю сообщение: Как считаешь, существует ли эмоциональный комплекс Мадонны-шлюхи? Неужто его фанатки настолько наивны, что могут верить, будто они для него – нечто большее, чем одноразовый трах?
Ставлю ноутбук на подоконник, чтобы Нэнси, когда проснется, увидела снег. А после просыпаюсь от ее сообщения.
Добро пожаловать на судно, плывущее по морю дерьма. Главное, не подходите к краю, не то забрызгает. Ты не разовый трах. Ставлю сто евро, что он выйдет на связь до конца недели. И я его не защищаю. На твоем месте я бы шлепнула его по башке полотенцем. Но, возможно, это он вот так бестолково пытается вовлечь тебя в свои эскапады. Пирамида Маслоу, господи боже. Не хочется тебе напоминать, но разве не ты предложила ему взять паузу? Честно говоря, когда я в последний раз его видела, мне показалось, что ему довольно хреново.
* * *И вот я впервые иду на встречу полиаморов. Собрание назначено в кофейне в Парк-Слоуп, на стенах тут висят полки, уставленные книгами из серии «Помоги себе сам». Все по очереди представляются. А я так увлеченно слушаю обсуждения чужой сексуальной жизни, что, когда очередь доходит до меня, забываю рассказать о себе. Начинаю объяснять, что мы с Эзрой избрали для себя политику «Не спрашивай, не говори», и вскоре понимаю, что все собравшиеся такое активно не одобряют. И чем дольше я рассказываю про то, как меня напрягают посторонние девушки, конкретные девушки с конкретными именами и лицами, тем сильнее меня все порицают. Мы в этом деле пока новички, заключаю я.
У женщины, что сидит напротив, темные волосы и быстрые нервные пальцы. Марко, парень, с которым она встречается вот уже шесть лет, завел любовницу. И они решили перейти на открытые отношения. Договорились, что она будет уходить вечерами. И вот она пошла в винный бар, играла там в игрушку на телефоне и переписывалась с сестрой. Все прошло не так уж плохо, рассказывает она. Когда она вернулась, он расстелил постель, чего обычно никогда не делал, и, к ее удивлению, секс у них в тот вечер получился просто невероятным.