Любовь втроем в М. 13 оттенков соблазна
Марк Довлатов
Любовь втроем в М. 13 оттенков соблазна
Сборник секс-рассказов
А Я говорю вам, что всякий,
кто смотрит на женщину с вожделением,
уже прелюбодействовал с нею в сердце своем.
(Евангелие от Матфея 5:28)
Амур де труа. Подвески королевы
Михаил в десятый раз проверил телефон – сообщений не было. На душе было смутно, какой-то червяк елозил внутри. Вчера они с Белкой были на дне рождения Тимки Лиходелова. И выпили немного, и вернулись не поздно. Че ж так паскудно, а. После застолья устроили, как водится, скачки – скакали долго и буйно, от души, потом подустали и завели старую рок-балладу – «Still Loving You» Scorpions. Его пригласила танцевать Дашка, Тимкина подружка, обняла за шею и прижалась к нему всем телом. Через ее плечо Михаил поймал взгляд Белки. Но я же не виноват, она сама. Да и не было ничего. Или было. В штанах-то у тебя точно было. Ну, в здоровом теле… что ж поделаешь. Возвращались они молча, и дома он сразу ушел на кухню, долго курил и сёрфил по инету в своем ноутбуке. Через час он улегся на диван, Белка лежала на правом боку, спиной к нему, и усиленно делала вид, что спит. Ночью он часто просыпался и искал ее рукой – она была рядом, это его успокаивало, и он опять проваливался в тревожный сон. Утром проснулся он поздно, Белка уже ушла на работу. Больше всего хотелось помыться, и он долго тер себя мочалкой под душем, менял горячую воду на холодную и обратно, но ощущение какой-то липкости не покинуло его. Кофе и сигарета не улучшили его состояние духа, и он отправил Белке смску. Придумать ничего не смог и написал просто «Как дела». Ответа не было до сих пор, вот уже час. Звонить не хотелось, она могла быть занята с больными, а неотвеченный вызов добавил бы ему дискомфорта в груди. Он пробовал смотреть телевизор: новости его только разозлили, юмор весь был дубово-дебильным, и даже музыкальные каналы совсем не радовали. Он выключил телевизор, пошел на кухню и опять закурил. В кармане джинсов завибрировала мобилка, он судорожно ее достал, чуть не выронил и с радостью увидел портрет улыбающейся Белки с анимацией вызова.
– Алло! Привет, Бельчонок! Как дела, – все еще с опаской спросил он трубку.
– Привет, Мишка! У нас тут такие дела!
Слава богу! У них – значит, не у нас. Может, пронесло.
– А что за дела? Умер кто?
– Да типун тебе на язык!
– А че тогда? Проверка Минздрава напала?
– Да нет! Не перебивай, дай сказать!
– Ну говори уже.
– У меня завотделением есть, Анна Сергевна, помнишь?
– Не помню. И что с ней. Хвост тебе накрутила?
– Да наоборот все! Представляешь, утром меня вызывает, и вижу, она вся какая-то… вздрюченная… нервная то есть, места себе не находит и все так на меня поглядывает, но не говорит ничего.
– А ты что.
– А я тогда ее и спрашиваю: Анна Сергевна, у Вас случилось что, на Вас лица нет.
– А она.
– А она так мнется, видно, что сомневается – говорить или нет.
– И долго она сомневалась?
– Ну не знаю, Мишка, я на часы не смотрела. Короче, потынялась она по кабинету из угла в угол и говорит: я думаю, Вы, Бэла, скромная, порядочная девушка…
– Это она про тебя?
– Ну конечно, про меня, Дуридом ты стоеросовый, там больше никого и не было!
– Ну а ты книксен сделала?
– Это еще что такое?
– Ну, реверанс.
– Мишка! Нет у меня времени совсем! А ты не даешь сказать!
– Да говори уже. Молчу.
– Ну вот она и рассказывает, что спешила сегодня на работу и забыла дома на столе телефон.
– Ну бывает – большое дело. И что с того?
– А то, что ей муж дозвонился на рабочий – он сегодня домой возвращается, из командировки, на день раньше.
– Ну и отлично – закинет ей телефон в больницу.
– Да ты не понимаешь ничего! У нее там – смски!
– У всех смски. Я тебе тоже сегодня писал.
– У всех – да не у всех! Ей вчера один… знакомый… такого понаписывал! А потом они вечером встречались. У нее. И он сегодня, наверно, опять понаписывал. А телефон на столе! А муж приходит…
– Понял. И случайно так глянул. Внутрь.
– Ну да!
– Так пусть съездит – заберет, и все дела. Муж же еще не приехал?
– Так в том-то и вся петрушка! Она ключи не может найти! А муж уже в обед дома будет!
– Не повезло твоей Манне Сигизмундовне.
– Да она Анна! Сергевна!
– Ну и ладно. Ты-то чего такая… взъерошенная.
– Да она ж моя начальница, Мишка! И женщина она хорошая. Надо ей помочь!
– Это как?
– Ну придумай что-нибудь! Срочно!
– Придумать? А где она живет?
– На площади Согласия, 17. Третий подъезд. Пятый этаж. 30-я квартира. Окна прямо на обелиск смотрят.
– Ого. Это на маршрутке почти час валандаться.
– Ну Мишутка! Ну сделай что-нибудь! Ну я прошу! Ты же все можешь! Когда захочешь.
– Дверь выломать?
– Не, ну это нельзя. Надо как-нибудь по-другому. Но времени совсем нет!
– Ладно, я попробую.
– Ну постарайся! Она ж моя начальница! Да и жалко ее.
– Ну хорошо, хорошо. Я позвоню.
– Я буду ждать! Но у тебя полчаса всего!
– А ты меня любишь?
– Ну конечно!
– Тогда все.
Тогда все хорошо. Но что же делать. Времени в обрез. Надо Тимке звонить. Он набрал номер Тимура.
– Привет, Тимка. Ты как? Встал уже?
– Привет, брат. Нормально. А ты?
– Да и я.
– А ты не хочешь пивчиком полирнуться?
– Погоди, Тимка. Мне нужно, чтоб ты мне помог. Срочно.
– А че там? Сам банку не можешь открыть?
– Да нет. Мне до площади Согласия надо минут за десять добраться.
– Нууу… это… сложновато будет.
– Да сам знаю! Надо очень!
– А зачем это?
– Да долго рассказывать! Заодно бы твоему коню копыта обновили. Поможешь?
– Да не вопрос. Надо, так надо. Выходи.
– Вот молоток! Бегу!
Михаил похлопал себя по карманам, почесал затылок, взял с собой швейцарский раскладной нож и побежал вниз. У подъезда он посмотрел на часы – было тридцать пять минут первого, он закурил и услышал мерный знакомый рокот – Тимур неделю назад купил «Harley-Davidson Low Rider». Он бросил сигарету, запрыгнул на заднее сиденье и ухватился за ремень на джинсах Тимки.
– Дуй!
Харлей рванул вперед так, будто кто-то нажал спусковой крючок, ветер засвистел в ушах Михаила, он ухватился за талию Тимура обеими руками. Слава богу, что еще не обед. Машин было мало, и Тимур умудрялся оставить красный свет у себя за спиной, проскакивая на желтый. Они минут за пять доехали до проспекта Мира – в конце его уже был виден обелиск Неизвестному солдату, установленный в центре площади Согласия. Еще и раньше доедем.
– Куда едем?
– Вот он, крайний дом. Заезжай во двор! Третий подъезд!
Тимур резко затормозил у третьего парадного, Михаила бросило вперед, он отстранился и спрыгнул с мотоцикла.
– Ну, ты, блин, ковбой, Тимка!
– Так зачем зверя брал! Зря, что ли.
Дом был пятиэтажный. Михаил заскочил в подъезд, ухватился за перила, придал себе ускорение и бросился наверх. На пятом этаже было две квартиры, 30-я была справа – металлическая дверь, отделанная под дерево, сверкнула блестящим дверным молотком. Позвонить надо на всяк случ. Никто не открыл, тогда он достал нож, раскрыл тонкое лезвие и вставил в замок – тот немного провернулся, но не поддался. Не поддался он напору и других лезвий. Черт, ну ясно же было, что не откроется, это ж тебе не хрущоба старая. Что ж его делать, блин. Надо с улицы посмотреть.
На улице он запрыгнул в седло.
– Давай вокруг дома.
– А че ты хочешь-то?
– Да в хату надо попасть, к телке одной. А дверь не открывается.
– Так пусть она тебе изнутри и откроет. А че за телка-то? Клёвая?
– Да это Белкина начальница. На работе она.
– А тебе какого хера там надо? Если ее там нет?