Моя мама - боевой лекарь (СИ)

— Самое страшное для меня в тот момент было даже не то, что вот сейчас выскочат откуда-то порождения тьмы целой сворой, а у меня закончатся силы и здоровье, а то, что в эту ловушку отправил меня кто-то из тех, кому я доверял, — Итан говорил спокойно, но скрыть застарелую боль было невозможно. — Понимаешь, я старался изо всех сил придумать вариант, когда бы это был кто-то посторонний, а не один из членов моей команды, но не получалось.
Итан прервался буквально на секунду, а потом по полочкам разложил все улики.
Итана кто-то опоил, когда он ужинал в трактире. Вот только его команда заказала одно большое блюдо с едой, из которого каждый накладывал себе столько, сколько хотел. Кувшин с морсом был один на всех, тарелки принесли скопом, каждый выбирал себе сам, поэтому использовать на посуде снотворное не получилось бы. Пиво разносили в индивидуальных стаканах, но именно в этот вечер Итан не захотел спиртное. А еще Итан выходил ненадолго, буквально на десять минут, после чего пришел, расправился с остатками еды и почувствовал, как разболелась голова. Вся его команда была за столом, поэтому если кто-то и подсыпал, то явно не чужой — остальные бы заметили.
Тот, кто заменил кулон с полным инвентарем на кулон без предметов первой необходимости, знал, где Итан живет. С учетом того, что Итан буквально за пару дней до начала рейда поменял место жительства, в курсе была лишь его команда и пара человек из городского магистрата.
Но не это было главным, что заставило Итана понять, что предатель — член его команды. Сообщение с неверными координатами было отправлено в командный чат. А это мог сделать исключительно член команды, потому что переговорник создавался индивидуально. В руках другого человека он бы стал бесполезной безделушкой. К несчастью, в этих переговорниках была функция анонимной отправки. Создавалась она смеха ради, но для Итана обернулось все совсем не смешно.
— Ты говорил об этом с кем-нибудь? — спросила я. — Пытался провести расследование и узнать, кто виновник? Ведь могли пострадать другие члены твоей команды?
Итан отрицательно мотнул головой:
— Я никому об этом не сказал. Этот человек нацелился исключительно на меня — могу тебя заверить, так что членам команды ничего не грозило. Я не могу рассказать, как я это выяснил, но…
— Но ты не тот человек, который стал бы подвергать других опасности, — сказала я. — Но почему ты не обратился никуда, чтобы это дело расследовали?
Итан замолчал, а я взяла его за руку и сжала, надеясь передать хоть капельку поддержки. Мне трудно представить, как это больно, когда предает не только жена и дочь, но и близкие друзья, с которыми ты сражался бок о бок. Это не те шуточные тренировочные сражения, которые Итан устраивал для меня с Каем, где можно было смеяться и вести себя так, словно море по колено. Это были реальные и смертельно опасные бои.
— Две причины. У меня не было практически никаких доказательств. Сообщение в чате было удалено. И что расследовать? Как один герой по каким-то координатам поперся в самые глубинные земли, зараженные тьмой, причем без зелий и один, а потом обвинил, что кто-то из команды так его подставил? Меня бы сочли сумасшедшим.
— Я уверена, что были бы и те, кто безоговорочно тебе поверил, — мягко сказала я. — А вторая причина?
— А она и основная. Я не смог. Я не хотел ничего знать о том, кто это был. Понимаешь, Кьяра, это было личное, именно личное, а не ради каких-то целей. После того, как моя бывшая супруга оставила меня здесь, я долгое время был один. А потом пришли сражения, мы собрали эту команду. И она стала для меня почти семьей. А потом снова все полетело к чертям, — Итан судорожно вздохнул, а потом продолжил, словно и не было этого момента слабости: — В итоге я решил, что не хочу с этим разбираться, не хочу ничего знать, поэтому я сбежал. Сказал команде, что беру отпуск, отправился в тихую деревушку и занялся воспитанием Кая. Кай очень вовремя появился в моей жизни, можно сказать, что он умудрился спасти меня дважды. Иногда я даже забывал, что он мне не родной сын… Ох, извини.
 
— Почему извиняешься? — не поняла я.
— Потому что не думаю, что тебе приятно слушать, как я занимался воспитанием твоего ребенка, — неловко сказал Итан. — О, черт, чего оно звучит так странно-то? Я не хочу сказать, что он не воспитанный или что-то в этом вроде, все очень даже наоборот, но дети…
— Такие дети, — завершила я за Итана. — И их обязательно нужно направлять. Я ничуть не против, что ты занимался воспитанием Кая, когда меня не было. У него ведь никогда не было заботливого отца и примера для подражания, так что здорово, что так появился. И да… если у тебя вдруг остались силы и желание продолжать время от времени его воспитывать, я не против.
— Звучит почти как предложение руки и сердца, — неожиданно хмыкнул Итан. — Если у тебя есть такое желание, то я тоже не против.
Я рассмеялась — отличная шутка, чтобы сбросить напряжение.
— Когда-нибудь я обязательно об этом подумаю. Кажется, у нас уже вторая ночь откровений, да? — чуть лукаво улыбнулась я.
— Что есть, то есть, — не стал отрицать Итан. — Почти что сеанс психологической помощи и заботы. Мне кажется, я должен тебе за это доплачивать, не думаешь?
— Не думаю. Но обязательно об этом вспомню, когда ты попросишь пиццу, а мне не захочется ее готовить, — рассмеялась я.
— Ма, Итан, вы чего тут делаете? — спросил Кай, заходя в гостиную и сонно щурясь. — О… Я только попить и меня тут нет. Ничего не вижу, ничего не слышу.
— Ты о чем? — не поняла я.
Кай выразительно глянул на наши с Итаном руки: я ведь так и продолжала держать чужую ладонь!
— Это не то, что ты подумал… — начала я, отдергивая свою руку.
— Я вообще ни о чем не думал. Я сонный, мне вообще все это снится. Или мерещится, — невозмутимо сказал Кай. — Не волнуйся, мам, ни одной мысли в голове нет. А вы тут продолжайте, продолжайте.
Закончив говорить, Кай подхватил с собой кувшин с водой и пошел обратно в свою комнату. Итан бессовестно ржал, даже не пытаясь прояснить ситуацию. Призвать, что ли, посох?
— Кьяра-а-а, ты о чем таком думаешь? — спросил Итан.
— А почему ты спрашиваешь?
— Лицо у тебя уж больно выразительное, — сказал Итан. — И подозрительное. Я чувствую, что ты сейчас задумала что-то не очень хорошее в отношении меня. Или я много думаю?
— Много думаешь. А чувствуешь еще лучше, — парировала я. — Но сейчас уже слишком поздно, чтобы доставать посох. Не думаю, что драка ночью — такое уж разумное дело.
— Не ночью, а ранним утром, — поправил меня Итан, а потом сочувственно предложил: — Может, все-таки попробуешь подремать немного?
— Уже не хочу, — честно сказала я. — Но я в порядке. Намного лучше, чем могла бы ожидать. Кстати, я хотела еще кое-что спросить по поводу сегодняшнего разговора. Саяна…
— Нет, она тут точно ни при чем, — сразу же понял меня Итан. — Это не личное убеждение, а вывод, подкрепленный доказательствами. Поверь, если бы у меня было хоть малейшее подозрение, что она пыталась заманить меня в ловушку, то я бы ни за что не стал представлять ей вас.
— Почему? — не поняла я.
— Потому что я не хочу, чтобы вы подверглись малейшей опасности, Кьяра. Я отвечаю за вас.
— С какого момента? — прищурилась я, чувствуя небольшое раздражение от слов Итана: я взрослая женщина с ребенком и вполне могу со многими вещами сама справиться.
— Откуда же я знаю? — развел руками Итан. — Наверное, с того, когда понял, что мне без вас будет очень плохо. Поэтому, пожалуйста, не злись, Кьяра. Пока ты еще не до конца разобралась в этом мире, нет же ничего плохого, если я побуду рядом и помогу? Я даже не против, если ты будешь время от времени бить меня посохом, когда я перейду границы.
— Мазохист как есть, — пробормотала я, но моя злость разом ушла. — Хорошо, я согласна. Кстати, нам еще долго осталось ждать открытия лечебницы, где можно проверить Кая? На улице уже почти светло.
Итан глянул в окно, а после предложил: