Затерянные в Эльдорадо (СИ)
– Ты хочешь сказать, что он специально?
– Не думаю, – помотал головой Уэйд. – Если бы он умел управлять самолетом, он бы его посадил. Нет, это была случайность. Нам просто повезло.
– И давно ты это знаешь? – уточнила я.
Знай это, я бы точно не поперлась никуда без вооруженного отряда сопровождения.
– Сегодня утром догадался. Когда мне прислали материалы по Феррану. Отавиу приходится родственником одному из местных криминальных авторитетов, но вырос в Мексике. Это, кстати, объясняло его познания в английском. В Мексике английский знают лучше, чем в Колумбии. Отца его не так давно убили в разборках, мать вернулась на родину, и сынок попытался пристроиться в знакомый бизнес. Только оказалось, что здесь совсем другие законы. Ферран всем вынес мозг, а тут такая возможность убить двух зайцев. Точнее, снять с доски сразу две неугодные фигуры. Поэтому колумбиец был уверен, что нас искать не будут.
– А почему он сказал, что футболист? – не поняла я.
– А что он должен был сказать? «Я – Отавиу Ферран, колумбийский наркодилер»? – резонно ответил Брай.
– И по этой же причине ты сказал, что ты – биолог? – уточнила я.
– Не мог же я заявить: «Всем руки вверх, это Интерпол». Интерпол вообще арестов не совершает, кстати.
– В смысле? – не поняла я. – А как же бесстрашные борцы с международной преступностью?…
– Интерпол – это не «бесстрашные борцы», а кабинетные крысы. Клерки по вводу и обработке компьютерной информации. Это тоска зеленая! Если бы не регулярные вылазки на охоту, я бы зачах и покрылся плесенью, – пожаловался страдалец Уэйд. – Во-от, – протянул он и продолжил: – И, кроме того, я предполагал, что среди нас убийца.
– А мне почему всё не рассказал? – уточнила я.
– Келли, кто ты какая, я узнал только у могилы мэтра Роя.
Я как-то сразу успокоилась. Да, по-дурацки всё получилось. Но непреднамеренно. Значит, он не хотел меня использовать. А просто… хотел.
– А дальше? – попросила я.
– А что «дальше»? Дальше Феррану подвернулась ты, со своими рисунками. В отличие от меня, кто ты такая, он понял еще в сельве. И когда мы попали в руки его банды, тут же тебя сдал. Но тут мы сбежали и опять испортили бедному Отавиу его планы на выживание. Зато ты нашла карту, а я, идиот, на радостях тут же затеял экспедицию. Дальше всё было делом техники: меня загнали в дыру без связи, тебе сказали что-то такое, из-за чего ты сорвалась с места, как лань от треснувшей ветки. Только не могу понять, почему с Додсоном.
– А с кем еще? – не поняла я. – Не с Ферраном же, хотя он предлагал свои услуги.
Но Брайан продолжал смотреть на меня в упор.
– Чем тебе Эндрю не нравился? – спросила я. – Для решения бытовых вопросов у нас проводники имелись. А Эндрю – человек надежный.
– Ты помнишь, почему оказалась в нашем самолете? – уточнил Уэйд.
Еще бы не помнить.
– Потому что мне устроили досмотр на таможне. Чуть ли в гинекологическое кресло не уложили, козлы, – буркнула я.
– А знаешь ли ты, что этот досмотр был устроен потому, что некий гражданин США Эндрю Додсон сообщил, что слышал, как ты по телефону обсуждала вопросы провоза оружия для местных повстанцев? – полюбопытствовал он.
___________________________________
148 - В Европе и США для того, чтобы вывести человека из состояния обморока, используют капсулы с нюхательной солью розового цвета. От запаха нашатыря в течение 15 секунд ускоряется сердцебиение, поднимается давление, активизируется симпатическая нервная система. Забавно, но в НФЛ аммиачную соль используют в качестве легального допинга.
149 - В Париже снег – крайне редкое явление. Только с середины нулевых снег начал выпадать там более-менее регулярно, хоть и ненадолго. До этого отсутствие снега в течение всего года было нормальным явлением.
150 - В Аргентине находится штаб-квартира южноамериканского регионального отделения Интерпола.
Глава 59. Брайан
– А еще, – продолжил я добивать святошу Додсона, – он прилетел за два дня до тебя и, согласно декларации, жил в хостеле при католическом монастыре под Боготой. Что-то мне кажется, от бизнеса он далек. Он просто поджидал тебя.
– Да? – спросила Келли, как нельзя больше напоминая сейчас ту архетипическую блондинку, какой она показалась в момент знакомства. – А зачем?
Зачем, зачем… Чтобы скорее съесть тебя, глупая Красная Шапочка! Вообще, мне не нравилось ее состояние. Будто она была не в себе. Или хорошо притворялась. Но теперь-то какой смысл? Теперь, когда, между нами, не осталось ничего, кроме одежды. Я, наверное, никогда не был настолько открыт перед кем бы то ни было.
– Келли, ты нормально себя чувствуешь? – уточнил я. – Тебя не подташнивает? Голова кружится, не болит?
– У меня даже рука практически не болит! – радостно заявила она, снова укладываясь на бок и зевая. – И чувствую я себя отлично! Даже… приподнято, – подобрала она слово, – себя чувствую.
И снова зевнула. И похлопала ладошкой рядом. «Место!»
– Кел, а ты ничего такого… не принимала? – спросил я на всякий случай.
– Чего «такого»? – возмутилась она. – Эшфорт, вы на что намекаете? – она приподнялась на локте. – Где бы я вам тут «такое» взяла?!
Слишком бурно возмутилась. И непохоже на уравновешенную обычно себя.
– Я не говорю, что «такое» где-то взяла ты. «Такое» тебе могли дать.
– Кто? – с видом «ты дурак, что ли?» прозевала Келли, лишь усиливая мои подозрения.
– Вообще-то, стреляли в тебя наркодельцы, – напомнил я.
– Ага. Наркопулями. Замедленного действия, – прокомментировала блондинка. В своем репертуаре, но меня это не успокоило.
– Расскажи, что у вас случилось, – попросил я.
– Ну-у… – Келли закрыла глаза с намерением сосредоточиться, но передумала и села напротив, глядя мне в лицо. – Утром я рисовала. Потом из своей палатки вышел Эндрю.
Сочетание «Эндрю» и «вышел из своей палатки» меня порадовало. Впрочем, пока это была единственная причина для радости.
– Потом он не нашел проводников. Надеюсь, они живы, – продолжала Келли.
– Живы, – успокоил я.
И даже почти здоровы. Парой фонарей под глазами можно пренебречь. Это для просветления.
– Я нашел тех проводников, которых не нашел Эндрю, – пояснил я, заметив недоверчивый взгляд. – Как бы иначе я тебя здесь отыскал? Не отвлекайся.
– А? – снова словно очнулась Келли. – А. Потом появилась банда мужиков в платках. На лицах, в смысле. И с оружием. Среди них был Ферран. Они потребовали карту, но галстук их не устроил. Я полезла в карман за телефоном, и кто-то выстрелил. Я потеряла сознание.
– И пришла в себя только сейчас?
– Нет, – отмахнулась она здоровой рукой. – Я уже приходила в себя. Меня Эндрю перевязал. Откуда бы я знала про сквозную рану? А потом, представляешь, я нашла крест! Тот самый, который рисовала, помнишь? Иезуитский. Его отец в итонском кубке прятал, который вместе с галстуком лежал.
– Покажи, – попросил я, устраиваясь ей головой на колени.
Она, конечно, была ранена. Но для раненой была бодра и шустра. А находиться рядом с ней и не касаться было неправильно. И просто невозможно. Она была такой милой в этой своей «невсебешности».
– Слушай, я же сон досмотрела! – заявила она.
– Я помню, ты говорила, что рисовала, – я снова поднялся.
Мне не понравилось, как она переключилась на то, о чем уже рассказывала.
– Нет, этот я еще не рисовала. Я только что досмотрела. Ты меня из него разбудил. Хотя, кажется, продолжения уже не должно быть. Матхотопа застрелили, а это из-за него мне всё снилось…
Келли похлопала вокруг себя.
– А где скетчбук? – спросила она у меня.
– А где скетчбук? – я переадресовал вопрос ей.
– Чертовщина какая-то. Ладно.
Келли завалилась на спину, подложила здоровую руку под голову и стала рассказывать свои сны. Сначала тот, где только чудо спасло Апони от брака с ублюдком Вичаше. Потом – где никакое чудо не спасло муискского жреца от пули. Я улегся рядом, на бок, любуясь девушкой.