Затерянные в Эльдорадо (СИ)

– Но это невозможно, – по лицу Эндрю было понятно, что он не верит ни единому моему слову. – Вы очень точно воспроизвели крест на рисунке. И даже брат Августин получился у вас очень похожим на свой портрет. Как вы можете лгать в таком состоянии?
– Я не лгу, – возразила я. – В каком состоянии? – До меня стали доходить странности моего самочувствия. – Вы мне что-то подсыпали? Бурундангу?
Эндрю кивнул. Стало понятно, почему он столь откровенен. Через несколько часов я просто ничего не вспомню из его рассказа.
– Это вы подмешали ее Отавиу?
– Нет, Келли. Но та ситуация навела меня на мысль об ее использовании. Итак, вы настаиваете на том, что никогда не слышали о брате Августине. Тогда откуда вы его знаете?
– Я его не знаю. У меня всегда бывали… сны. С детства, – призналась я. – Иногда я видела селения, которые позже отец находил на раскопках. Но я никогда не задумывалась над тем, что люди, которые мне снились, могли существовать в реальности.
– Иногда Бог дает нам знаки. Но мы не видим их, – кивнул Эндрю. – Как вы думаете, могло ли то место, которое обозначено на карте, быть местом упокоения брата Августина?
– Не могу сказать. В моих снах он был жив. Но, судя по географическому положению места на карте, оно с высокой вероятностью может быть связано с событиями из моего сна.
– Хорошо, – кивнул Додсон. – Я вам верю.
Он собрал посуду, в том числе мою, и расстегнул молнию на палатке.
– Куда вы собрались? – я почувствовала, что он собирается не просто выйти подышать свежим воздухом.
– Возможно, я еще успею и сумею предупредить святотатство, – легко ответил он.
– Вы в своем уме, Эндрю? – спросила я на всякий случай. – Они вооружены.
– Иногда Божье слово сильнее пуль, – возразил мне американец.
– Но бурунданга надежнее, – не удержалась я от комментария.
– Бурунданга надежнее, – согласился Додсон. – Спите, Келли. Вам необходимо поспать.
И я почувствовала, как глаза стали слипаться, а голова потяжелела. Я сдвинула спальник из-под спины под голову и погрузилась в омут сновидений.
___________________________________
136 - Орден иезуитов, наверное, больше какого-либо другого религиозного ордена оказывал влияние на мирскую жизнь. Иезуиты влияли на политику европейских государств. Иезуитское образование и система университетов сохраняет свой высокий уровень по сей день. Ученые-иезуиты оставили весомый след в науках, особенно это касается изучения языческих народов. В отличие от большинства других монашеских орденов, иезуиты имели право скрывать свою принадлежность к Обществу, ходить в светской одежде. Благодаря пластичности в вопросах обрядности они достигли выдающихся успехов в христианизации Азии, во многом – Африки и Америки. Папа Франциск, который возглавляет католическую церковь сейчас, – иезуит и является последовательным сторонником экуменизации, то есть объединения всех христианских направлений с сохранением обрядности под властью Папы Римского. Были неоднократные попытки включить в этот процесс Русскую православную церковь, но пока РПЦ успешно отбивает попытки. Тем не менее на территории России осуществляется миссионерская деятельность иезуитского общества. Когда я работала над сюжетом, я пользовалась русскоязычным сайтом Общества Иисуса. Превосходный сайт, с очень доступной и интересной информацией о деятельности и истории ордена.
137 - В русской транскрипции обычно используется имя «Игнатий».
138 - Леонардо да Винчи, Бенвенуто Челлини, Рафаэль работали во Франции по приглашению Франциска I.
139 - Франсуа Рабле написал свой знаменитый роман «Гаргантюа и Пантагрюэль» в 1532 году.
140 - Как уже говорилось выше, позиция Франциска I в отношении протестантов была изменчивой. Когда силы католической реакции наложили запрет на сочинение сестры короля, Маргариты Наваррской (это не королева Марго, а французская писательница-гуманистка), Франциск I встал на защиту реформаторов. Но когда на французские города обрушился шквал гугенотских листовок, в которых поносились идеи католического богослужения, одну из которых, по легенде, король нашел у себя под дверью, его позиция резко изменилась. Начались массовые аресты и казни. Лидер реформации Жан Кальвин покинул Францию. Заодно король запретил в стране книгопечатание.
 
141 - «Обет на Монмартре», событие, ставшее фактическим началом общества иезуитов, состоялся 15 августа 1534 г. В этот день в часовне на Монмартре Игнасио Лойола и шестеро его товарищей: Петр Фавр, Франциск Ксаверий, Диего Лаинес, Альфонсо Салмерон, Николас Бобадилья и Симон Родригес, приняли обеты целомудрия, бедности и миссионерства в святой земле. Самым старшим из последователей Игнасио было по двадцать восемь. Самому младшему – всего девятнадцать. Самому Лойоле было сорок три года.
142 - Франциск Ксаверий поистине выдающаяся личность. Он сумел найти подход к индусам, китайцам и японцам. Его работы по практике миссионерства открыли путь в Азию огромному количеству священников. Не будь он иезуитом, я бы написала про него отдельный роман.
143 - Надеюсь, читатель понимает, что никакого брата Августина и никакого креста Игнатия Лойолы в природе не существовало;) Во всяком случае, прогрессивное сообщество о них никогда не слышало.
Девятый сон Келли
То, что должно было закончиться кошмаром, закончилось еще большим кошмаром. Дома Апони не обнаружила своей шкатулки с драгоценностями. Когда она рискнула заикнуться об этом дяде Сеуоти, он прошипел, что за все те беды, которые она навлекла на его Дом, потеря шкатулки – это совершенно бесплатно. Для нее. То есть она еще и должна осталась.
Единственной, кого несостоявшийся брак Апони с Вичаше сделал счастливой, была Литонья. Она порхала на своих кривых ногах по двору и около, и каждому встречному, захлебываясь от восторга, рассказывала, что Апони проклята Суачиасами. Какой еще может быть причина того, что боги отказали достопочтенному Вичаше в браке с молодой девушкой? Конечно, они просто хотели защитить его от проклятия в доме.
Удивительно устроены люди. Апони всегда казалось, что никто не обращает на нее внимания. Оказывается, все заметили, как синеглазый Суачиас на четырехногом демоне разговаривал с Апони у тела отца. Тогда он ее и сглазил. Лучше бы из своей божественной палки застрелил. Оказывается, зоркие глаза заметили, как синеглазый Суачиас, единственный, который не излился в женщин селения, лапал Апони на празднике. Люди судачили, что синеглазый – не самый главный, но самый хитрый и опасный из Суачиасов. Вот же Апони не повезло навлечь на себя его внимание!
Вэнона в полный голос, так, чтобы приживалка-племянница слышала, рассуждала, что единственный способ смыть проклятие с Дома – кровь.
Апони думала, что ей было страшно там, у храма.
Нет, там было терпимо.
Страшно было теперь.
Она представляла, как Матхотоп, на которого взглянуть страшно, вольет в нее зелье забвения, и она уйдет следом за отцом. Люди говорили, что судьба тех, кого отдавали богу Суа, была завидна. Но почему-то Апони ее не хотела. Не помогало даже то, что она бесконечно повторяла: женщина должна быть покорна судьбе. Да она согласна, согласна быть покорной судьбе. Судьба у нее просто непокорная какая-то…
Самым ужасным во всем этом ужасе было то, что Шиай больше не появлялся.
Конечно, кому нужна девушка, которую прокляли Суачиасы? Никому не нужна. Не то что старшей женой. Или младшей. Её теперь, наверное, даже во вдовий дом не пустят. Даже рабы, которых в доме дяди Сеуоти было всего пять, сторонились Апони, будто могли заразиться от нее проклятием. Спать ее выгнали под навес, выделив самую старую циновку.
Глядя на звездное небо, которое освещала тонкая Чиа, Апони думала, что во всем этом кошмаре есть кое-что хорошее. Дядя Сеуоти перестал зажимать ее по углам и пускать сальные шуточки в ее адрес.