Ещё тридцать восемь кошек до сорока

Она глянула на мамино лицо и попятилась – такой уровень скорби не мог быть вызван её вчерашним демаршем! Или мог?
– Маааам? Ты что? – Дашка машинально закрыла входную дверь и испуганно уставилась на маму.
– Даш, твой отец от меня уходит! – всхлипнула она. – Он сказал, что влюбился, что у него настоящее чувство! А я? А я что, была поддельная?
Она опустилась на небольшую табуреточку в прихожей и разрыдалась.
  
Дашка потрясенно уставилась на маму. – Ты что? Это серьёзно? Может, он просто… – она осеклась. Ну, скажешь же «пошутил».
– Ссссерьёзноооо! – плакала Анастасия Сергеевна, по-детски вытирая глаза тыльной стороной ладони, – Он развооодииитсяяяя…
Даше понадобилось немало усилий, чтобы уговорить маму раздеться и перебраться в кухню.
В кухне обнаружились Коша и Марик, перепуганные приходом незнакомого и «громкого» человек и смывшиеся туда. Причём Марик под шумок пил из Дашкиной кружки молоко и довольно жмурился, да и Коша, судя по тому, как активно она умывалась, тоже там побывала.
– Аааа, это твои кошки? – безнадёжно всхлипнула Анастасия. – Дашка-Дашка, что же ты творишь? Ты посмотри, даже от меня муж уходит… – она даже не вытирала тяжелые слёзы, которые катились по щекам, смывая безукоризненный макияж. – Сказал, что брак у нас неудачный… и я тоже…
Даша не стала спорить, выдавать приготовленные аргументы, а просто подала маме салфетки и обняла её, первый раз подумав о том, что маме, когда она выходила замуж, только-только исполнилось восемнадцать лет, а уже через десять месяцев она родила ребенка.
– Она же сама была практически ребёнком. Да ещё таким, которого все убеждали, что она – красавица и уже только поэтому жизнь удалась! – Дашка как мозаику выкладывала – вспоминала слова бабушки и деда, и кучи родни с маминой стороны, которые все, как один, восторгались маминой внешностью.
– Да и вообще, все знакомые в один голос говорили о том, что «какая пара прекрасная-какая пара красивая, вот у них-то всё точно будет чудесно!» Ага… всё чудесатее и чудесатее! И на кого же папа-то запал настолько, чтобы затеять развод?
Отец всегда был неописуемым красавцем с прекрасной фигурой и лёгким отношением к жизни. Младших дочек он обожал и гордился ими, с гордостью представляя их своим знакомым. К старшей относился с некой жалостью, предоставляя удовольствие общения с ней супруге и родителям.
Когда Даше было лет шестнадцать, она услышала, как отец говорит бабушке о ней:
– Надеялся, что она перерастёт, но, к сожалению, старшенькая получилась неудачной.
«Неудачная» старшенькая долго не могла успокоиться, а потом решила, что отец попросту стыдится её и старалась как можно меньше попадаться ему на глаза.
И вот теперь, кроме старшей дочки, у отца и брак неудачным получился!
Дашка, невольно вспомнив себя в свои несчастные шестнадцать, искренне пожалела маму, оказавшуюся такой же, как она сама, пусть даже с красивой внешностью.
– Видишь, даже если таких бросают! – опять всхлипнула мама…
– Да, вижу! Вижу, что, наверное, не в этой самой вашей красоте дело! Любых бросают и всяких любят! – припомнила рассердившаяся Даша слова одной из своих коллег.
 
Глава 5. Работа собаки на деньгах
 
Всё воскресенье мама то просто рыдала, то вспоминала наиболее трогательные моменты их с отцом брака, то отчаянно на него злилась.
– Как он мог! Как? Мы вместе почти тридцать лет… ой… как звучит-то ужасно!
– Да что ужасного? – Даша и рада была бы хоть чем-нибудь помочь, только вот чем?
– Тридцать лет в браке – это возраст! Это уже не юность, – всхлипывала мама.
– Мам, ну и что? Ты посмотри на себя! Ты у меня ещё красивее стала, да даже заплаканная, с опухшими глазами и с красным носом!
Выяснилось, что ничего лучше Дашка и придумать бы не могла, потому что мама схватилась за лицо, ахнула, кинулась в ванную, загрохотала там чем-то, забубнила о том, что у Дашки нет нормальной косметики, включила воду и долго-долго полоскалась, смывая следы расстройства, короче, начала оживать.
– Лицо! Во что превратилось моё лицо! А всё эти мужчины! Ничего более разрушительного для женской красоты природа ещё не создавала! – ворчала она, усевшись на кухне и умостив на лицо полотенце, щедро намоченное ледяной водой. – Ну, ничего-ничего… Я ему ещё устрою! Он у меня ещё попляшет! Он ещё пожалеет о том, что сделал!
Котята сидели рядом с хозяйкой и озадачено переглядывались. Они никак не могли понять смысла поступков этой странной лю́ди. Вот хозяйка – людь нормальная, а эта… Вот зачем она мокрую подстилку себе на морду умостила?
Домой Дашкина мама поехала уже поздно вечером, практически спокойная, полная изощренных планов мести и решимости немедленно стать ещё прекраснее, чтобы муж проникся горьким сожалением о своих поступках!
Правда, по дороге выяснилось, что у неё был отключен смартфон, а когда она его включила, на неё свалился град сообщений от младших дочек с претензиями.
«Мам, я хотела завести вам вашего внука, а ни ты, ни папа трубки не берёте! Вы чего, с Дашкой сговорились что ли?» писала Татьяна.
«Вы что? Издеваетесь? Почему я не могу с мужем время провести и отдохнуть как человек? Что, трудно внучку взять, да?» – возмущалась в сообщениях Анна.
В понедельник Дашка сидела на работе и мрачно просматривала документы – не самое интересное занятие, но что же делать, если это входит в непосредственные обязанности заместителя главного бухгалтера? Нет, вообще-то этим должны заниматься рядовые бухгалтеры, только вот у них так интересно сложилось, что в бухгалтерии числились две любимые племянницы директора. Соответственно, потребовать у них что-то было делом сложным, если не рискованным для требователя, вот и приходилось Дашке выполнять часть их обязанностей.
– Дашка, терпи! – говорила она себе, когда одна из дирплемиц, как она прозвала про себя директорских родственниц, приходила часов в одиннадцать, а вторая и вовсе после обеда и то не каждый день – так, кофею выпить, с коллегами–мужчинами поболтать. – Пусть так! Зато платят хорошо и главбух – умница!
Главбуха, то есть свою непосредственную начальницу, Дашка не любила, нет! Она её обожала! Только Нина Ивановна могла запросто свернуть баланс из абсолютно перепутанного сотрудниками месива проектов, доходов, расходов и сторонних бухгалтерских приблуд, переубедить директора, удумавшего какую-нибудь неописуемую авантюру или на всём скаку остановить любого из его замов, решивших на свой страх и риск нечто такое же воплотить в жизнь.
– Это просто yбийца идей, а не Нина! – ворчал директор, когда главбух бесстрастно производила предварительный расчёт из серии «И во что нам это станет? А не посчитать ли нам, состоятельные кроты?» – Я так хорошо всё придумал, а она опять!
Нет, на самом-то деле, когда проходило немного времени и его идея на поверку оказывалась однозначно проигрышной, он радовался, что не вляпался в неё, но первой эмоцией всегда была злость.
– Да что она о себе возомнила? – шипел он. – Директор – я! А она… она… мне рассказывает, мол нельзя то, нельзя это! Прямо как за руки держит.
– Хороший главбух, Даш, это смесь сторожевой собаки, которая сидит на куче денег и сторожит их, с хитрющей лисой, которая вынуждена вовсю вилять хвостом, уводя начальство подальше от проблем, куда они норовят влезть. Если директор или собственник понимают, что главбух – это их союзник, а не докучливая муха, которая мешает жить полёту их фантазии и бизнес-идей, то можно не изгаляться и не хитрить, а сосредоточиться на работе, но это так редко бывает… – вздыхала Нина Ивановна, просчитывая очередную «гениальную затею». – Ты документы проверила?
  
– Да! Всё, как всегда. Части нет, часть заполнена неверно. Я список сделала, менеджерам отдам, – кивнула Дашка, ныряя в программу и вводя данные полученной первички.
Шум, нарастающий где-то в глубине офиса, заставил главбуха поднять голову, а менее морально подготовленную Дашку – и вовсе подскочить на месте.