Якудза из клана Кимура-кай. Том 2 (СИ)

— Нет, ты глянь, какой артист, — пихнул меня под локоть Такуя-кун.
— Хоть сейчас в театр, — согласился я.
Выглядел этот приступ и впрямь довольно правдоподобно. Я даже поверил на секунду. Охранник вот точно поверил, он уже вызывал скорую помощь. А мы, стоя у выхода, ждали, пока Фукуда-сан изволит прекратить свой концерт.
Не прекратил.
Он рвал на себе воротник рубашки, хватал воздух синеющими губами, держался за грудь. Все симптомы инфаркта, если я не ошибаюсь. Он сел на пол, на холодный кафель, прислонившись к стене.
  
— А может и не прикидывается, — хмыкнул я, внимательно наблюдая за продолжением этого шоу.
— Ода-сан просил без трупов, — тихо произнёс Такуя. — Или это не считается?
— Не хотелось бы, чтобы он в ящик сыграл, — так же тихо сказал я. — Он тогда точно не заплатит.
— Есть же второй, семпай его, — напомнил Такуя.
Нишизава-сан тоже нам задолжал, это он организовал преступную схему. По-хорошему, это именно его надо было трясти в первую очередь. Десять миллионов с одного, десять с другого. Скорее всего, даже с процентами, и накапать должна была уже солидная сумма.
Вымогать деньги с таких вот жуликов-неудачников — самый верный вариант, в полицию они не заявят, если сами не хотят сесть за решётку, за защитой пойти им некуда. Да и мой внутренний моральный компас нисколько не протестовал, мы исполняли наказание, а не кошмарили кого-то невинного. Карма, она такая.
— Нишизава тоже должен быть здесь, — сказал я. — Может, получится вызвать. Этот, кажется, сейчас реально в больницу уедет.
— Эй, Минами-сан, или как вас там? — обратился к охраннику Такуя-кун. — Вы же вызвали скорую?
— Что? А, да, конечно! — отозвался тот.
— Нам нужен Нишизава-сан, — сказал Такуя. — Можете вызвать его сюда?
— Не надо… — тихо простонал Фукуда.
— Тише, Фукуда-сан, вам нельзя волноваться, — сказал я. — Вам ещё жить да жить.
— Нишизава-сан? Он тоже из «Ёсикацу Электроникс»? — спросил охранник.
— Да, — синхронно ответили мы.
— Сейчас, минуту, — он взялся за телефонную трубку.
Как будто происшествие с Фукудой сделало нас с этим охранником чуть ближе, и только поэтому он согласился нам помочь.
Скорая приехала довольно быстро. Я ожидал увидеть бригаду врачей или, на крайний случай, фельдшера с раскладкой, который даст Фукуде хотя бы таблетку валидола, но вошли только два санитара с носилками. Мы посторонились, освобождая для них проход. Один из санитаров задал пару дежурных вопросов охраннику, Фукуде, а потом несчастного саларимена положили на носилки и понесли к выходу, в машину.
На нас Фукуда даже не посмотрел, он только и мог, что тяжело дышать и тихонько постанывать. Мы проводили его насмешливыми взглядами. Наведаемся в больницу ещё разок, если понадобится.
Охранник тем временем вызвал Нишизава-сана сюда, вниз, без каких-либо уточнений. Мы поблагодарили охранника и принялись ждать нашего клиента у выхода. Так, чтобы от лифта нельзя было понять, кто это пришёл в гости.
Спустя несколько минут звякнул колокольчик прибывшего лифта, Нишизава спустился к нам, пошёл к будке консьержа.
— Кто-то меня звал, Минами-сан? — на ходу спросил он.
— Да, Нишизава-сан, вон те господа, — сказал консьерж.
И Нишизава вышел за рамку к нам. Только после этого мы повернулись к нему, добродушно улыбаясь, а Нишизава вмиг побледнел и замер. Пришлось взять его за локоток и придержать, чтобы он не рванул обратно.
— На пару слов, Нишизава-сан, — сказал я.
Такуя примостился к нему с другой стороны, отрезая путь к свободе, охранник никак на это не отреагировал, сколько бы Нишизава на него не пялился глазами срущей собаки. Мы вышли на улицу.
Скорая уже уехала.
— А Фукуда-сан опять в больничку уехал, — как бы невзначай сообщил я, и Нишизава вздрогнул в наших руках.
— Ну, как там с деньгами? — добродушным тоном поинтересовался Такуя-кун.
Нишизава засипел что-то, повиснув на наших руках безвольной куклой. Даже дёргаться перестал.
Со стороны это, наверное, смотрелось так, словно два молодых парня поддерживают пожилого дяденьку, которому внезапно поплохело. Ну чисто тимуровцы.
— Уважаемый… Вы ведь понимаете, что до сих пор находитесь на свободе исключительно потому, что мы так решили? — вкрадчиво произнёс я. — Более того, даже на старой должности…
— На новой… — поправил меня Нишизава-сан. — Меня повысили…
— Тем более! — воскликнул Такуя. — Такая радостная новость, а ты жмёшься!
— Когда так высоко забрался, падать будет о-о-очень больно, — улыбнулся я.
— И не надо кормить нас завтраками, у вас было достаточно времени, чтобы найти деньги, — проворчал Такуя.
Нишизава не то всхлипнул, не то вздохнул.
— Есть только три… С половиной… — тихо сказал он. — Если занять, у кого только можно, может, еще два наскребу, но…
— Да нас не волнуют твои половые трудности, — сказал я. — В банке кредит возьми. Почку продай. Из кассы достань. Только в этот раз без попыток переложить ответственность.
Пожилой жулик трясся так, словно в Токио опять происходило землетрясение, девять баллов по шкале Рихтера.
— Поехали, три с половиной отдашь, — сказал Такуя. — Остальное потом, так и быть, неделя тебе.
— Но… Я… У меня… Работа же… — заблеял Нишизава.
— Предпочитаешь вслед за Фукудой на скорой помощи проехаться? — спросил я. — Это мы мигом…
— Нет! Нет, не надо! — выпалил он. — Я… Да… Я поеду.
— Вот сразу бы так, — ухмыльнулся Такуя.
Ощущение безоговорочной, абсолютной власти над этим человеком пьянило нас обоих. Нишизава боялся нас, боялся до усрачки, потел, дрожал, но шагал вместе с нами до машины, пытаясь удержаться на ватных ногах.
В машину его пришлось запихивать силой. Он, завидев припаркованный «Труэно», словно бы обрёл в себе смелость сопротивляться, но этой смелости хватило ненадолго. Пара лёгких тумаков, и он снова стал как шёлковый. Мы посадили его назад, Такуя уселся с ним рядом, чтобы проще было за ним приглядывать.
— Пристегните ремни, наш самолёт идёт на взлёт, — произнёс я. — Говори, куда ехать, чучело.
— Вы же и так знаете, где я живу, — вздохнул он.
— Верно, — ухмыльнулся я.
Я запустил двигатель и медленно тронулся. Нишизава на заднем сиденье поминутно вздыхал о своей тяжкой судьбе, так что мне пришлось сделать радио погромче, чтобы он перестал меня раздражать.
Адрес его мы и в самом деле знали, я его смутно, но всё-таки помнил, и поехал туда. Отсюда было недалеко, ехать недолго. Разве что припарковаться у его дома не получилось, не нашлось места. Пришлось бросить тачку на аварийке у тротуара.
Наш клиент вздыхал всё сильнее, а когда мы подъехали к его жилищу, и вовсе погрустнел, но из машины вышел покорно, и дверь в дом открыл без каких-либо колебаний. Мы ввалились в его квартиру вслед за ним, вопреки обычаю, не снимая обуви, и это, кажется, задело его даже сильнее, чем тычки и оплеухи. Жил Нишизава Акинори, похоже, один.
Обстановка в доме была явно холостяцкая, но дорогая, куча новенькой техники соседствовала с немытой посудой и умеренным беспорядком. Нишизава под присмотром моего братана пошёл за деньгами, а я, словно посетитель музея, разглядывал обстановку вокруг.
В углу гостиной я обнаружил большие колонки и стереосистему с коллекцией пластинок. Природное любопытство взяло надо мной верх и я начал рыться в содержимом коллекции.
— Не трогай! — взревел Нишизава, увидев, как я бесцеремонно копаюсь в его сокровищах.
— Чего⁈ — протянул я, продолжая своё занятие.
— Прошу… Вас, — осознал свою ошибку саларимен, неловко кланяясь. — Не трогайте пластинки. Всё, что угодно, только не их.
  
Ко мне подошёл и присоединился Такуя-кун, начал вертеть в руках какую-то из пластинок, судя по обложке, древний унылый джаз.
— Не трогать, да? — он сделал вид, будто роняет пластинку на пол, и Нишизава вздрогнул всем телом, словно готовился защищать свою прелесть.
— Прошу вас… — промямлил он.