Якудза из клана Кимура-кай. Том 2 (СИ)

Наконец, Игути-сан докурил и окинул всех пристальным взглядом. Поправил галстук, пиджак, а затем подошёл к задней двери «Хромой Утки» и громко постучал.
— Эй вы, куски китайского дерьма! А ну, выходите сюда, пока я не спалил вашу помойку вместе с вами заодно! — заорал он.
Якудза заухмылялись. Игути-сан выразил, можно сказать, общее их отношение ко всем жителям материка. Конечно, многие из них вели бизнес с теми же корейцами или китайцами, кто-то был полукровкой, а некоторые и вовсе были иммигрантами, но в целом отношение было именно таким.
  
Я молча наблюдал за всем происходящим, стоя чуть позади, за левым плечом Ода-сана. Равнодушно курил, глядя, как в окнах ресторанчика забегали люди. Нас тут ждали, это точно, и китайцев, похоже, было даже больше, чем нас, вот только выходить они не спешили.
Нас боялись, и это было заметно. Наверное, было бы даже странно, если бы они не боялись.
Задняя дверь распахнулась, на пороге встала дородная пожилая женщина в сером фартуке, скрестив руки на груди. За её спиной маячили ещё китайцы.
Мне стало вдруг мерзко и тошно, я-то думал, что мы идём решать вопрос с какой-нибудь бандой навроде триад, гонгконгской или тайваньской мафией, но уж никак не с несчастными иммигрантами, добрая половина которых ещё и наверняка нелегалы.
— Не дай себя обмануть, Кимура-кун, — тихо сказал мне босс. — Это их босс, Змея. Вон тот, со шрамом поперёк шеи, за её спиной, это Галстук. А вот в окне маячит Башка, он же Стальная Башка, наверняка с пушкой наготове. Они тут все до единого такие же, как и мы.
Я недоверчиво хмыкнул, но никакого резона лгать у Оды не было. А если приглядеться получше, то среди этих китайцев можно было увидеть точно такие же уголовные рожи, злые и нищие.
Мигранты из Китая регулярно приплывали сюда, в Японию, в надежде устроиться в жизни получше. До превращения КНР в сверхдержаву было ещё долго, и если бы я кому-то сказал, каким станет коммунистический Китай через тридцать лет, мне просто не поверили бы.
— Чего вам нужно? Убирайтесь прочь! — визгливо произнесла женщина.
— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, Сун Цянь, — скривился Игути. — Убирайтесь нахер из моего района. Вам дали ваш вонючий ресторан, дали возможность работать, но вы лезете туда, куда вам не разрешали.
Китаянка фыркнула и тихо произнесла что-то на китайском. Я не понял ни слова, но интонация, выражение лица и общий посыл никаких сомнений не оставляли.
Никто из нас не знал китайского. А добрая половина здешних китайцев ни слова не понимала по-японски, а те, кто понимал, говорили с ужаснейшим акцентом. Только сама Змея говорила более-менее чисто, но внимательный человек всё равно мог распознать лёгкий акцент выходца с материка.
— Вы ставите невыполнимые условия, — сказала она.
— Это единственные возможные условия для вас, — возразил Игути.
Я особо не вникал в разговор. Моей задачей было вмешаться, если дело дойдёт до драки, так что за переговорами я следил только из чистого любопытства. Посмотреть, как здесь ведут дела другие банды и организации. Не только Одзава-кай.
— Это наглость! — воскликнула Змея.
— Нет, наглость — это ваш приезд на нашу землю, — спокойно сказал Игути. — Либо плати, как было сказано, либо убирайся!
Уступать никто не собирался, это было видно. Якудза не будут уступать каким-то там немытым иммигрантам, китайцы не станут покоряться, пока им не продемонстрируют силу. Для того нас и позвали, судя по всему.
Мы все напустили на себя грозный вид, свирепо зыркая на китайцев, которые могли понять только этот вид коммуникации, невербальный.
— А если нам нечем платить⁈ — с вызовом спросила Змея.
Как будто это кого-то должно волновать.
Игути чуть ли не расхохотался ей в лицо. Это и впрямь смешно. Кто-то из якудза даже не сдержался и хрипло засмеялся, услышав такое.
— Ваша наглость и впрямь не знает границ, — осклабился Игути-сан.
Женщина прищурилась и скорчила высокомерную гримасу.
— Точно как ваша жадность! — выкрикнула она.
Ну, в этом она права. Жадность таких, как Игути-сан, безгранична. Но это не делает её правой в этой ситуации. Чисто по человечески китайцев, конечно, жаль. Вот только в нашем бизнесе нет места жалости.
— Ну⁈ Что, ударишь женщину⁈ — Змея шагнула вперёд, за порог, на ступеньки, пытаясь сделать так, чтобы Игути-сан отступил назад.
Пользовалась своим положением. И дело даже не в том, что Игути-сан был джентльменом и рыцарем, наоборот, ничего зазорного в том, чтобы ударить женщину, он не видел, насколько я мог судить. Просто нечто подобное станет пятном на его репутации, мол, Игути выбирает себе в противники баб. Всё равно, что драться с дошколятами.
— Бить тебя? — фыркнул Игути. — Ты много о себе возомнила, Змея… Парни, начинайте.
— Саначала разаберитесь со мыной! — на ломаном японском заорал один из китайцев, толстый увалень в окровавленном мясницком фартуке, выбегая вперёд и заслоняя собой госпожу.
В руках он вертел короткий топорик для рубки мяса, и, по всей видимости, был готов сделать вырезку из всех нас по очереди. И первым он кинулся на Игути-сана, который вынужден был всё-таки отступить.
— Ляо, нет! — завопила Сун Цянь, но было уже поздно.
Маховик ультранасилия начал свой разбег, этот взмах топорика стал фатальной ошибкой для всей здешней китайской диаспоры.
Ближние к своему боссу члены Игути-гуми немедленно бросились на защиту своего оябуна, и одного из них удар топорика всё-таки настиг, плеснула кровь из рассечённого предплечья. В тот же миг на смельчака Ляо набросились с трёх сторон. У того не было никаких шансов. Удар арматурины выбил у него топорик из руки, ломая пальцы, а остальное было уже делом техники.
Во двор выбежали ещё несколько китайцев, Галстук и ещё пара человек, вооружённые, кто чем горазд, ножами и дубинками, но численное преимущество пока оставалось за нашими, большая часть защитников «Хромой Утки» пока отсиживалась внутри, не решаясь выскочить и дать нам отпор. Для этого нужно гораздо больше смелости, нежели для простой обороны.
Пришло время и нам вступить в драку, и пушку я пока не доставал, надеюсь, до неё вообще не дойдёт. Я кинулся с кулаками в самую гущу сражения, вот только Ода-сан меня придержал.
— Умерь пыл, — прошипел он, притянув меня к себе.
И правда, нам нет никакого резона лезть в первые ряды. Спасибо нам за это никто не скажет, а вот риск напороться брюхом на кухонный ножик возрастает в геометрической прогрессии. Нам ведь даже не заплатят за эту акцию, мы тут отдаём долг Игути-сану.
Пусть за всё отдуваются Игути-гуми и их подчинённые, а мы вовсе не обязаны совершать тут подвиги во имя чужой семьи.
Китайцев теснили.
Сун Цянь верещала что-то на китайском, пытаясь вцепиться то в одного, то в другого якудза, но ничего не могла противопоставить взрослым мужчинам, даже находясь с ними в одной весовой категории. Кто-то наконец не выдержал и с силой отпихнул её, так, что она упала на асфальт. Мясника Ляо уже запинывали ногами, Галстука и остальных заталкивали обратно в ресторан.
Нам с Одой выпало идти в задних рядах, точно там же, где шли ребята из Шимура-кай. Не только мы держались в стороне от основного действия.
Раздался звон стекла, кто-то бросил осколком кирпича в окно. Тут вообще было шумно, люди кричали на двух языках сразу, раненые звали на помощь. Шум и гам со всех сторон. Я хищно скалился, глядя на всё это безобразие вокруг. Свидетелей тут пока не было, но вскоре могут появиться, однако я не думаю, что местные будут спешить с вызовом полиции. Бьют китайцев, и вряд ли кто-то из них станет возражать.
  
Я добрался до одного из наших раненых, которому ударом топорика рассекли руку. Он сидел, прислонившись спиной к мусорному бачку, смертельно бледный, вокруг него растекалась тёмная лужа крови.
— Ты как? — спросил я.
Ответа я не дождался, так что принялся оказывать первую помощь, насколько мог. Его же ремнём перетянул забитую татуировками руку выше локтя, чтобы остановить кровь, обрывком рукава перевязал рану. Помог насколько сумел, просто чтобы мужчина не помер до того, как его доставят к настоящему доктору.