Рождество в Сидар-Ридж (ЛП)

— У тебя были проблемы с кем-нибудь дома? Бывший или… — я замолчал, когда она напряглась в моих руках.
По венам скользнул лед, но я заставил себя дышать ровно. Провел ладонью по линии ее челюсти, мягко приподнимая подбородок, чтобы она посмотрела на меня.
— Кто?
Саванна сглотнула, взгляд скользнул в сторону.
— Мой бывший начальник.
Я нахмурился. Насколько я знал, она работала только в одной юридической фирме.
  
— Начальник, который ушел?
Она покачала головой, рыжие волосы рассыпались по плечам.
— Я уволилась на прошлой неделе.
Челюсти сжались. По словам Джастина, Саванна обожала эту фирму. Она бы не ушла просто так.
— Что. Он. Сделал?
Пальцы Саванны сжали ткань моей футболки.
— В основном он заставлял меня чувствовать себя неуютно.
В животе неприятно свело.
— Подходил слишком близко. Делал двусмысленные замечания. Пытался массировать плечи.
Этот ублюдок.
Саванна закусила нижнюю губу.
— Но на прошлой неделе он загнал меня в угол в кабинете, когда я задержалась допоздна. Сказал, что пора перестать его дразнить. Он попытался меня поцеловать, и я ударила его коленом в пах и выбежала.
Мне пришлось сознательно ослабить объятия, чтобы не сорваться.
— Скажи, что ты обратилась в отдел кадров.
В ее глазах вспыхнуло горячее, когда она снова посмотрела на меня.
— Естественно. Толку только ноль.
Злость стучала во мне ровным, тяжелым ритмом.
— Они ничего не сделали?
— Сказали, что нет доказательств неправомерных действий. Что на камерах видно только, как я в спешке выхожу из кабинета. Он — партнер. Я — никто.
Я провел большим пальцем по ее щеке.
— Ты не никто. Ты — все.
— Ноа…
Это все равно было неправдой. Она была гораздо больше, чем все. Для Саванны просто не существовало подходящего слова.
— И ты уволилась? — спросил я.
Она кивнула.
— Луис был этим недоволен.
— Это твой начальник?
Одного его имени хватило, чтобы ярость разгорелась сильнее. Как только появится электричество, я позвоню Холту и подключу его команду. Пусть он и ушел из сферы безопасности, он все еще был совладельцем компании. А они были лучшими.
— Да, — сказала Саванна. — Мне начали приходить жуткие сообщения с неизвестного номера, но я знаю, что это он. Он писал, что я его дразнила. Что он заставит меня заплатить.
Новая волна ярости накрыла меня с головой.
— Я его убью нахрен.
  
11
 
Саванна
Мои пальцы сжались на футболке Ноа еще сильнее. Я чувствовала, как под ладонью колотится его сердце. Чувствовала, как в нем пульсирует ярость.
— Ноа, — прошептала я.
— Он не имеет права тебе угрожать, загонять в угол и заставлять чувствовать себя в опасности. Я его уничтожу.
Ярость звенела в каждом слове, и я верила каждому из них.
— Со мной все в порядке. Я в безопасности.
— То, что было на крыльце, говорит, что ни хрена ты не в порядке, — выплюнул он.
Одного воспоминания о разорванной спортивной одежде хватило, чтобы меня передернуло. В этих разрезах было столько злости. Кто-то следил за мной сюда. Вскрыл мою машину. Уничтожил мои вещи. И этот кто-то был только один.
— Прости, — процедил Ноа, опуская лоб к моему. — Я не хочу тебя пугать.
— Где он вообще мог быть? Прошлой ночью было ниже нуля. Он же не мог спать в машине.
Пальцы Ноа запутались в моих волосах, но лба он не убрал.
— Друг, который здесь живет, говорил, что неподалеку есть еще несколько домиков. Он, наверное, вломился в пустой и прячется там.
— Но чтобы порезать мою одежду, ему пришлось выйти.
— Мог… — Ноа прочистил горло. — Увидеть нас раньше.
Я резко отстранилась, осознав, что он имеет в виду.
— Он видел, как мы занимаемся сексом.
Ноа поморщился.
— Это мое лучшее предположение. Его это взбесило.
— Этого не может быть, — прошептала я.
Что вообще заставляет человека делать такое? Он должен быть по-настоящему болен. И я не была уверена, что эту болезнь вообще можно вылечить.
Ноа притянул меня к груди.
— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.
Он сказал это с такой уверенностью, что я ему поверила.
— Как только включат электричество, мы вызовем полицию. Они его найдут.
Пальцы Ноа успокаивающе скользили по щеке и вниз по шее, размеренно и мягко.
— А потом мы вернем тебе работу.
— Не уверена, что хочу ее возвращать, — призналась я впервые.
Движение его руки остановилось.
— Почему?
Я подняла на него глаза.
— Я не уверена, что хочу жить в большом городе. Мне давно хотелось чего-то меньшего. Когда вчера я въехала в Сидар-Ридж, мне впервые за месяцы стало легко дышать.
Ноа широко улыбнулся.
— Что? — спросила я.
— Я переехал из Сиэтла два года назад. Устал от пробок, преступности и от того, что там невозможно дышать.
Я уставилась на него.
— И где ты живешь?
— Я купил виноградник примерно в часе езды от Сиэтла. Живу прямо на территории.
Я только часто заморгала.
— Ты владеешь… виноградником?
— Да, — подтвердил Ноа. — У меня есть люди, которые им занимаются, а я живу в той части, где нет людей. Тихо. Спокойно. Я наконец вижу ночью звезды.
— Тебе не бывает одиноко?
Он смотрел на меня сверху вниз, и в его серых глазах что-то медленно кружилось.
— Я скучаю по тебе, как по потерянной конечности.
— Ноа…
Его ладонь легла мне на затылок и мягко сжалась.
— Каждый чертов день. Я был таким идиотом. И ты никогда не узнаешь, как мне жаль, что я причинил тебе боль. Что заставил сомневаться. — Он глубоко вдохнул. — Я всегда тебя любил, Сав. Каждый чертов день с того момента, как Джастин позвал меня к себе после школы в третьем классе, и мы зашли в дом и увидели, как ты играешь с той куклой, от которой была без ума.
Сердце грохотало о ребра, кровь шумела в ушах. В его словах не было ни фальши, ни попытки меня успокоить. Они были… выстраданными.
— Моя кукла American Girl, — хрипло сказала я. — Фелисити.
Один уголок рта Ноа дернулся вверх.
— У тебя была еще ее чертова лошадь. А твоя мама шила ей наряды и одеяла.
Щеки вспыхнули.
— Мне было пять.
— Ты была очаровательной. Но дело не в этом. — Его взгляд вонзился в мой. — Я зашел весь чуть грязный, в поношенной одежде, с слишком длинными волосами, потому что моя мама даже не думала сводить меня постричься. А ты просто улыбнулась, подняла куклу и сказала…
— Хочешь играть в колонии? — закончила я за него.
— Ты просто приняла меня и ни на секунду не подумала, что я хуже других.
— Потому что ты не хуже, — глаза защипало, горло сжалось. — То, что твоя мама этого не видела, не делает это неправдой.
Господи, как же мне хотелось убить эту женщину за то, что она поселила такие сомнения в голове Ноа. За то, что заставила его поверить, будто он не потрясающий.
— Ты заставила меня почувствовать, что я на своем месте. Ты и Джас дали мне семью. Но именно твой свет всегда сиял ярче всего. Как я мог в тебя не влюбиться?
Во рту пересохло, язык отказывался слушаться.
Шероховатый большой палец Ноа медленно скользил туда-сюда по точке пульса.
— Ты уже дала мне так много. Как я мог позволить тебе отказаться от своей мечты ради меня?
— Ноа, — выдавила я.
— Я не мог. Не имело значения, как сильно я тебя хотел. Как сильно любил. Я должен был тебя отпустить.
Слезы собрались в глазах, перелились через край и покатились по щекам.
— Я могла бы иметь и то и другое.
— Не так, как ты заслуживала, — он стер слезы с моего лица. — Но это не значит, что ты не можешь иметь и то и другое сейчас.
Я смотрела в глаза, которые обещали мне целый мир.
  
— Я даже не знаю, с чего нам начать.
— Начнем здесь. Сейчас.
И его губы накрыли мои.