Французские гастроли (СИ)
— Мишель, я не стану спрашивать откуда у тебя эта информация. Понимаю, что ты не ответишь, но почему ты решил об этом рассказать мне? — во, уже не отвергает с ходу мою информацию. Прогресс налицо.
— Ну, так это естественно для инвестора заботится о благополучии своих вложений. Штаты, по сути, отказываются от своих обязательств. Все контракты и ценные бумаги номинированные в золоте будут выплачиваться бумажными деньгами и мне не хотелось бы, чтоб Ваша контора понесла финансовые убытки из-за этого. — слышу, как на противоположном конце провода Джейкоб негромко выругался по-немецки. Понятно, у брокерской конторы и такие бумаги есть.
— Но зачем это правительству? Экономическая ситуация в стране и так крайне напряжённая, а тут и среди населения волнения могут начаться? Как-то не логично это всё выглядит. — мой партнёр задумчив и размышляет вслух.
— Отчего же не логично? Наоборот, всё очень логично и легко объяснимо. Государство изымает всё золото у населения по двадцать долларов за тройскую унцию и отменяет «золотой стандарт». А когда котировки перестанут прыгать, года через два-три вновь проводит привязку к доллару, но уже по цене в тридцать-сорок долларов за унцию. И на «голубом глазу» решает сразу несколько своих глобальных задач. От накопления солидного запаса «дешёвого» золота, до решения собственных финансовых проблем и появления новой мировой резервной валюты. Неужели это не понятно?
— О, Майн Гот! Но это же бесчестно! — Вонтобель растерян как ребёнок, которого только что жестоко обманули.
— Эх, гер Вонтобель, читайте Маркса! — позволяю себе чуть усмехнуться. — На Вашем месте я бы осторожно поделился этой информацией с нужными людьми. А заодно направил бы Ваших аналитиков на поиск дополнительной информации. Возможно я что-то и упустил, но не думаю, что это что-то существенное.
— Мсье Лапин, а Вы не задумывались над тем, чтоб сменить поле своей деятельности? У меня для Вас всегда найдётся место в группе моих финансовых аналитиков! — мы дружно смеёмся и прощаемся.
Допиваю чай и вытираю пот со лба. Вот чёрт! Интересно, как это может так быть, чтоб одновременно и горло пересохло и пот глаза заливал, и рубашка вся взмокла? Ну, теперь осталось самое сложное. Репетиция прошла успешно, пора в полпредстве премьеру проводить. И что-то мне подсказывает, что убедить Розенберга будет намного сложнее, чем Вонтобеля. Хотя и тот до конца не поверил и скорее всего его аналитики зароются в бумаги и будут по-тихому материть «неизвестного доброжелателя». Да и к посещению полпредства надо тоже подготовиться.
* * *
— И что? Он вот так просто тебе позвонил и раскрыл государственную тайну? А ты не думаешь, что он просто использует тебя, чтоб дезинформировать советское правительство? И откуда он может знать, что произойдёт в совершенно другой стране через полмесяца? Он что, брат президенту или кум спикеру? Откуда такая осведомлённость? И почему именно ты, а не любой другой советский человек, я уж не говорю о полномочиях. — ох, что-то не к добру разбушевался Марсель Израилевич, как бы не огрести от него по полной, со срочным отбытием домой в Одессу.
— Марсель Израилевич, это не он мне позвонил. Это я звонил Гансу чтоб по-дружески поболтать, а Гер Вонтобель просто дома находился и к телефону подошёл. Его ещё с прошлой нашей встречи мои тетрадки заинтересовали, вот он и осведомился, что нового я узнал. Ему интересно, а мне не жалко. Вот слово за слово и разговорились. Он же финансист, его любая информация интересует, тем более что говорили мы об отмене «золотого стандарта» и последствиях такой отмены для курса мировых валют.
— Дожили! Финансист-капиталист советуется с каким-то заштатным пианистом о мировых финансовых проблемах! — ядом, что сочится от слов Розенберга можно десяток гадюк отравить.
— И что это за тетрадки, которые так интересуют швейцарского банкира? Там что, все мировые финансовые тайны? — вот же язва!
— Вот они. Я как знал, что Вы их затребуете.
Вытаскиваю из-за пазухи уже изрядно потрёпанные тетради со своими записями и передаю временному поверенному. Как же он меня уже достал своими придирками. Скорее бы Валериан Савельевич возвращался. Операцию ему сделали удачно, жить будет. Теперь больница, затем санаторий и через полгода опять как огурчик станет. Вот только вернётся ли во Францию? Буду надеяться на лучшее, мне с ним общаться и проще и спокойнее, а Розенберг всё же слишком импульсивен даже для еврея и чересчур недоверчив, хотя для еврея это как раз естественно.
— Позже на досуге просмотрю! — Марсель Израилевич небрежным жестом убирает тетрадки в стол.
Вот деловой! Взял к себе как так и надо было, и даже спасибо не сказал. Да и фиг с ними, с тетрадками. Для того и привёз чтоб на глаза ему попались, а там вся аналитика по финансовым рынкам на сегодняшний день, прогноз на ближайшие три года и перспективные кампании для финансовых вложений. Как европейские, так и американские. Мне не жалко, если что у меня дома дубликат имеется, два дня переписывал для себя.
В том случае, если эти тетрадки попадутся на глаза человеку соображающему в финансах, пользу они принесут обязательно. А в том, что они обязательно «уплывут» в Союз даже не сомневаюсь. Давно уже понял на какую контору «подрабатывает» Марсель Израилевич. Дипломатия — всего лишь прикрытие, это во все времена так было, есть, и будет. Дипломат и шпион — это две стороны одной медали.
— Так, а теперь вновь и по порядку. Что он тебе говорил? — да ё моё! Сколько можно-то? Два раза уже всё пересказал и каждый раз одним и тем же заканчивается! Ну не веришь, так и чёрт с тобой. Так и передай: Юстас — Центру: — «Я ему не верю!» — только уже отстань от меня!
— Марсель Израилевич, мне пора на репетицию. Всё что Вам нужно было передать, я передал. Дальше сами решайте. Оставить эту информацию в полпредстве или передать в Москву. Только я Вас убедительно прошу, не упоминайте Вонтобеля ни в коем случае. Он может в следующий раз просто промолчать. Вы же понимаете, что он рискует не только своей репутацией, но и головой.
— В конце концов просто почитайте мои тетради. Там есть вся аналитика по «золотому стандарту» и выводы по ближайшим перспективам. Передайте в Москву что это Ваша личная наработка, а информация по «золотой конфискации» поступила из непроверенного источника. В случае удачи все плюшки будут Вашими, я на них не претендую. Мне вообще категорически запрещено в шпионские игры играть. Ладно, идти надо, а то завтра ещё оперу писать.
— К-какому оперу писать? — что-то мой «куратор» даже заикаться начал.
— Не «какому», а какую! Дипломную работу писать начинаю, даже не заметил, что уже почти год во Франции прожил. Вот время-то летит!
* * *
Выхожу из полпредства и ощущаю себя выжатым лимоном. Господи, как же я всё-таки устал. Не физически, морально. Год напряжённой работы без выходных и отпуска. Вечная суета и спешка; кабаре, консерватория, полпредство и, вновь по тому же кругу. Домой прихожу только чтоб немного поспать и снова сажусь к роялю править тексты и ноты. Всё мне кажется, что я что-то упускаю и можно написать чуточку лучше.
А я хочу к морю! К тёплому Чёрному морю. В Одессу, к своим друзьям, к моей маме! Как же мне их всех не хватает. Мотоцикл катится по Парижским улицам, а мои губы машинально шепчут слова песни Валентина Куба услышанные ещё в моём «прошлом-будущем»:
Города, конечно, есть везде.
Каждый город чем-нибудь известен.
Глава 6. Консерватория
Только вложив частичку своей души в произведение
Мы вдыхаем в него жизнь и получаем признание.
Михаил Лапин
Ещё в начале февраля, сразу же после того, как меня назначили аспирантом к моему профессору, и он взялся готовить меня к получению учёного звания professeur associé, у меня с ним состоялся разговор о «технической стороне» получения этого звания. Одной будущей дипломной работы «маловато будет"©, необходимы были и другие «первичные» публикации. С собой у меня имелась только полностью готовая «Симфония Карибского моря», которую уже можно было опубликовать и исполнить.