Пробуждение стихий (ЛП)

— Нам пора танцевать.
Я поворачиваюсь, рядом появляется Лира, с игривой улыбкой на губах.
— Думаю, заставлю Гаррика потанцевать со мной. И ты не прячься, ладно?
Она кивает на круг танцующих у костра.
Не дожидаясь ответа, уходит, хватает Гаррика за руку и тянет его к музыке.
— Пошли, солдат!
Гаррик смеётся, но без сопротивления идёт за ней, растворяясь в круговороте танца.
  
Я остаюсь у края, наблюдая, как они кружатся под барабаны и скрипки. Звук топота, смех и музыка смешиваются под небом, освещённым фонарями.
Движение сбоку привлекает моё внимание. Солдат с улыбкой берёт меня за руку.
— Потанцуем, — говорит он, уже увлекая меня в центр.
В нём сразу угадывается Воздушный Клан — светлые, взъерошенные волосы, тронутые ветром, серебристо-голубые полные озорства глаза, переливающиеся в свете костра. Эти глаза встречаются с моими, когда он легко подхватывает меня в танце, так уверенно, словно мы уже танцевали вместе десятки раз.
— Ты Амара Тэлор. Духорождённая, — говорит он небрежно, словно между делом.
— Похоже, ты меня знаешь, — отвечаю, сбив дыхание после поворота, — а вот я тебя нет.
Он притягивает меня ближе, тепло, уверенно, а потом с улыбкой отпускает, снова кружа в ритме музыки.
— Киеран Вэйл, — произносит он, отпуская мою руку и на мгновение прерывая танец, чтобы изящно поклониться, словно актёр на сцене. — К вашим услугам.
Я отвечаю лёгким реверансом и выпрямляюсь, смеясь. Слишком уж всё это напыщенно, чтобы воспринимать всерьёз.
— Ты невозможен, — говорю я, всё ещё улыбаясь.
— А ты скоро поймёшь, что именно в этом и заключается моё обаяние, — Киеран лишь шире усмехается, явно довольный собой.
Он оглядывает танцующих, потом чуть склоняется ко мне, голос низкий, дерзкий:
— Думаю, мы с тобой составим куда лучшую пару, чем все эти, — произносит он с озорным блеском в глазах. — Что скажешь? Покажем, как нужно танцевать?
Я не успеваю даже возразить, и нас уже закручивает вихрь огня, света и музыки. Мир превращается в ритм, движение и жар. Я запрокидываю голову и смеюсь, позволяя себе раствориться в танце с Киераном. Свобода и тепло летней ночи проходят сквозь меня, лёгкие, как дыхание ветра.
Смех вырывается сам собой.
Но, вращаясь снова, я замечаю движение за пределами круга света, там, где гаснут факелы.
Я чувствую его прежде, чем вижу.
Тэйн. Стоит в тени, вне пламени костра. Его взгляд нацелен прямо на меня.
Он один, наполовину скрыт темнотой, наполовину освещён пламенем. Лицо спокойно, но глаза… не отпускают.
Вокруг всё кипит: музыка, барабаны, голоса, смех, но в тот миг всё словно стихает. Воздух становится плотным, наполненным чем-то невысказанным. Чем-то горячим, что тлеет под поверхностью.
Голос Киерана возвращает меня обратно, к музыке, к ритму, к земле под ногами.
— Ну, — говорит он, лукаво улыбаясь, — теперь ты согласна, что мы лучшие на этом празднике?
Его уверенность заразительна, и я на мгновение позволяю себе поддаться ей, даже чувствуя на себе взгляд Тэйна — тяжёлый, неотступный, будто отбрасывающий тень.
После нескольких танцев дыхание сбивается, щёки горят. Смех, жара, движение — всё это становится слишком. Я тихо говорю, что хочу выпить, и пробираюсь сквозь толпу, пока музыка не стихает позади. Сначала беру воду, пью большими глотками, чувствуя, как прохлада скользит по горлу. Но напряжение не уходит. Через мгновение я всё же тянусь к вину. Щедро наливаю, наблюдая, как густая красная жидкость переливается в отблесках огня. Медленно подношу кубок к губам.
И вдруг слышу голос. Низкий. Ровный. Узнаваемый до боли.
— Ты выглядишь восхитительно.
Пульс спотыкается, прежде чем я успеваю повернуться.
Оборачиваюсь, дыхание сбивается, когда Тэйн выходит из тени. Его взгляд медленный, внимательный скользит по мне сверху вниз, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно.
Я опускаю глаза, ладонью приглаживаю ткань платья. Мы с Лирой несколько дней назад ездили в деревню выбирать наряды для праздника. Ткань мягко облегает моё тело, опускается чуть ниже колен, двигается легко, следуя каждому движению.
Слова Тэйна просты, но взгляд говорит больше. Он будто изучает, запоминает.
Тепло вспыхивает где-то под кожей. Я делаю глоток вина, терпкий, цветочный вкус обжигает язык. Но спокойнее не становится.
Быть рядом с ним снова, после всех тех часов на тренировках, его рук, поправляющих мою стойку, поднимающих с земли, удерживающих в поединке… Все эти воспоминания возвращаются разом — напряжённые, живые, словно ток проходит по венам.
Тэйн усмехается, низко, с теплом в голосе.
— Цвет тебе идёт, — говорит он, взгляд скользит по зелёной ткани. — Всё ещё держишься за Земной Клан?
Пламя факелов обрисовывает его силуэт: чёрная кожа, словно вторая плоть, швы вспыхивают, как искры. Он выглядит безупречно: сила, власть, уверенность. Я крепче обхватываю кубок, чувствуя, как его дымчато-серые глаза прожигают расстояние между нами.
— Дом есть дом, — отвечаю и снова пригубливаю вино, чуть хмуря брови. — Неужели ты до сих пор в боевом снаряжении? Был на вылетах?
Он выдыхает, коротко кивая:
— Мы с Ярриком и Рианом патрулировали весь день. Едва успели вернуться к костру.
Я бросаю взгляд в темноту за стенами форпоста, потом снова на него. Напряжение всё ещё держится в его плечах, в линии челюсти чувствуется усталость.
— И как там?
Тэйн чуть двигает шеей, словно стряхивая остатки дня.
— Пока спокойно, — отвечает он. Потом взгляд становится настороженным. — Слишком спокойно. Яррик думает, это из-за Солнцестояния. Риан сомневается, — он делает паузу. — Я тоже.
— Столько часов на границе и всё равно успел вернуться вовремя, чтобы стоять у костра и хмуриться. Удивительно, — я криво усмехаюсь, поднимая кубок.
Тэйн смеётся — открыто, живо, непривычно легко. Его смех срывает напряжение, пробивая ледяную стену между нами. Вино греет изнутри, сглаживая углы мира. Я чуть смещаюсь, не рассчитав шаг и теряю равновесие. Его рука оказывается на месте мгновенно. Крепкая, уверенная хватка на моём предплечье. Ничего. Просто инстинкт. Обычный, почти машинальный жест. Но он задерживается, на одно короткое, лишнее мгновение.
Я поднимаю взгляд, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Его пальцы тёплые, крепкие, будто возвращают мне землю под ногами.
Расстояние между нами тает, воздух становится плотнее. Праздничные голоса словно отдаляются, растворяются в шуме костра. Где-то за спиной смеётся Лира, но здесь, в этой паузе, мир сжимается до одного — Тэйн и я.
И этот взгляд… тот самый, от которого у меня перехватывает дыхание.
— Ты собираешься хмуриться до рассвета? — говорю, приподнимая бровь. — Или у военачальников тоже бывают танцы?
Он не отвечает сразу. Просто смотрит, долго, пристально, словно пытается что-то прочесть во мне. Его большой палец едва скользит по моей руке, прежде чем он отпускает. Медленно. Намеренно. Тепло его прикосновения остаётся на коже, будто отпечаток.
— Не здесь, — наконец произносит он. Голос тихий, ровный, но в нём есть что-то личное.
В этой сдержанности, в уверенном спокойствии, есть нечто, что хочется испытать на прочность. Увидеть, что скрывается под бронёй.
Или, может быть, это просто говорит вино.
Я делаю шаг ближе, лениво покручивая кубок в пальцах.
— Не здесь? Звучит как довольно слабое оправдание, — тон лёгкий, почти насмешливый, но за ним — вызов. Я даже не пытаюсь его скрыть.
Взгляд Тэйна встречает мой, прямой, тёмный, почти обжигающий. Уголок его губ медленно поднимается, чуть заметная, но очень живая усмешка.
  
— Думаешь? — произносит он, голос низкий, бархатный, как жар от тлеющих углей. Не отталкивает, а притягивает.
Теперь между нами почти нет расстояния. Одно движение и я могла бы коснуться его груди. Широкой, сильной. Я вспоминаю, как напрягались эти мышцы, когда он тренировался с Гарриком без рубашки…