Пробуждение стихий (ЛП)

Он мой тренер. Не больше.
Фенрик делает неторопливый глоток, глаза лукаво блестят. Этот взгляд я узнаю сразу.
— Я заметил, как его рука задержалась чуть дольше, чем нужно, — произносит он тоном человека, просто констатирующего факт. Пожимает плечами, и прядь светлых волос падает ему на глаза. — Так, мимолётное наблюдение случайного свидетеля.
Я открываю рот, чтобы возразить, но Дариус уже обнимает Фенрика за плечи и подхватывает шутку.
  
— Между прочим, я видел, как Тэйн смотрел на тебя в столовой, Амара.
— Тэйн вообще не появляется в столовой.
— Вот именно, — ухмыляется Дариус. — Поэтому это и бросилось в глаза. Он пришёл. И явно ради тебя.
Тэйла ставит кубок на стол, наклоняется вперёд.
— Он действительно был там, — подтверждает она. — Я тоже видела. Зашёл, оглядел зал и — бац! Взгляд сразу на тебе остановился. Что бы его туда ни привело, возможность посмотреть он не упустил.
— Да я вообще ничего не делала! Просто сидела! Ела! — закатываю я глаза.
— Вот именно, — говорит Дариус, приподнимая бровь. — Ты ничего не делала, а он явно делал. Смотрел.
— Самые тихие всегда самые опасные, — Фенрик поднимает бокал.
Я качаю головой, но все трое смотрят на меня одинаково. С теми самыми насмешливо-знающими выражениями.
— Вы всё выдумываете. Он мой наставник. Серьёзный человек. Он вообще редко обращает внимание на кого-либо.
— Кроме тебя, по всей видимости, — ухмыляется Фенрик.
— К слову о Тэйне, — вдруг произносит Тэйла, голос понижен, но в нём звенит живой интерес.
Все мы оборачиваемся к двери трактира. Она распахивается с тихим скрипом, впуская порыв прохладного весеннего ветра и… внутрь заходят Гаррик, Яррик, Риан… и Тэйн.
Сердце у меня делает что-то странное. Будто сбивается с ритма.
Они без доспехов, как и мы, — простые рубашки, сапоги, расслабленный вид. Но Тэйн всё равно выглядит так, будто способен одним взглядом заставить весь зал притихнуть. Его взгляд скользит по помещению, задерживается на мгновение и он направляется к свободному столу в другом конце зала. Братья идут за ним, словно тени.
— Не думала, что он вообще ходит по трактирам, — шепчет Лира, выпрямляясь.
Я не отвечаю, но думаю о том же самом. Он всегда казался человеком, предпочитающим тишину и порядок — карты, стратегии, тренировочные залы, а не людный, шумный зал, пропахший элем.
— Ну и что, всё ещё уверена, что мы просто выдумываем? — Фенрик пихает меня коленом под столом.
— Он пришёл расслабиться, — торопливо говорю я. — Со своими друзьями. Как и все здесь.
— Конечно, — протягивает Тэйла с лукавой ноткой. — Но, между прочим, первым делом он посмотрел именно в нашу сторону.
Я упрямо смотрю в тарелку, отказываясь проверять, действительно ли он смотрит. Часть меня очень хочет убедиться. Но другая боится поймать его взгляд.
— Можно, пожалуйста, сменить тему? — вздыхаю я, чувствуя, как щёки начинают гореть.
Лира смеётся, поднимая ладони.
— Ладно, ладно! Обещаю, ни слова больше о военачальнике. Хотя бы до следующего кувшина, — она делает глоток эля и, откинувшись на спинку стула, добавляет: — Так что, куда пойдём после обеда?
— О! Книжная лавка на углу, — сразу откликается Тэйла. — Та, где винтовая лестница и вечно недовольный кот. Хочу заглянуть, вдруг у них появились новые книги.
— Признайся, ты туда идёшь ради кота, — поддевает её Фенрик.
Тэйла возмущённо ахает, прижимая ладони к щекам.
— Ты вообще видел его? Маленький рыжий комок пушистого совершенства!
— А я бы заглянул к кузнецу, — вставляет Дариус. — Он говорил, что получил новые модели кинжалов. Хочу взглянуть.
— А ты, Мара? — спрашивает Лира. — Есть место, куда хочешь пойти?
Я пожимаю плечами, с облегчением принимая смену темы.
— Не знаю… может, в аптекарскую лавку? У меня заканчиваются мази.
— В ту, где продают травяные леденцы? — оживляется Тэйла. — Обожаю мятные, будто кусаешь снежинку!
— Только не снова это ваше «давайте обнюхаем всё подряд в аптеке», — театрально стонет Фенрик.
— Именно это и будет, — говорю я, улыбаясь.
Дариус убирает руку с его плеча и смотрит на него с приподнятой бровью.
— Хозяйка аптекарской, кажется, не против провести с тобой ночь, дорогой Фенрик.
Он произносит это совершенно спокойно. Фенрик даже не смущается, только разводит руками, словно показывает экспонат: растрёпанные волосы, очаровательная ухмылка, тело, будто созданное для греха:
— Естественно, не против.
Мы все разом смеёмся, громко и заразительно, так что несколько посетителей оборачиваются.
И вдруг я чувствую это. Лёгкое покалывание в затылке, знакомое до мурашек ощущение взгляда. Смех замирает на губах, дыхание сбивается. Я знаю, кто это, ещё до того, как поднимаю глаза.
Тэйн.
Он сидит, чуть откинувшись на спинку стула, одна рука небрежно лежит на спинке стула Яррика, в другой кружка. Его взгляд встречается с моим — спокойный, неподвижный, но в глубине горит нечто другое. Тихое. Пронизывающее. Он медленно поднимает кружку, словно в беззвучном тосте, и улыбается, мягко, почти неуловимо, но по-настоящему. Так, как я ещё не видела.
Я замираю, пойманная, не дыша. Потом резко опускаю взгляд, надеясь, что никто не заметил, как у меня дрогнули руки.
Боги. Что я творю?
Просто улыбнись в ответ, Амара. Это ведь не так сложно.
Я поднимаю глаза, готовая снова встретиться с его взглядом, вернуть ту редкую, спокойную улыбку. Но когда делаю это, то он уже смотрит не на меня.
Теперь его внимание занято другой женщиной. Сержантом Аурен Квэнвейл. Её голубые глаза сияют, когда она говорит, а волосы цвета кукурузного шёлка заплетены в изящную корону вокруг головы. Она почти равна Тэйну ростом, с той самой сдержанной грацией, от которой люди невольно замирают, чтобы слушать.
Она живо и уверенно жестикулирует, а он полностью сосредоточен на ней. Его корпус чуть повёрнут в её сторону, губы тронуты чем-то, что почти можно назвать настоящей улыбкой. Для другой.
Что-то неприятно сжимается у меня внутри. Я заставляю себя отвернуться.
Это была просто вежливость. Не больше. Просто друзья успели забить мне голову.
Когда мы выходим из трактира, прохладный весенний воздух обдаёт лицо, принося запах полевых цветов и дыма от костров. Солнце уже клонится к закату, отбрасывая длинные тени на булыжную мостовую.
Я всё же бросаю короткий взгляд через открытую дверь. Тэйн ещё говорит с сержантом Квэнвейл. Она наклоняется чуть ближе, рука зависла в воздухе, а он слушает, по-прежнему сосредоточенный, с той самой мягкой улыбкой. Он не смотрит в мою сторону.
Я и не знаю, почему ждала, что посмотрит. Или почему надеялась. Но лёгкое разочарование всё равно остаётся.
— Итак, — произносит Лира, хлопая в ладони, — с чего начнём?
Я отрываю взгляд от двери, натягиваю на лицо улыбку и шагаю вперёд вместе с остальными.
Деревня гудит от движения, солнце пробивается сквозь лоскуты облаков, бросая пятна света на камни улиц. Мы быстро разделяемся. Тэйла с Лирой направляются к книжной лавке, оживлённо споря, купят ли что-то или просто просидят там час с книгами на полу. Дариус и Фенрик идут рядом со мной.
Фенрик закидывает руку мне на плечи, сияя, будто это самое весёлое приключение в мире.
— Для протокола, — говорит он, — я обожаю Дариуса. И душой, и телом. Но я вынужден выяснить, действительно ли аптекарша хочет переспать со мной.
  
— Скорее, она просто надеется, что ты снова купишь у неё дорогие мази, — фыркает Дариус.
— Ревность, — вздыхает Фенрик, указывая на себя, — самая естественная реакция на моё сокрушительное обаяние.
— Вы оба невыносимы, — я закатываю глаза.
— Спасибо, — расплывается в улыбке Фенрик.
Мы идём мимо рядов лавок, прижавшихся к стенам домов, где пёстрые тенты трепещут под ветром. Торговцы выкрикивают свои товары: сочные фрукты, жареные орехи, огненно-обожжённую керамику, шарфы, красочно переливающиеся на ветру. Между телегами носятся дети, заливаясь смехом, а на углу бард перебирает струны, его футляр раскрыт для монет.