Пробуждение стихий (ЛП)

Он кивает, будто и ожидал этого.
— Большинство в царстве о них не знают. Лишь некоторые воины, да и то немногие. Дворяне, Лорды Стихийных Кланов и каждый всадник узнаёт о них.
Я не перебиваю. Слежу за ним внимательно, сижу прямо, пальцы обхватывают тёплую чашку на коленях. Хочу, чтобы он понял, что я слушаю. Я готова.
В воздухе чувствуется древняя, священная тяжесть.
  
Вален слегка откидывается назад, складывая руки на коленях, будто готовится рассказать историю, которую произносил всего несколько раз в жизни.
— Задолго до Теневой Войны существовали Стражи долины Мифрен, — начинает он, бросая короткий взгляд на полки, где взор на миг задерживается на потрёпанной книге из драконьей кожи. — Это не те драконы, которых ты видишь в форпосте или на поле боя. Эти — существа иного порядка. Древние, вне времени. Связанные с самим равновесием стихий, — он делает паузу. — Нам известно о пяти.
Он поднимает руку и начинает перечислять, голос становится почти торжественным:
— Аурелит, Первородное Пламя — старейшая из всех живущих драконов. Та, с которой всё началось. Если она когда-нибудь покинет долину, значит, мир изменится. Зефрион, Рёв Неба — буря в драконьем обличье. Говорят, он сторожит долину с самых высоких пиков. Сайлара, Искра Видений — дракон пророчеств и загадок. Она видит то, что скрыто от других: прошлое, будущее, судьбу. Раторн, Хранитель Пепла — защитник молодых. И Ваэлара, — голос Валена смягчается, почти становится нежным, — Небесное Пламя. Она хранит память звёзд и тайны, спрятанные в сердце долины.
Он поднимает на меня взгляд.
— Это не сказания, Амара. Они существуют. Наблюдают. Ждут. И если когда-нибудь пробудятся… значит, восстаёт нечто куда древнее нынешней войны.
Он тянется к книге, уже лежащей на столе. Переплёт старый, кожа потемнела, а корешок потрескался. Вален ставит её между нами с осторожностью. На выцветшей обложке проступают золотые буквы:
«История и Предания Драконов: Стражи».
Это не напечатанный том. Страницы неровные, плотные, все надписи сделаны вручную. Почерк и оттенок чернил меняются, словно писали разные люди. На полях рисунки: драконы, раскинувшие крылья, или свернувшиеся в кольцо.
На одной странице изображена огромная драконица с чешуёй, сияющей, как золото, а из пасти вырываются языки пламени, нарисованные с почти живым движением. Подпись «Аурелит». На следующей — «Зефрион», распластавший крылья под раскатами грома, среди вспышек молний.
Но дыхание у меня перехватывает не от них.
А от другой иллюстрации. Долины, лежащей между острыми горами и утопающей в тумане. Через неё течёт река, отражающая свет луны. На скалах виднеются древние символы, похожие на руны. А у края страницы выведено слово, обведённое выцветшими чернилами:
«Мифрен».
Я веду пальцем по буквам.
— Это она? — тихо спрашиваю я. — Долина Мифрен?
Вален кивает.
— Самое близкое изображение из всех, что у нас есть. Хотя ни один картограф не вернулся, чтобы подтвердить её существование, — он делает паузу. — Долина охраняет себя сама. Её нет даже на карте Лумории. Мы не знаем, где она находится. Некоторые говорят, что она не стоит на месте… что движется сквозь мир.
— Место, которое не совсем место? — я смотрю на него, ошеломлённая.
— Именно так. Никто ещё не смог найти её.
Медленно переворачиваю страницу. Пергамент тихо шелестит под пальцами. Взгляд цепляется за рисунок: дракон, меньше прочих, будто сотканный из света и жара. Крылья прижаты к телу, чешуя цвета углей, вспыхивающих медным пламенем в отблесках света. Глаза нарисованы с невероятной точностью, полуприкрытые, но в них что-то пронизывающее, словно она смотрит сквозь страницу прямо на меня.
«Сайлара, Искра Видений».
«Оракул Огня. Провидица Звёзд».
Под её именем — строчки, тянущиеся вниз по странице:
«Говорят, она видит то, что другим недоступно. Её видения приходят в форме загадок — спутанных, туманных. Она говорит намёками, а смысл прячется за метафорами. Её дом — пещера в горах, стены которой покрыты рунами. Время там течёт иначе. Это место, из которого не возвращаются прежними. Говорят, она знает то, чего не должен знать никто. Особенно о Духорождённой».
Следующая строка заставляет меня затаить дыхание:
«Говорят, только она знает истинное пророчество о Духорождённой и возвращении Стихии, давно считавшейся утраченной».
По коже пробегает холодок.
Духорождённая.
Я поднимаю взгляд, Вален уже смотрит на меня.
— Она знает о пророчествах, — шепчу я.
— Уверен, знала всегда, — он кивает.
— Думаешь, она бы увидела меня?
Он отвечает спокойно, но задумчиво:
— Если это случится, Амара, — значит, так и должно быть.
Я хмурюсь, взгляд снова падает на текст.
— Вален… здесь сказано «о возвращении Стихии, давно считавшейся утраченной». Что это за Стихия?
Он чуть откидывается назад, скрещивая руки на груди.
— Не знаю, — спокойно говорит он. — Об этом ходят слухи уже многие поколения. Ничего достоверного. Но некоторые считают, что речь идёт о потерянном Клане Тени и Стихии, которой они когда-то владели.
— Клан Тени? То есть… времён Теневой Войны? — я моргаю, удивлённая.
— Да, — он делает короткую паузу, губы сжимаются в тонкую линию. — Что ты помнишь о той войне из своих занятий?
Я отвечаю машинально, повторяя то, чему нас учили:
— Клан Тени осквернил свои земли своей силой. Тогда Клан Огня выступил, чтобы защитить царство и остановить распространение порчи.
— Да, — тихо произносит Вален. — Именно так гласит история.
Он не добавляет ничего, но наступившая тишина давит сильнее любых слов.
Я перевожу взгляд на страницу. Рисунок долины, обведённое слово «Мифрен». Пророчество. Утраченная Стихия. Клан Тени.
— Но ты ведь не веришь, что это вся правда, — говорю я, всматриваясь в него.
Вален встречает мой взгляд, и я вижу в его глазах тяжесть истины, которую он носил слишком долго.
— Я думаю, — произносит он, — что историю пишут те, кто пережил её. А потом переписывают те, кто боится того, что уничтожил.
— Что это значит? — спрашиваю, чувствуя раздражение. Вален снова уходит в загадки, а я устала от недосказанности.
Он едва заметно улыбается.
— Это значит, что Теневая Война закончилась больше пятисот лет назад, — говорит он. — Записей того времени почти не осталось. Большинство сгорело в самих сражениях. А те, что сохранились, были написаны Кланом Огня, победителями. Потому мы не можем быть уверены, как всё началось… и почему Клан Тени вообще стал осквернять свои земли.
Он слегка наклоняется вперёд, постукивая пальцем по краю страницы.
— Я мудрец, дитя. Я верю книгам, но лишь после того, как сравню их слова и источники. Поэтому стараюсь держать разум открытым. Видеть всё с разных сторон.
Я замираю, чувствуя, как его слова оседают во мне, будто пепел.
С разных сторон.
Я никогда не задумывалась, что у Теневой Войны могла быть иная правда. Нас учили только одному: Клан Огня спас мир.
Я снова смотрю на рисунок долины Мифрен. На туман, стелющийся между горами, и на странные руны, вырезанные на камнях.
— Почему никто так и не нашёл это место? — тихо спрашиваю я. — Кроме того, что оно, возможно, движется…
  
— Потому что, вероятно, Стражи сами этого не допускают. Согласно хроникам, ни один человек никогда не входил в Долину Мифрен. Всё, что мы о ней знаем, — лишь обрывки, переданные связанными драконами своим всадникам за долгие века: через сны, воспоминания, мгновения связи.
Он кивает в сторону книги между нами.