Пробуждение стихий (ЛП)

Я глубоко выдыхаю и отодвигаю стул. Сердце колотится, пока я поворачиваюсь к ним спиной. Медленно поднимаю рубашку, ровно настолько, чтобы открыть нижние метки.
Лира резко втягивает воздух. Почти сразу её пальцы касаются моей спины.
— Боги… — выдыхает она и осторожно проводит пальцами по выпуклым, светящимся линиям вдоль позвоночника. Я вздрагиваю, потому что жжёт. Метки будто искрятся, словно кожа ещё учится их удерживать.
  
И, конечно, она задирает ткань выше.
— Лира! — шиплю я, отмахиваясь. Быстро натягиваю рубашку обратно, лицо горит.
— Охренеть! — выдыхает Фенрик, чересчур громко.
Дариус замирает рядом, глаза распахнуты.
По столовой прокатывается волна тишины, разговоры обрываются. Люди поворачиваются. С другого конца зала кто-то тихо свистит. Несколько солдат делают шаг ближе, приглядываясь. Я чувствую их взгляды. Их сомнение.
— Это невозможно… — звучит шёпот позади.
Женщина из Клана Земли наклоняется к своей соседке, понижая голос, но не настолько, чтобы я не услышала:
— У всадников не бывает больше одной метки…
— Она вообще не всадница, — добавляет кто-то ещё.
Слова зависают в воздухе, тяжёлые, как дым. Не просто удивлённые, а осуждающие.
Я не успеваю открыть рот, как Лира уже встаёт. Поворачивается к залу, взгляд острый, словно лезвие.
— Что, чудес не видели? — бросает она язвительно. — Или просто любите таращиться, как стадо безмозглых овец?
Тишина. Несколько человек переглядываются. Один отводит взгляд, другой бормочет что-то в кружку.
— Так и думала. — презрительно фыркает Лира. Она поворачивается ко мне и бурчит: — Придурки.
Я стараюсь дышать ровно, но тревога расползается внутри, и их взгляды прожигают, словно дым, который невозможно стряхнуть. В них чувствуется страх и недоверие. Как будто я отмечена не только магией стихий, но и чем-то бо̀льшим.
Тэйла тянется через стол, кладёт ладонь на мою. Прикосновение тёплое и успокаивающее.
— Не обращай на них внимания, — говорит она тихо.
— Верно, — вставляет Фенрик. Его голос вроде бы лёгкий, но с напряжённым оттенком. — Не показывай, что тебе не по себе. Они этого не заслуживают.
Дариус говорит следом, тихо, осторожно, будто старается вернуть меня на землю:
— Что всё это значит? Ты уже сказала Валену?
Качаю головой, стараясь не выдать эмоций.
— Пока нет. Но сегодня утром встречаюсь с ним на тренировке.
— Правильно. Он поймёт, что это значит, — кивает Лира. Потом кладёт руку поверх наших ладоней, голос становится мягче, но твёрже: — Слушай, Мара. Что бы это ни было… ты всё равно осталась собой.
В зале по-прежнему стоит гнетущая тишина. Слишком много взглядов по-прежнему приковано ко мне. Потом кто-то кашляет. Где-то гремит поднос. И, полагаясь на своих друзей, я чувствую, как напряжение медленно спадает. Воздух наконец становится легче.
После завтрака я стою на тренировочном поле напротив Валена. Оно пустое, только мы вдвоём.
— Будем отрабатывать стихии по отдельности, пока ты не научишься владеть каждой из них, — говорит он. — Магия — не просто сила. Это выбор. Контроль. Принятие. Понимание.
Я киваю, запоминая каждое слово.
— Сегодня начнём с Земли.
Я чуть смещаю вес, чувствуя под ногами уверенную тяжесть почвы. Но, прежде чем он продолжает, я набираю воздух в лёгкие.
— Вален… вчера ночью случилось кое-что.
— Говори, — он приподнимает бровь.
Делаю глубокий вдох, поворачиваюсь к нему спиной и медленно поднимаю рубашку, ровно настолько, чтобы открыть метки на позвоночнике. Холодный воздух обдаёт кожу.
Вален молчит. Слишком долго.
Я не вижу его лица, но ощущаю, как его взгляд становится тяжелее. Готовлюсь к шоку, к вопросам, на которые не знаю ответов.
Но вместо этого он подходит ближе. Не касаясь, лишь настолько, чтобы воздух между нами изменился.
— Никогда не видел ничего подобного, — наконец говорит он, тихо, почти задумчиво. — Но мир огромен. И в нём всегда есть чему учиться.
Я выдыхаю, даже не заметив, что всё это время задерживала дыхание.
— Это может объяснить то, что упоминается в пророчествах, — продолжает он ровным, уверенным тоном. — И ты — доказательство. Но такие метки… без дракона… — он не заканчивает, оставляя недосказанность висеть в воздухе.
Напряжение в груди немного отпускает.
Вален отступает на шаг.
— Пойдём, — говорит он. — Посмотрим, чему Земля научит тебя сегодня.
Опускаю рубашку. Кто бы я ни была… что бы эти знаки ни значили… я должна узнать.
Киваю и сжимаю пальцы у бёдер, готовясь к первому шагу.
Земля считается самой простой и устойчивой стихией. Я уже работала с ней раньше, но лишь в мелочах: разрыхляла почву для посевов, двигала камешки. Ничего похожего на то, что собирается потребовать от меня Вален.
Он указывает на открытое пространство перед нами.
— Да, ты уже двигала землю. Но это не одно и то же, что владеть ею, — делает шаг вперёд, вдавливая подошву в грунт. — Земля — не то, чем командуют. Её нужно чувствовать.
Я выдыхаю, стараясь понять его слова.
— Закрой глаза.
Мгновение колеблюсь. Он чуть склоняет голову.
— Снова слишком много думаешь.
Хмурюсь, но повинуюсь. Мир гаснет за закрытыми веками. Я сосредотачиваюсь на дыхании. На тяжести земли под ногами.
— Земля не легка, как Воздух, — говорит Вален. — Она не течёт, как Вода, и не пылает, как Огонь. Она — вес. Она — опора. Она — сама основа под твоими ногами.
Он обходит меня кругом, и я слышу тихие шаги по влажной почве.
— Почувствуй её. Потянись. Не как тогда, в деревне, не просто двигая пыль и гальку. Глубже. Слушай.
Я приседаю, прижимая ладонь к земле.
Ничего.
Сжимаю зубы. Я знаю, что могу это сделать.
Вкладываю больше силы, тянусь к магии, давлю. Ощущается слабая дрожь. Почти незаметное движение под пальцами.
Раздражение сжимает грудь. В венах всё ещё пульсирует Огонь — живой, нетерпеливый, требующий выхода.
Но сейчас не его время.
Вален опускается рядом, голос у него ровный, уверенный:
— Ты обращаешься с Землёй как с врагом. Пытаешься заставить её подчиниться.
— А разве не в этом смысл? — я резко открываю глаза.
Он качает головой.
— Нет. Земля не подчиняется приказам. Она движется только тогда, когда сама решит.
— Это звучит нелогично.
— Ты не отделена от земли, Амара, — тихо отвечает он. — Ты — её часть.
Я резко выдыхаю, встряхивая руки. Конечно, опять загадками говорит. Как всегда.
Кладу ладони на землю и просто слушаю. Под пальцами почва прохладная, спокойная, терпеливая. Безмолвная, но живая.
И вдруг что-то откликается.
Из глубины идёт низкий гул, дрожь прокатывается под руками, словно сама земля делает вдох. Почва приподнимается, трескается, расходится неровными линиями. Я замираю. Земля движется вместе со мной.
— Хорошо. Ещё раз, — кивает Вален.
Я выдыхаю, расправляю плечи и сосредотачиваюсь.
Теперь отклик приходит быстрее. Почва поднимается шире, ровнее, как будто слушает. Я чувствую это под пальцами. Пульсацию, дыхание. Я двигаюсь с ней. И впервые по-настоящему понимаю.
— Теперь больше, — Вален отходит, внимательно наблюдая.
Вновь делаю глубокий вдох, ощущая тяжесть и мощь земли, уходящей на километры во все стороны. Тянусь глубже. И она отвечает. Глухое рычание проходит под ногами, комья почвы начинают медленно собираться, сдвигаясь в одну точку. Я в изумлении замираю, когда передо мной поднимается земляной холм почти в мой рост.
  
Откуда-то раздаётся крик. Кто-то ругается. Несколько воинов переговариваются, но я едва слышу. Потому что я сделала это.
Я подвинула землю.
Делаю шаг назад. Сердце бешено бьётся, руки покалывает от напряжения.
— Теперь ты начинаешь понимать, — улыбается Вален, едва-едва, но по-настоящему.