Алый жакет

Эдвин тут же заиграл «Олд Лэнг Сайн». Несмотря на кошмарные события этого вечера, Глория наконец улыбнулась. В объятиях Фила ей стало так хорошо! Даже слишком хорошо.
Она с трудом оторвалась от него и, жестом пригласив следовать за ней, направилась в кухню.
Глория рассказывала и рассказывала. За это время они успели погрузить в багажник ее машины коробки и пакеты с едой. Фил проявил величайший такт и терпение. Он дал ей возможность выговориться. И, когда они уже ехали домой, Глория поняла, что ее сосед — не просто хороший слушатель. Когда нужно, он умеет быть немым.
  
Глубоко вздохнув, Глория откинула голову на подголовник и подумала, как хорошо, что за рулем Фил. Как кстати он появился, именно в тот момент, когда она уже была готова забиться в истерике.
Она попыталась при свете уличных фонарей определить время по своим часам.
— Полночь еще не наступила, — сказал Фил.
— Полночь еще не наступила, — повторила Глория. — Что ты здесь делаешь?
— Спасаю тебя.
— Но как ты узнал, что меня нужно спасать?
— Не знаю… проявился ген белого рыцаря?
— Остроумно. А что с твоей вечеринкой?
— Мы рано закончили и…
— В канун Нового года?
Он тяжело вздохнул.
— Мой вечер мало чем отличался от твоего. Правда, с музыкой там было лучше.
Некоторое время они ехали в тишине, затем Глория сказала:
— Я понимаю, что тебе не хочется разговаривать об этом, и все же я не успокоюсь, пока не вытяну из тебя все.
— Но… Разве недостаточно того, что я приехал за тобой как раз вовремя? Если бы я заехал завтра, как мы договаривались, тебе от этого лучше не было бы.
— Мне и сейчас не лучше.
У Фила задвигались желваки на скулах. Глории даже показалось, что она услышала скрежет зубов. Она вздохнула.
— Ладно. Не нужно ничего рассказывать.
— Глория…
— Тсс. Я передумала.
— Просто дело в том, что…
Она подняла руку.
— Не хочу ничего слышать.
Если здесь и был с ее стороны психологический расчет на обратный эффект, то подсознательный. Она вдруг поняла, что, оказывая нажим на него, тем самым признавалась в том, что ей небезразличны его дела.
— Глория…
— Знаешь ли ты, что у меня в багажнике лежит целый окорок вареного копчения, не говоря уже об индюшиной грудинке?
Улыбнувшись, он положил руку на спинку ее сиденья.
— А знаешь ли ты, что больше всего мне хотелось бы встретить Новый год именно с тобой?
  
6
 
Это было правдой. Подозрение в том, что он сделал неправильный выбор, зародилось в его душе, когда Мелисса бросила на него красноречивый взгляд после того, как он не стал торговаться за романтическое путешествие в Париж. Это подозрение усилилось, когда он заметил, что их столик накрыт на девять персон, в то время как все остальные — на восемь. Это подозрение перешло в уверенность, когда Мелисса посмотрела на Пьера Лагрю, сидевшего слева от нее, и ему стало вдруг ясно, что Пьер оказался здесь неслучайно.
Почему она не предупредила его, что пригласила другого мужчину? Если бы на ее месте была Глория… Да, черт возьми, на ее месте должна была оказаться именно Глория.
С Глорией ему было интересно и спокойно. Ее поступки почти всегда были логичны. Возможно, его соседка временами бывала слишком разговорчива, но сейчас она молчала. И смотрела на него широко открытыми глазами, в которых отчего-то был виден страх.
Они уже приехали. Фил повернул ключ зажигания. Мотор умолк. В наступившей тишине слышалось лишь потрескивание новогодних фейерверков. Что же ему сказать ей? Что в тот момент, когда его вечер зашел в тупик, он ясно осознал, что больше всего на свете хочет оказаться на ее кушетке. Рядом с ней. И с самой большой в мире вазой воздушной кукурузы. Сидеть рядышком, дружно задрав ноги на журнальный столик, и декламировать диалоги из «Руби-Губи».
Молчание становилось все более напряженным.
— Кроме ветчины и индюшатины у нас еще шампанское, пирожки, маринованные огурцы, лосось и сыр, — осторожно напомнил Фил.
— О да! — Глория, похоже, успокоилась, и Фил немного расслабился. — Само собой разумеется.
— Знаешь, у меня разыгрался зверский аппетит.
— Тогда помоги мне перенести все это в дом, и я сделаю тебе сэндвич.
Они выбрались из машины.
— Только один? — спросил Фил.
— Зато очень большой.
На минуту она было подумала… но это было глупо.
Верно говорят, что люди все время наступают на одни и те же грабли. Осознание Глорией причины своих неудач — она выбирала мужчин, которые слишком дорого ей обходились, — заставило ее почувствовать себя очень умной и опытной. Этому должен был когда-нибудь наступить конец.
— Эй, ты что, спишь на ходу? — сказал Фил, поднимавшийся вслед за ней по лестнице. — Уже почти полночь.
— Ну и что? — сердито ответила Глория.
— Как что? А фейерверки? Если мы поднимемся на крышу, то увидим Козмостеркейс.
На кухне они поставили коробки и пакеты на бар.
— Я пойду, принесу остальное, а ты пока сделай сэндвичи.
Глория принялась хозяйничать, а он отправился вниз. Сначала она вытряхнула из большого бумажного пакета пирожки, кексы и мини-рулеты, а затем сорвала пластиковую упаковку с ветчины и стала нарезать ее тонкими слоями.
Намазывая горчицу на половину булочки, она услышала торопливые шаги, гулко отдававшиеся в нижнем холле.
— Быстрее, быстрее! — Фил буквально влетел в кухню, бросил на стол пакеты со снедью, оторвал полосу бумажного полотенца и завернул в него сэндвич, готовый лишь наполовину. — Начинается! Бери шампанское и пойдем. Я возьму стаканы.
Поскольку Глория жила на верхнем этаже, им не понадобилось много времени, чтобы подняться на плоскую крышу. Они оказались не единственными, кому в этот час захотелось полюбоваться на фейерверки, но другие жильцы собрались на дальнем конце.
Поставив стаканы на верхнюю часть кондиционера, Фил посмотрел на часы.
— Осталось сорок пять секунд.
Содрав фольгу с горлышка шампанского, он снял мюзле и осторожно, со знанием дела вытащил пробку. Послышался слабый хлопок, и горлышко бутылки слегка задымилось.
Наполнив два стакана, Фил подал один Глории.
— Десять! Девять! Восемь… — Толпа на другом конце крыши начала отсчет.
Фил осторожно взял Глорию за плечи и повернул на северо-запад, где появились первые россыпи фейерверков.
— С Новым годом! — Фил и Глория чокнулись стаканами. Глория пригубила шампанское и заметила, что Фил внимательно смотрит на нее, чуть улыбаясь одним уголком рта. Эта улыбка была едва заметна.
Выражения лиц удивительны тем, что разницу между взглядом друга и потенциального любовника решают… миллиметры. Еще несколько миллиметров, и нежная улыбка Фила, манившая в неизведанное, могла бы расплыться в дружескую ухмылку.
Но этого не случилось, и в результате у Глории появилась мысль — лучше бы она не появлялась, — что Фил видел сейчас в ней соблазнительную женщину.
Возможно, он даже не знал об этом. Может быть, он просто ничего не мог поделать с собой.
Необходимые атрибуты присутствовали: новогодняя ночь, шампанское, смокинг, небо, расцвеченное фейерверками. И неважно, кто ты и с кем ты в эту ночь. Фил сказал, что хочет быть с ней, и он с ней, он вернулся, даже не зная о ветчине и индюшатине. И хватит рассуждать.
Все эти мысли промелькнули у нее в голове в течение доли секунды, пока она подносила стакан с шампанским к губам. В эту самую долю секунды ее ум должен был автоматически рассчитать градус наклона, отчего зависело количество жидкости, предназначенной для попадания в рот. Однако на уме у нее был Фил. В результате Глория сделала слишком большой глоток и почувствовала, как пузырьки шампанского ударили ей в нос. Она закашлялась.
  
Фил похлопал ее по спине, чтобы остановить кашель. Конечно, он сделал это очень сексуально… Нет. Ничего сексуального. Он похлопал ее так, словно она была его товарищем по студенческой хоккейной команде и только что выдала хороший пас на его клюшку.