Магическая таверна (СИ)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кое-кто не может вовремя остановиться, — пробормотал Гэллаис, тесня Трию к двери.
От меня медленно отступили как от взбесившегося, потерявшего контроль зверя.
— Даэль!
— Кэнстин!
Донеслось с разных сторон.
Меня пытались вразумить. Ректор с грустью покосился на догоревший в угольки глобус, вздохнул, но не сказал ни слова. А я, прищурившись, наблюдал за удаляющейся драконессой. Гэллаис всё-таки вытолкал её из кабинета. Впрочем, Кьюрсон не сопротивлялась. Добровольно и гордо удалялась, выполнив свою миссию. На половине пути оглянулась, послав мне улыбку и призывный взгляд. Вот ведь, кому всё нипочём. Напакостничала и откровенно соблазняет. Такая перешагнёт, не раздумывая, через любого мешающего добраться до цели и не поморщится при этом. До этого дня я не был близко знаком с Трией Кьюрсон, мимолётные пересечения не считаются, но сейчас пригляделся. Самоуверенная, с прирожденной склонностью к лидерству, но лишена чувства ответственности за свои поступки и излишне высокомерна. Эгоистична, напориста, у таких слабое место — чувство собственного достоинства. На это и буду бить. Она не признаёт за окружающими таланты и наличие многих способностей, и это тоже может её погубить. В том числе лишить уважения друзей и коллег, которого обычно упорно добиваются. Создавать репутацию приходится годами, а разрушить можно в одно мгновение.
Неправильно расценив мой пристальный взгляд, Трия добавила соблазнительности в позу. Теперь она уходила, плавно покачивая бёдрами. Ну-ну. Я не стал раньше времени выказывать своё истинное отношение, просто отвернулся. Выдохнул. Стерва планирует устранить Нику! Этого достаточно, чтобы её чары на меня не подействовали. Но зато ей удалось основательно меня взбесить. Гнев, пылающий в груди во время допроса пленника, сдобренный угрозой того, что Ника может узнать о деталях пользования с порталом и захочет вернуться домой, вспыхнул с новой силой. Я в деталях восстановил в памяти картину, как хрупкая девушка подшагивает к скованному магическими путами пленнику и обращается к нему: «Скажи пожалуйста…» Неконтролируемо полезли клыки и когти. Ночь с Никой помогла успокоить собственнические инстинкты, но стычка с недальновидной Кьюрсон снова их разбудила. Надо было рявкнуть на неё, чтобы не забывалась. Спокойствия ни в одной чешуйке. Слетать что ли, воспользоваться порталом самостоятельно? Очутиться в Лонгании, свернуть шею тому ушлёпку, что посмел обидеть мою женщину. Я пока не смог вытащить из Ники подробности о причинах её расставания с женихом, но чувствую, что напортачил тот знатно. Боль, время от времени прорывающуюся во взглядах и словах Ники, ощущаю, как свою. Как же я сейчас жалел, что нахожусь в другом мире и не имею возможности добраться до гада немедленно! Если бы не разделение миров, то уже искал бы его со всем арсеналом и опытом стража и откусывал голову. Стас. Имя того парня запомнил намертво. Не наше, не эсшаорское, дополнительно подогревающее ненависть. Жаль только, что это не решит проблемы укрепления связи с Никой. Так что как вариант пойти и отыграться на Кьюрсон. Надавить на больные мозоли её самолюбия, чтобы больше не лезла куда не требуется. Отбить охоту караулить ночами.
— Одинокие холмы, Кэнстин! Хватит уже беситься!
Это отец. От меня во все стороны, образуя ровный выжженный круг, ползут ярко-оранжевые язычки пламени, превращая ковёр в ректорском кабинете в чёрные лохмотья, кое-где такие же вспыхивают на обоях. Стул перед ректорским столом сгорел до угольков и осыпался горкой. Вестальд печально взирает на всё и щёлкает пальцами, призывая бытовую магию наведения порядка. Угли и пепел исчезают.
— Никто не покушается на твою… иномирянку. Девочка просто погорячилась.
— Ударила в спину, когда рядом не было той, на кого она клеветала.
— Существа такие. Одни плечо подставят, другие ногу.
Отец в своём амплуа.
— Поведение недостойное древнего рода.
— Мм. Зато сама Трия Кьюрсон не побрезговала испачкать аристократичные ручки в навете, — ухмыльнулся император. — Она очень тебя хочет.
 
— Давай не будем обсуждать это. Достаточно того, что я не хочу её.
— У женщин иное мнение на либидо мужчин.
— Ты видишь над моей крепостью белый флаг, отец? — насмешливо протянул я, решив напомнить о самостоятельности принимаемых решений.
Не идти на компромисс, не отступать ни на шаг. Я привык мало говорить о своих планах и вообще никому не открываться слишком — личное принадлежит только мне, для остальных то, что я считаю нужным показать, но я слишком дорожу отношениями с Никой, чтобы позволить отцу остаться в убеждении, что у меня к ней несерьёзно. Недооценить этот момент было бы глупо. Он назвал Нику иномирянкой, хотя Гэл наверняка доложил о её избранности. Став взрослым драконом, я привык решать проблемы своими действиями, стал сдержаннее и хитрее, научился оценивать поступки окружающих существ не только с позиции сиюминутной выгоды. В конце концов Трия Кьюрсон не единственная, кто пытался пробраться в мою постель, восхитив императора своей наглостью. Неудачная попытка.
— Я вижу дракона, которому окончательно снесло голову, — поморщился отец. — Ты не забыл, сын, что от близких отношений случаются дети? Хотя, признаюсь, рад. Пока я думал, что отлынивающий от престола наследник бегает по трактирным девкам, впустую растрачивая своё семя, он нашёл избранную. Впечатляющая стратегия выбора профессии и сочетание её с обустройством личной жизни.
Из кабинета ненавязчиво потянулись остальные слушатели, до этого нервно переминающиеся с ноги на ногу. Вестальд напоследок запустил ещё одно заклинание очищения, вытолкнул Тео, а Гэллаис тихо прикрыл за собой и ними дверь, пока мы с отцом взвешивались взглядами.
— Ты был готов растерзать Кьюрсон, представительницу знатного рода между прочим, — рыкнул отец. — Не думал, что это осложнит ситуацию? Ты был как безумный.
— Был бы безумным, растерзал бы.
 — Хорошо, что Гэллаис спас бедную девочку.
— Её проблемы, если она не успела уйти достаточно далеко.
Лицо императора вытягивается.
— Ты настолько очарован своей избранной?
Уже лучше. Нику почти официально признали избранной. А я могу сознаться себе, что стал полным психом, как овладел Никой. После наших чувственных упражнений, когда я брал её как хотел, а она отвечала мне, связь с моей стороны укрепилась, вцепилась в душу тысячей крючков. Осталось дождаться, когда тоже самое случится с Никой.
Мы продолжаем с отцом сверлить друг друга взглядами, и он сдаётся первым, расслабляется. Должно быть увидел что-то в моём лице, ощутил настрой. В конце концов он тоже дракон, ему такие эмоции понятны.
— Увидев, как мой сын весьма страстно целует девушку, я впервые остро почувствовал, насколько он вырос, — грустно улыбнулся отец. — Поздравляю, сын. С избранной.
На мгновение он стал простым, доступным, не окутанным официозом драконом, без всесильных замашек императора. Но через мгновение взгляд царственно затвердел, наполнился взыскательностью.
— Кэнстин, теперь ты обязан пойти на уступки.
— Мои отношения — моё личное дело.
— Никакие отношения принца не могут быть личным делом, даже если он отказался от трона. Не мне тебе объяснять!
От разгоревшихся препирательств мы оба звереем. Отец в раздражении сдавил пальцами переносицу:
— Меня всегда занимала мысль почему ты настолько упрям! Это невыносимо! Невозможно объяснить одной только драконьей кровью, ибо такая несговорчивость в вопросах наследования противоестественна. Мы, драконы, мы же все очень… — император крутит рукой, подбирая слово, — рачительные. Любим свить собственное гнездо, найти для него домовитую хозяйку и сами окунуть лапы в дела не прочь. Держать слуг в строгости, само хозяйство в порядке, устраивать торжества к подходящим случаям. И лишь тебе нравится бегать по лесам.
 
— Считаешь, мне пора потеснить тебя на троне? — съязвил я.