Магическая таверна (СИ)
Закусив губу, я окинула Даэля новым взглядом. Поцелуй ещё бродил в крови хмельным зельем, ниже плоского живота, мужского пупка и завязок брюк я смотреть опасалась, но меня уже охолонило словами о притяжении магий. Это для местного жителя такое объяснение всё расставляет по местам, а для меня оно сродни банальному физическому влечению, которое, как известно, может существовать без любви. С невольной горечью припомнился Стас и то, как быстро он меня променял. А ведь говорил, что любит! От напрашивающегося вывода мучительно свело мышцы живота. И Даэль… Я оценила широкие плечи, позу, разметавшиеся по плечам волосы и подумала сколько у него было девчонок. Драконесс, которые из родного мира.
— И много у тебя было избранных? — непослушными губами проговорила я.
Вот так, пусть я не из этого мира, но я и не дурочка. «Притяжение магий», конечно! Горчащее чувство ревностью сжирало сердце.
На лице Даэля проскользнуло сначала недоумение, а затем понимание.
— Это ты сейчас меня с ним сравнила, да? — зло проговорил он и в глазах вспыхнули яркие искорки. — Со своим женихом?!
— Несостоявшимся.
А руки молодого мужчины уже сжимали мои плечи, лицо потемнело.
— Избранная у дракона, Ника, только одна, — глухо прорычал он. — Другой не будет. Женщин может быть много, особенно до момента встречи, но, когда дракон находит свою душу — это навсегда. Другие для него перестают существовать. И для дракона это иной раз приговор, если избранная не ответит взаимностью.
Мурашки побежали по спине от его интонаций.
— Такое случается?
— Да. Особенно если избранная из другого мира. Вы не чувствуете голос крови так, как мы.
Неуловимым движением Даэль снова оказался вплотную. Он пылал жаром, трава под ногами обуглилась, а на плече и груди проступили чёрные линии тату́. Сама не своя, я коснулась её. От прикосновения татуировка сделалась ярче, линии словно ожили под моими пальцами и отливали рыжеватыми всполохами вдоль основных контуров, следуя движению руки. Даэль растерянно покосился на собственную грудь, по которой я с увлечением водила кончиками пальцев, рассматривая причудливые узоры. Вблизи нанесённый на кожу дракон поражал точностью рисунка, детально была проработана каждая чешуйка, любой изгиб и особенно в татуировке меня притягивал меч, обвитый драконьим хвостом. Крестовину меча ящер сжимал когтистыми лапами, удерживая оружие навесу и крупный чёрный камень в навершии оказывался в районе груди.
— Как красиво, — заворожённо прошептала я, без зазрения совести скользя ладонью по мужскому телу. — Хотела разглядеть твою татуировку ещё в прошлый раз, но не успела.
— Ты видишь её? Поразительно.
Даэль смотрит на меня не отрывая глаз. Опомнившись, я отдёрнула руки и заложила их за спину.
— Прости, нельзя было трогать.
— Можно. — Он мягко улыбнулся. — Тебе — можно.
Я снова едва дыша перевела взгляд на рисунок. Странное действие оказывала на меня татуировка. Гипнотическое.
— Это герб семьи Танар'ри, — произнёс Даэль. — Факт, что ты видишь его подтверждает мои выводы. То, что я почувствовал кровью: ты избранная мне, Ника. Возможно ты пока не ощущаешь этого как я, но ты моя. Только близкие родственники и избранная могут видеть этот герб.
— Удобно для своих, — отшутилась я.
Глаза Даэля хищно прищурились, однако он ничего не сказал, никак не отреагировал на мою трусость и бегство от прямого ответа. Только серый взгляд стал тёмным, грозовым, а губы твёрдо сжались. Кто-то здесь явно настырный, любящий добиваться своего. Не похоже, что мой уход от ответа Даэля удовлетворил и он думает оставить всё как есть. Однако мне понравилось, что он не стал переть танком, и в то же время показал своё истинное отношение к моему увиливанию. Чувствую, наш разговор об избранности не последний!
«Спокойно, Ника», — мысленно угомонила я себя, хотя коленки тряслись от переизбытка чувств и недавних поцелуев, до сих пор пылающих на губах. Поцелуев, кстати, хотелось ещё. Мечталось повторить то волшебное чувство, когда твёрдые губы захватывают в плен мой рот, невероятно нежны в своих коварных ласках, а мужская рука забирается в волосы на затылке, фиксируя голову. Танар'ри невероятно хорош в поцелуях! Я себя просто растаявшей мороженкой почувствовала. До головокружения, до потери дыхания. Никогда поцелуи не влияли на меня так раньше. Наверно то были неправильные поцелуи. Вздохнув, я поспешно отступила от Даэля на шаг, чтобы он не догадался о девичьих мечтах, и чтобы самой не соблазняться. Не время показывать слабину. Этот красавец с грацией опасного хищника и так слишком много у меня взял. Или я сама соблазнилась, сама отдала? Разум заметался под натиском откровений.
«Неважно, что растаяла!» — упрямо подумала я. «Ты совсем не обязана падать ему в объятия дальше, Ника. Вообще кому бы то ни было. Подумаешь, избранной объявил! А моё мнение его интересует? Он вообще спросил, как отношусь к такому «подарку судьбы» я? Ладно, честно признаюсь, мне лестно, хотя ещё больше страшно. Ведь это наверняка значит конец самостоятельности, личной свободе. Стоит ли оно того? Моя цель вообще-то разобраться в здешних хитросплетениях магии и… домой».
Подумала так и засомневалась: а верно ли? Дело ведь не только в поцелуях и привлекательности Даэля. Мне просто нравится Эсшаор. И то, как у них здесь всё устроено, что есть магия, настоящая, которая на Земле и не снилась, всегда воспринимаемая как волшебство, а здесь я этим волшебством даже обладаю. Плохо пока обладаю, чего уж греха таить, но созданные самолично фаербольчики воспринимались с трепетом в сердце. Я научусь! Я всему научусь!
Дальше наш вечер с Даэлем прошёл относительно спокойно. Умный мужчина вёл себя как рыцарь, давая мне время привыкнуть к мысли о своей избранности, но я то и дело ловила на себе его заинтересованные, очень даже собственнические взгляды. От таких всё валилось из рук, воскрешая в памяти поцелуи. Если Даэль на это рассчитывал, то план работал: помощник из меня вышел так себе. Совместными усилиями мы натаскали веток и через минуту на поляне горел костёр. Даэль просто дыхнул на ветки, и они занялись пламенем.
— А драконы, оказывается, полезны в хозяйстве, — сыронизировала я, но Дан воспринял шутку как комплимент, с очень польщённым выражением лица.
Ох, чувствую, не о том думает! Затем он взмахнул крыльями, и я наблюдала, как с высокого обрыва ввысь взмыл чёрный дракон, растворился в темнеющем небе. Он что, оставил меня одну?!
«Ника, я скоро вернусь», — прозвучало в голове. «Нужно поохотиться».
— Интересно, голодный дракон может слопать человека? — пробормотала я, глядя в едва подсвеченные садящимся за горизонт солнцем облака. День кончился потрясающе быстро. — Ну, допустим, не меня, я вроде как избранная, ценная, но в теории? Драконы вообще едят людей? Тьфу, пропасть, о чём-то я не о том думаю! На нервной почве, не иначе.
«Людей не едим», — насмешливо раздалось в голове.
— Даэль! — вскрикнула я, густо покраснев. От конфуза захотелось спрятать лицо в ладони. — Но как?!
«У меня отличный слух, Ника».
И снова ироничные интонации в голосе. Так и вижу клыкастую довольную улыбку дракона, там, где-то в вышине. Проклятье! С болтовнёй теперь следует быть осторожнее. С кем я связалась! От расстройства попыталась заняться каким-нибудь делом.
Даэль на самом деле вернулся быстро с тушкой пойманного зверя. Сам снял с него шкуру, выпотрошил мясо и зажарил на костре. Помогала ему как могла, всеми фибрами души чувствуя, как сейчас доволен дракон. За ужином я выспрашивала интересующие меня детали, стараясь не касаться темы избранных, хотя именно она интересовала до дрожи. Но, боюсь, если начну спрашивать, то не отвертишься от откровений в стиле: «ты моя, потому что так говорит голос крови».
В общем, трусила я отчаянно и, сдаётся мне, Даэль понимал. Ласково прищурившись он поглядывал на меня с усмешкой и из глубины зрачков на меня будто посматривал его хищник, оценивая, как долго я продержусь в своём любопытстве. Зато выяснилось, что год в Эсшаоре длится вполовину дольше чем на Земле и равен пятисот сорока восьми дням. Даэль старше меня по местному исчислению на три года, но если учесть разницу в днях между нашими мирами, то возраст Танар'ри увеличивался дополнительно. Я даже как-то подзависла, высчитывая разницу. Но, в сравнении со знакомцем дженази, он действительно получался юным, да. Узроч имел право такое сказать.