Биомеханический барон (СИ)
— В городе еще хуже, чем тут, — ответила женщина из нового набора, вяло ковыряя вилкой корочку. — Здесь нас хотя бы не трогают, если мы учим эти проклятые комбинации. В Ялте же сущий хаос и смута.
Охотник не собирался слушать эти стенания и жалобы — имелись дела поважнее. Он предложил Еве прогуляться и быстро обнаружил оставленные обомлевшим хлыщом метки — сперва по запаху, а потом и визуально.
Капли — поначалу обильные, а затем все более редкие — вели к лестнице в цокольный этаж. Перед ней стоял зачарованный доспех, но он никак не воспрепятствовал студентам. Все потому, что в толще породы вырубили почти такой же по размерам замок, где располагались залы и кабинеты для практических занятий. И судя по опалинам и выщерблинам на стенах, упражнения здесь предельно приблизили к настоящему бою.
Следы закончились у глухой ничем не примечательной стены. Детальный осмотр выявил тончайшие зазоры по контуру, но ни замков, ни иных запорных устройств на глаза не попалось. Очевидно, преграда отпиралась магией, а значит, убрать ее без воли ректора невозможно.
— В общей библиотеке нет ничего о Тьме, — сказал Захар, прощупывая кладку вибрацией — за толстыми камнями и впрямь обнаружилась полость, круто уходящая еще ниже — в самое сердце скалы. — Как думаешь, где хранятся запретные книги?
— Где угодно, — тихо молвила Ева. — Этот замок построили столетия назад, и прежде он принадлежал другому чародею — еще более древнему и могучему, чем Волхов. Тот маг мечтал подчинить силу Бездны, за что и поплатился. Архимаг вместе с пресветлой дружиной сразил отступника, очистил это место от зла и поселился здесь сам. И уже личным указом Петра в замке основали академию для беспоместных дворян.
— Сдается мне, там внизу как раз наследство предыдущего хозяина. Оно — и есть та причина, из-за которой старик слетел с катушек.
— Что ты имеешь в виду?
Стены задрожали от гулкого звона — пришла пора возвращаться в аудиторию. Седой чародей уже стоял у доски, столь густо исписанной символами и фигурами, что издали казавшейся полностью закрашенной. Безумец яростно чертил новые знаки, а рядом парили кусочки мела и выводили все новые и новые последовательности. При этом маг непрестанно бубнил под нос одну и ту же фразу:
— Не то, не то, не то, не то…
Когда учащиеся заняли места, наставник продолжил разглагольствовать о методах построения многогранных связей. Причем говорил так быстро, что скрип перьев не прерывался ни на секунду, а чернильницы приходилось держать прямо рядом со строками, отчего порой случались досадные казусы.
Одна из девушек не поспела за лектором и случайно пролила чернила на бумагу, замарав почти всю страницу. Когда же Волхов услышал испуганный всхлип, тут же рассвирепел, шваркнул об доску всю дюжину мелков и рявкнул:
— Салтыкова! Хватит меня отвлекать!
— Простите, ваше сиятельство, — залепетала чародейка. — Я испортила конспект…
— Неумеха! — с пальца сорвалась молния и ударила беднягу в грудь. — Бестолочь! Криворучка! Сил моих больше нет тебя терпеть! Ты отчислены! Стража!
— Н-нет… П-пожалуйста…
Студенты брызнули врассыпную, когда к приговоренной с грохотом приблизились доспехи. Как только дворянку утащили прочь, Афанасий Ведославович как ни в чем не бывало продолжил непринужденный рассказ. А после завершения сразу же обратился к охотнику:
— Ну как, Захар Михайлович. Стало ли вам понятнее сие архиважное искусство?
— В общем и целом — да.
— Тогда, быть может, составите для меня самую сложную связь — из шести стихий?
— Можно попробовать, — киборг вышел к доске, струей воды смыл писульки, подсушил горячим ветром и чертежным почерком вывел очередную формулу — столь же точную и экономную, как и предыдущие.
— Смотрю на это — и сердце радуется, — Волхов расплылся в алчной улыбке. — Прошу — не останавливайтесь.
Захар добавил второй вариант.
— И еще, — глаза старика загорелись, как у пьяницы при виде бутылки.
— Ваше сиятельство, — хмуро бросил верзила. — Комбинаций из шести переменных с учетом возможных повторов — сорок шесть тысяч шестьсот пятьдесят шесть штук. Даже с моими талантами на полный расчет уйдут месяцы, а то и годы.
— Не смей мне перечить! — взревел ректор, вмиг забыв об этикете. — Здесь ты в моей полной власти и будешь делать то, что я скажу! И обязательно составишь мне весь список, даже если придется вычислять его целый век!
— Так не пойдет, — охотник оттряхнул ладони и отошел от доски. — Я сюда магии учиться прибыл, а не бумагу марать. Так что я отчисляюсь сам. Всего хорошего.
Доспехи с лязгом встрепенулись и зашагали к сцене, отрезая пути к отступлению. Киборг вытащил меч и окутал клинок ревущим пламенем. Ему давно хотелось узнать, как сильны эти железяки, и насколько хорошо их хозяин справляется с управлением сразу несколькими «роботами».
Поэтому без лишних слов ринулся на ближайшие латы, на полной скорости упал на колени, проехал под занесенной алебардой и со всей силы рубанул в сочленение между нагрудником и «юбкой». Несмотря на запредельное усилие, клинок оставил на металле едва заметную царапину. Хотя тактический модуль зафиксировал энергию, способную разрубить надвое вековой дуб.
В ответ голем обрушил древко на спину врага. Захар успел подставить гарду под замах, но удар вышел такой мощи, что пришлось схватить меч еще и за острие, чтобы собственное оружие не прорезало череп. Попытка же отбросить топор ни к чему не привела — железяка давила стотонным прессом, и киборг ощутил себя задохликом в схватке с цирковым силачом.
Пришлось в спешке выпрыгивать из-под алебарды, и та по инерции проломила дощатый настил и вонзилась в скальную породу до самого клевца. Но проигрывать всухую не хотелось, и парень в прыжке набросился на врага. С помощью реактивных струй подлетел на добрые три метра, раскалил сталь добела и в падении разогнал до такой скорости, что меч превратился в огненный веер.
Такой маневр возымел результат — лезвие с ощутимым сопротивлением рассекло древко и раскроило надвое ведрообразный топфхельм, за которым, как и ожидалось, скрывалась пыльная пустота. Но даже такая «рана» ничуть не убавила громиле боевого напора.
Тот просто перехватил обрубок древка как дубинку и так треснул киборга в висок, что лишь чудом (и усилиями модулей) не вышиб из него дух. Когда же Захар рухнул под ноги победителю, Волхов склонился над ним и гневно прошипел в залитое кровью лицо:
— Здесь только я решаю, кого и когда отчислить. И самовольства да смутьянства не потерплю.
После чего пустил прямо в лоб ослепительный разряд, что мигом потушил имплантаты, а вслед за ними отключилось и сознание.
***
Пришелец очнулся в мрачной каменной зале с круглой стеной, в которой чернели стрельчатые углубления, напоминающие вертикальные ниши для гробов. В этих нишах, коих насчиталось ровно два десятка, на зачарованных цепях висели дворяне — истощенные, мертвецки бледные, но еще живые. Здесь же находился и Белаго, и обмочившийся хлыщ, закрывая вопрос и об исчезнувших преподавателях, и об отчисленных студентах.
Из грудей пленников змеились черные щупальца, подернутые фиолетовым туманом. По лоснящимся шкурам пиявок время от времени проскакивали тусклые голубые вспышки, похожие на пучки света в оптоволоконном кабеле.
Дюжина жгутов подобно колесным спицам сходились к невысокому каменному пюпитру в древнеримском стиле, на котором лежала толстенная книга. По краям ее сковывали золотые скобы и пластины, сплошь покрытые защитными письменами. Обложку же сделали из человеческого лица, и теперь жуткая рожица мирно посапывала и причмокивала во сне иссохшими губами.
Толстые концы (а точнее, начала) жгутов торчали меж страниц на манер вываленных языков, и несложно догадаться, что таким нехитрым способом проклятый фолиант выкачивал ману из своих узников. А уж зачем ему понадобилась колдовская сила, догадаться несложно.
Киборг попробовал кандалы на прочность. Освободиться не получилось, но звон металла разбудил книгу — та сладко зевнула клыкастой пастью, пошелестела слипшимися листами и клацнула замками на переплете, что позволяли приоткрыться лишь на полсантиметра. Но именно благодаря этому зазору чертовой книжонке и удалось превратить академию в логово безумца.