Биомеханический барон (СИ)

— Тьма пробралась в нашу обитель! — гремел старик, потрясая кулаком. — Тьма послала на святую землю свое чудовище, что прикинулось волком в овечьей шкуре. Тьма знает, что наши реликвии иссякли, и решила нанести удар в самое сердце! Но ее подвигла на это не столько слабость защиты, сколько нерешительность нынешнего экзарха. Ведь вместо того, чтобы исполнить свой долг, он носится с этим выродком, как с писаной торбой. И вот итог! Пятеро братьев разорваны в клочья, алтарь разгромлен, а молельная осквернена! И если с Бездной все понятно, то поведение его преосвященства вызывает большие вопросы!
— Ваше — не меньше, — громко произнес Белаго, и все повернулись в его сторону. — Вместо единства и сплочения пред ликом угрозы вы льете в уши яд и желчь! И науськиваете братьев против избранного представителя!
— А что еще остается делать?! — Авраам бесстрашно шагнул навстречу сопернику. — Ждать, пока нас с вашего попущения передушат как котят?!
— Вам надлежит делать то же, что и всем остальным, — процедил Лев Николаевич, с трудом сдерживая гнев. — А именно — следовать законам империи и святому Писанию! И бороться с Бездной, а не со своими же соратниками!
— Откуда нам знать, что люди вокруг еще не отринули стезю Света?
— Что за намеки, ваше святейшество? — голос экзарха сковал лед.
— Для начала хотелось бы узнать, что вам нужно в этом месте? — Авраам сдал назад и сменил тему. — Зачем вы притащили с собой это отродье?
— Я хочу осмотреть молельню.
— Вместе с ним? — старик нахмурился.
— Истинно так. В рамках расследования.
— Да вы совсем из ума выжили?! — возопил владыка. — Хотите, чтобы бестия закончила свой грязный замысел и полностью уничтожила плащ?!
— Захар в кандалах и под конвоем, — как можно спокойнее произнес Белаго. — Он не опасен. Я лишь хочу убедиться, что мы ничего не упустили из виду.
— Вы спите и видите, как оправдать этого выродка, — скрюченный палец ткнул в грудь киборга. — Вот ваша единственная цель! Осталось только понять, для чего он вам так сдался!
— Владыка Авраам! — гулким эхом разнеслось по коридору, и собравшиеся у лестницы священники словно онемели. — Еще одна подобная клевета, еще одна попытка мне перечить и чинить препятствия, и вас арестуют за трусость и малодушие! Я не позволю сеять панику и раскол в столь темный час!
— Это я-то малодушный?! — длинные седые волосы и борода вспыхнули золотым огнем, а из глаз ударили яркие лучи. — Это я-то трус?! Я готов хоть сейчас сразиться с вами, и на божьем суде доказать свою правоту и верность!
— Довольно!
В помещении узким клином вошел еще один отряд числом в полторы дюжины чародеев. В острие шагали трое владык из числа просвещенных, среди них шла и госпожа Илария в капюшоне до самого носа. По мере приближения группа растеклась в две шеренги и сомкнулась посреди комнаты, разделив спорщиков плотным строем.
— Не хватало нам еще дуэли! — рявкнул сухопарый мужчина с густыми бакенбардами. — Господин Авраам, ваши действия и впрямь напоминают смуту. Так что прекратите оскорблять экзарха и строить козни за спиной. В отсутствии императора низложить Льва Николаевича может только совет владык, только через суд и только с чрезвычайно вескими доказательствами. Коих вы еще ни разу не представили!
— Не волнуйтесь, владыка Никон, — Авраам ощерился, отступил и «потух», явно спасовав перед внезапным подкреплением. — Скоро вы получите их по самое горло. Когда эта бестия в человечьей шкуре вцепится в него звериными клыками.
— Поживем — увидим, — строго бросил Никон. — А до тех пор займитесь чем-нибудь более полезным. Убийца все еще прячется во дворце.
— А мы здесь и не груши околачиваем! Мы стережем оскверненную молельню.
— Для этого хватит и нескольких иереев, а не всей вашей армии. И хочу напомнить, что неподчинение прямому приказу экзарха само по себе есть тяжкое преступление.
Старик многозначительно хмыкнул и посмотрел на Захара. Тот ответил ему глумливой ухмылочкой и подмигнул.
— Прошу прощения, — без капли раскаяния произнес смутьян. — Мы уходим.
Когда догматики удалились, Никон повернулся к Белаго и хмуро прошептал:
— Что бы вы ни задумали — действуйте как можно быстрее. Ибо очень скоро на законы и саны многим будет наплевать.
Конвоиры поднялись по залитым кровью ступеням под свод купола. Некогда здесь стоял алтарь со сложенным вчетверо плащом пред иконой его знаменитого хозяина. Из круглого оконца в своде купола бил яркий луч, сфокусированный выпуклой линзой, отчего свет тонким столбом падал прямо на реликвию.
Меньше часа назад пятеро служек стояли вокруг алтаря в окружении трех огромных подсвечников на сотню свечей каждый. Служки засыпали пожертвованный манород в золотые кадила, пробуждали сокрытую в минерале энергию и молитвой направляли мерцающий голубоватый дым на артефакт. Таким образом он заряжался святой силой, чтобы в нужное время высвободить ее в виде громадного непроницаемого для Тьмы барьера.
Теперь же в помещении царил жуткий беспорядок и тошнотворный запах крови и требухи. Вязкие пятна бурели повсюду — на своде, на полу и даже на линзе, отчего солнечный столб подсвечивался алым, словно намекая на присутствие Зла. Забрызганную икону выломали из рамы и разорвали в клочья, а плащ превратили в дюжину промокших насквозь лоскутков.
Тела несчастных выпотрошили и обезглавили, черепа насадили на канделябры и украсили кишками, как гирляндами. Руки и ноги вырвали под корень и, похоже, именно их использовали вместо дубин для погрома, что и объясняло такое количество кровавых следов.
— Храни нас Свет, — экзарх поднес к лицу пятерню, словно снимал невидимую маску. — Это — позор для всего братства. И если это и правда сделал не ты — в твоих интересах как можно скорее найти вражьего лазутчика. Иначе сам император не спасет тебя от расправы.
Захар встал у порога и внимательно осмотрел последствия бойни. Белаго хотел войти внутрь, но киборг отстранил его плечом. Охрана тут же выхватила клинки, но экзарх поднял ладонь — не вмешивайтесь.
— Что-то почуял? — спросил он.
— Нет. Просто нечего топтаться на месте преступления.
— А как еще его обследовать?
— Я покажу. Но сперва у меня к тебе необычная просьба. Не подумай ничего такого, но это действительно важно.
— Говори, — с легкой настороженностью ответил спутник.
— Можешь повернуть ноги так, чтобы я видел подошвы?
Конвоиры в недоумении переглянулись. Белаго нахмурился еще сильнее:
— Это еще зачем?
— Хочу сверить следы.
— У тебя столь зоркий глаз?
— Ты очень удивишься, когда узнаешь, насколько, — охотник расплылся в ехидной ухмылке.
— Хорошо, — после недолгих раздумий ответил священник. — Но если это не поможет, ты ответишь еще и за осквернение останков.
Лев Николаевич завел левую руку за спину, а правой покачал перед собой, точно взбалтывал вино в невидимом стакане. Вода, что еще осталась в крови и тканях, ответила на зов Стихии, и десять ошметков повернулись в сторону входа.
Киборг просканировал отпечатки подошв, коих имелось великое множество на залитом кровью полу — очевидно, бедняги погибли не сразу, а в панике пытались спастись бегством. Затем сравнил их с рисунком на подошвах и хмыкнул:
— Лазутчик очень хотел меня подставить, но допустил серьезную ошибку. Шестой набор следов — тот, что не подходит служкам и принадлежит убийце — слишком мал для меня. Я едва влезаю в сорок пятый размер, а этот — максимум сорок четвертого.
— Не понимаю, о чем ты?
— Где моя одежда?
— Насколько мне известно, ее пришлось сжечь. Костюм сильно пострадал в ходе испытаний и буквально расползался на клочки.
— Немудрено, — парень поежился, вспомнив удар молнией. — А обувь?
— Разряд вышел через подошвы. Твои ботинки выглядели так, словно в них выстрелили в упор из дробовика. Тоже выбросили.
— Испорченная подошва, — Захар расплылся в самодовольной улыбке. — Лазутчик не мог просто украсть мою обувь, а потом подбросить обратно. Поэтому пришлось использовать хоть что-то похожее, но мужиков моих габаритов во дворце нет. Проще говоря, если найти ботинки убийцы, сразу станет ясно, что я в них не влезу.