Бурбон и ложь (ЛП)
— Падай со мной, Грант.
Я завладеваю ее губами в наказывающем, и одновременно умоляющем поцелуе. Адреналин от волнения и возбуждения бурлит во мне даже сильнее, чем вибрация водопада под моими босыми ногами. Я готов.
— Хорошо, детка, держись крепче.
Она так и делает. Это короткий разбег, прежде чем мы перелетаем через край обрыва и падаем. Проходит всего пара секунд с рукой Лейни в моей, прежде чем мы погружаемся в прохладную воду внизу.
Это то самое место, с которого прыгали мои братья, когда мы были детьми. Оно всегда казалось таким высоким. Гораздо выше, чем при падении.
Я отпускаю ее, чтобы она могла всплыть на поверхность так быстро, как ей нужно. Когда я выныриваю, чтобы отдышаться, она уже ждет меня с яркой улыбкой. Я встряхиваю головой, чтобы убрать волосы с лица, и кричу:
— Йуху!
Эхо отражается от воды и окружающих камней и возвращает звук обратно.
Мы смеемся и плывем навстречу друг другу, мои руки находят ее бедра, а ее конечности обхватывают меня, как только мы оказываемся достаточно близко.
Я не могу вспомнить время, день, момент, когда я чувствовал только хорошее. Я ничего не могу предугадать, когда речь идет об этой женщине, и я улыбаюсь, думая о том, какой будет наша жизнь.
Глава 40
Лейни
— Лейни!
— Лейни! — Лили перекрикивает Ларк, когда они обе бегут к конюшне. — Лейни, мы сделали для тебя самые прекрасные цветы для волос.
Они протягивают кусок кружева с вплетенными в него полевыми цветами со двора Гранта.
— Ты наденешь? — спрашивает Ларк, гораздо более спокойная, чем ее младшая сестра.
Лили подпрыгивает в своих туфельках.
— Пожалуйста? Пожалуйста?
— Значит, я полагаю, Гриз сказал тебе?
— Что ты выходишь замуж за дядю Гранта? Да. Почему ты так долго? Он вернулся целую вечность назад.
Я встречаюсь взглядом с Грантом и улыбаюсь, думая о том, как мы только что провели время, поздравляя друг друга. И совершенно забыли, что нас ждут здесь.
— Конечно, надену. — Я открываю рот, притворяясь шокированной, но я действительно впечатлена.
— Это кружево нашей бабушки, оно было на ней на свадьбе. И папа сказал, что наша мама тоже надевала его, так что теперь твоя очередь.
Это первый раз, когда я слышу, что кто-то из них упомянул свою мать, и тот факт, что они принесли мне эту вещь, поражает меня до глубины души. Как я могу оставить эту семью? Оставить их?
Гриз заключает меня в объятия.
— Если бы я был на сорок лет моложе…
Грант смеется:
— Руки прочь, Гриз.
Он шепчет мне, прежде чем отпустить:
— Добро пожаловать в семью, дорогая.
Я подавляю эмоции, которые сегодня переполняют меня. Присоединиться к этой семье и знать, что меня не будет здесь, чтобы насладиться ею.
Хэдли подходит сзади и прижимается ко мне, обнимая за талию.
— Ты поймала Фокса, крутышка!
Я не могу удержаться от смеха.
— Я знаю.
— Я понимаю, Грант. Я тоже хочу оставить ее себе.
Она ухмыляется ему, а он подходит ко мне и целует сначала в висок, а потом в губы. Наклонившись к Хэдли, он говорит:
— Моя.
Больше ничего, только моя.
Он подхватывает Лили на руки, и она начинает хихикать, пока они идут к главному дому. Я слышу, как он спрашивает ее:
— Ты знаешь, что я люблю тебя, мой маленький цветочек?
Хэдли берет меня за руку.
— Это провокационные слова, надеюсь, он это знает.
— О, он знает.
Это так приятно — столько любви между близкими людьми.
Я обнимаю Ларк.
— Поможешь мне закрепить это красивое кружево на волосах?
Она улыбается так ярко, и кажется гораздо взрослее, чем я могла ожидать от десятилетнего ребенка.
— Ты уедешь?
— С чего ты взяла, что я уеду?
Когда мы обходим дом и оказываемся на заднем дворе, она говорит:
— Та женщина, которая ругается с дядей Эйсом, сказала, что приехала за тобой.
Когда я поднимаю глаза, то вижу агента Би Харпер, у меня внутри все сжимается и кислород покидает легкие. Она разговаривает с Эйсом, размахивая руками со скоростью мили в минуту. Когда мы подходим ближе, она замечает Гранта, идущего впереди меня с Лили на руках. Она прекращает свою тираду и кладет руки на бедра, встречаясь взглядом со мной. Она недовольна.
— Ларк, можно мы с твоими дядями уединимся здесь на несколько минут?
Но отвечает Хэдли.
— Давайте, девочки, — говорит она, направляя их внутрь.
— Би, — кивает Грант. Но затем он подходит ближе ко мне, выпрямляется и переплетает свои пальцы с моими. Я и не подозревала, что нуждаюсь в таком защитнике.
Она пристально смотрит на меня, на мою левую руку, на золотое кольцо, которое совсем недавно надели мне на палец.
— Ты женился на ней? — спрашивает Би, глядя на Гранта.
Он смотрит на меня и улыбается, спокойно отвечая:
— Пока нет, но женюсь.
Взглянув на меня, она переводит взгляд на Эйса, как будто это его вина или он должен был предотвратить это.
— Не смотри на меня, Би. — Он поднимает руки. — Я тоже только что узнал.
Эйс улыбается Гранту, а затем подмигивает мне.
Когда мое внимание возвращается к Би, я понимаю, что меня гложет вопрос. Ее отношения с семьей Фокс.
— Откуда вы знаете друг друга? Я не понимаю…
Грант поднимает подбородок выше, словно готовясь к отпору. Он сжимает мою руку.
— Хочешь ответить на этот вопрос, Би?
Я не могу не заметить, как меняется настроение, когда тема разговора переходит с недовольства Би нашим желанием пожениться к тайне, о которой, похоже, не знаю только я. Она достает серебряный портсигар с гвоздичными сигаретами и засовывает одну в рот, одновременно роясь в кармане пиджака в поисках зажигалки.
Линкольн идет в нашу сторону. Все мужчины Фоксов собрались здесь, чтобы услышать правду.
Грант придвигается ко мне, заполняя тишину.
— Чего я до сих пор не могу понять, так это — почему? Зачем ты привезла ее сюда, Би? — Он смотрит на меня и целует руку, которую держит. — Я очень этому рад, но я не понимаю. Ты бы никогда не получила разрешение, если бы это была официальная защита свидетелей.
Она прикуривает сигарету, глубоко затягивается и прижимает палец ко рту.
— Я жду, — настаивает Грант.
Только когда она выдыхает большое облако дыма, которое, кажется, повисает в полуденной влажности, она отвечает.
— Потому что мне нужно было место, где она была бы в безопасности.
Грант скрипит зубами.
— Но почему здесь? Есть много мест, куда ты могла бы отправиться. Почему Фиаско? — Он указывает на землю. — Почему мы?
Она едва дает ему договорить, как кричит в ответ:
— Потому что я у нее в долгу!
Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, что она может иметь в виду. В долгу? Она мне что-то должна?
Линкольн встревает:
— Что ты мне…
Ее рука взлетает вверх, а затем опускается.
— Потому что она остановила человека, который убил Фиону.
Мое сердце почти останавливается, а Грант застывает рядом со мной.
Этого не может быть.
— Потому что она столкнулась лицом к лицу с проклятым монстром. Монстром, который забрал жизнь моей дочери.
У меня голова идет кругом от ее слов. Мне требуется минута, чтобы понять это. Такая же реакция и у мужчин.
— Она спасла жертву. Побежала навстречу опасности, включила чертову пожарную сигнализацию, а затем дала показания в закрытом режиме, которые могли бы упечь его за решетку.
Грант спрашивает:
— Что значит — «могли бы»?
Я отпускаю его руку, чувствуя нервозность, пока осознаю все это.
— Ты мама Фионы?
Грант бормочет:
— Едва ли.
— Да пошел ты, Грант. Не делай вид, будто имеешь хоть какое-то представление о том, какие у меня были отношения с дочерью, — говорит она, раздавливая сигарету.
— У меня было достаточно подсказок, Би, — огрызается он в ответ.