Бурбон и ложь (ЛП)

Лай у входной двери — наименьшая из моих проблем, но он усиливает шум, а значит, усиливает тревогу и потребность, чтобы все это прекратилось. В последнее время я чувствую себя намного лучше от того, что меня окружает тишина. Раньше я наслаждалась городской суетой, но теперь я жажду тишины этого лета в Кентукки.
Я бросаю взгляд на часы, прежде чем замотать волосы полотенцем. Сейчас только 6:22 утра. С тех пор как я проснулась, у меня на повторе звучат лучшие хиты Этты Джеймс, чтобы поднять настроение после дерьмового ночного сна, вызванного огромным количеством размышлений.
Несколько дней назад я отправилась на фермерский рынок Фиаско и выбрала самый красивый на вид базилик и самые сладко пахнущие персики. Персики и тесто от «Crescent de Lune», от которого я не смогла отказаться чуть раньше на неделе, стали отличным способом отвлечься, когда я встала с постели. За этим занятием легко потеряться на некоторое время, а выпечка напоминает мне о папе.
Моя кожа все еще влажная, но я натягиваю хлопчатобумажные шорты и майку с пола, опять же, из-за этого забытого чертова полотенца. Я выключаю таймер, надеваю рукавицы для духовки и достаю открытый пирог. Джулеп сидит у моей входной двери, и ее виляние задницей и хвостом — это отличное приветствие. Я протягиваю ей руку, чтобы она сначала понюхала меня.
— Привет, красотка.
Перед ней лежит что-то похожее на кусок серой ткани.
— Что это? О! Чертова гадость, — шиплю я и отшатываюсь назад, когда дотягиваюсь до него, чтобы взять в руки. Это не ткань. — Ты принесла мне подарок? — Да, это сброшенная змеиная кожа. Потрясающе. Теперь мне придется думать еще и о том, что здесь водятся змеи. Я смотрю в ее большие карие глаза, и она действительно самая милая собака, которую я когда-либо встречала. — Хочешь пить, Джулеп? — Она негромко поскуливает и лает, как будто понимает меня. — Давай. — Я открываю дверь пошире, и она следует за мной. Я наливаю в миску воды, которую она нюхает, но не пьет, а затем осматривается, обнюхивая коттедж.
— А где твой большой, флиртующий папочка? — спрашиваю я игривым голосом, и смеюсь, как только произношу это. Даже потеряв сон из-за произошедшего, я не могу сдержать улыбку, вспоминая, как он стоял там, засунув руки в задние карманы, и кричал в ответ, что дружбы ему будет недостаточно. Он знал, что я имела в виду, когда предлагала выпить по бокальчику на ночь, но не согласился.
Грант Фокс не похож на тех мужчин, к которым я привыкла. В частности, одного из них, — более утонченного, милого и увлеченного. А еще — лжеца. Обманщика. Я крепко зажмуриваю глаза. В точности как я сейчас.
Взбиваю порцию бурбона с сахарной пудрой и щепоткой ванили, разбавляю водой и выливаю на теплый пирог. Черт, это будет вкусно. Джулеп садится на пол рядом со мной и скулит.
— Я знаю, пахнет вкусно. — Я беру оставшуюся дольку персика и протягиваю ей. — Думаю, он может послужить благодарностью и поводом попросить об услуге, что скажешь?
Она отрывисто лает.
— Я тоже так думаю.
Я надеваю шлепанцы и чмокаю губами, чтобы она шла за мной. Воздух кажется почти таким же влажным, как и покрытая росой трава, и мои ноги промокают, пока я иду к его дому. Сегодня будет жарко, если уже ранним утром так тепло. Может, мне даже не стоило беспокоиться о том, чтобы принять душ — к концу дня я все равно вспотею и буду нуждаться в еще одном.
Что, если я расскажу ему? Все. Всю правду о том, почему я оказалась здесь, и обо всем, что к этому привело? Я бы доверила ему хранить тайну. Но ему пришлось бы лгать ради меня. Ему бы это не понравилось. А что, если все это окажется просто приятным времяпрепровождением и ничем больше? Тогда кто-нибудь узнает, кто я. На такой риск я не готова пойти.
Я сжимаю кулак и сильно стучу во входную дверь. Интересно, дома ли он вообще? Когда я стучу снова, я слышу движение за дверью, и Джулеп испускает короткий лай. Она остается рядом со мной на крыльце, как будто это не ее дом, хотя внизу есть собачья дверца, через которую она могла бы войти.
  
— Джулс, ты теперь стучишь? — со смехом говорит Грант, открывая дверь. Его волосы мокрые и растрепанные. Но не это приковывает мое внимание. Это татуировки, которые тянутся от его бицепсов вверх по каждому плечу. Очертания и тени фигур, которые, если бы я могла заморозить время, я бы обвела пальцем и попыталась разгадать. Это нехорошо. Я пытаюсь проглотить комок в горле. Не помогает и то, что он стоит прямо передо мной, прислонившись к дверному косяку, и единственное, что есть на нем, — завязанное на бедрах темно-синее полотенце.
Он распахивает дверь шире, мускулы на его скульптурной руке напрягаются и привлекают внимание к его широкой груди. Темные волосы на ней — это дорожная карта его тела, которая позволяет мне определить, где заканчивается грудь и начинается пресс. Он намного больше меня. Выше. Шире. Со своим подтянутым телосложением Грант Фокс выглядит впечатляюще.
— Ты что-то хотела, Лейни?
Я натянуто улыбаюсь. Что это за слова? Кто так приветствует людей?
— Я испекла пирог с персиковой начинкой и капелькой бурбона. — Я наклоняю голову. — Для тебя. За то, что ты поддержал меня вчера вечером в «Hooch». Я ценю, что ты сделал это.
Я протягиваю ему теплую сковородку, и удивленное выражение его лица умиляет. Так что я надеюсь, что мне повезет.
— И у меня закончилась горячая вода, так что мне нужно воспользоваться твоим душем и смыть кондиционер с волос.
— В той поилке для лошадей свежая вода с самого утра, — говорит он так быстро, что я понимаю, что он говорит несерьезно.
Я подмигиваю ему.
— Может быть, в следующий раз.
Усмехнувшись, он открывает дверь пошире и жестом приглашает меня внутрь.
— Просто нужно отрегулировать клапан на скважине. Я сделаю это, как только оденусь. А пока можешь воспользоваться моим душем.
В его доме светлее, чем я ожидала. У этого задумчивого, молчаливого мужчины хороший вкус. В его доме в стиле ранчо все расположено на одном уровне. Окна, выходящие на восток, занимают почти всю стену просторной главной комнаты. Это идеальный вид на поместье на восходе, когда небо окрашивается в самые красивые оттенки, солнце наконец поднимается над линией горизонта, сжигая ночь и оставляя после себя дымку.
— Здесь красиво, — говорю я, оглядывая комнату. Напротив меня — камин. Ни телевизора, ни развлекательной системы, только большой кожаный диван и журнальный столик, заваленный бумагами и книгами. На кожаном кресле рядом с ним лежит теплый плед, наполовину сползший на пол, как будто он сидел там, а потом отправился спать.
— Мне нравится, — говорит он хриплым голосом за моей спиной. Как будто утро наступило для него слишком рано. — Это был первый дом на нашей территории. Дом Гриза и моей бабушки.
Повернувшись, я наблюдаю, как он достает тарелки с открытых полок.
Почему было так мило услышать, как он говорит «моей бабушки»?
— Сейчас он выглядит совсем по-другому, но когда Эйс захотел построить свой собственный дом, я спросил Гриза, не будет ли он против продать его мне, когда будет готов. Это было чуть больше пяти лет назад. — Он улыбается. Ему идет улыбка, это точно. — Это был длительный проект, но я был очень занят. Превратил гараж в рабочее пространство. Пришлось очень многое обновить.
— Ты сам все это сделал?
— Большую часть. Мне помогли с электрикой и сантехникой, но все остальное я сделал сам.
Раньше я не считала это чем-то возбуждающим, но, оказывается, на меня это производит впечатление — что кто-то может сам отремонтировать свой дом.
Когда мы смотрим друг на друга долгое мгновение, я вспоминаю, зачем я здесь.
— Душ?
— Вон там, первая дверь слева — гостевая ванная. Полотенца в шкафу за дверью.
— Я быстро. Только ополоснусь.
Его глаза отрываются от моих ног, когда он прочищает горло.
— Не торопись.
Ванная комната так же хорошо оформлена, как и весь остальной дом. Простые белые стены и черная матовая сантехника. Душевая кабина выложена белой плиткой, а вместо двери — стеклянная перегородка. Здесь все без излишеств, но это очень подходит ему по стилю. Грант не производит впечатление человека, который любит вычурность. Мне требуется всего несколько минут, чтобы ополоснуть волосы и вытереться полотенцем.