( Не ) настоящая жена для магната (СИ)

Я подняла глаза. Герман внимательно смотрел на меня. Некоторое время мы сидели в тишине, нарушаемой лишь звуком торопливых шагов персонала. Наконец, мужчина поднялся и, замерев передо мной во весь рост, дружески подмигнул.
— Не думайте о прошлом. Жизнь слишком прекрасна, чтобы тратить ее на грустные воспоминания. Лучше оглянитесь по сторонам. У вас есть все, что нужно для счастья, — с этими словами он кивнул в сторону лифта.
Я проследила за его взглядом и увидела Артема. Муж, улыбаясь, шел к нам. В строгом деловом костюме и белоснежной рубашке. Истинный хозяин жизни. Моей жизни…
Как же я его любила! Иногда я боялась силе собственных чувств. Казалось, человек просто не может быть настолько привязан к кому-то. Так, чтобы всецело покориться ему, раствориться в нем без остатка.
На моем пальце сверкало его кольцо — бриллиант столь изумительной чистоты и огранки, что порой я не могла оторвать от него глаз, точно он обладал какой-то магической силой. Символ того, что я больше не одна. И он не мог укрыться от внимания сестры.
Маша точно его заметила…
Холодок дурного предчувствия прошелся по моему позвоночнику, стирая улыбку с губ.
Что же я скажу ей? Как объясню…
Слезы снова выступили у меня на глаза.
— Олененок? — спросил Артем, обнимая меня. — Что-то не так?
Все… все не так. Почему каждый раз, когда я хочу стать счастливой, возникает какое-то новое препятствие? Почему все так? За что?
— Марин, скажи мне, от чего эти слезы? Что случилось?
— Я просто… просто счастлива, вот и все, — прошептала я, пряча лицо у него на плече.
Артем притянул меня к себе, целуя волосы, висок, стирая мокрые дорожки с щек и слегка покачивая из стороны в сторону. Я бы хотела навсегда остаться в этих объятиях. И чтобы не было никаких проблем. Чтобы ни одна преграда не стояла у нас на пути.
Осторожно подхватив меня под руку, муж отвел меня в комнату отдыха, где мы часто бывали прежде. Усадив меня в одно из мягких кресел, он вытащил из кармана носовой платок и вытер мне глаза.
— Лучше?
Я молча кивнула.
— Вот и хорошо, — Артем присел передо мной на корточки и взял мои холодные руки в свои. — А теперь рассказывай, почему ты плакала, — наклонившись, он провел губами по моей ладони. — Хватит с нас тайн.
Я подняла голову и посмотрела на него.
— Маша… — наконец, я заставила себя заговорить. — Она пришла в себя.
— Так это же замечательно! Значит, скоро можно будет провести пересадку, и мы вернемся домой.
Домой…
Это слово ранило в самое сердце.
А есть ли он у меня?
Я сделала медленный вдох.
— Я… я боюсь, Тем. Мне очень страшно…
Артем нахмурился. Между его густых темных бровей залегал глубокая складочка.
— Маша ведь не знает ничего… про нас, про маму с папой… — мой голос предательски задрожал, в глазах снова заблестели слезы. — Она возненавидит меня. Никогда не простит… Боже, что мне делать?
Артем резко встал и, подхватив меня на руки, усадил на свои колени и крепко прижал к себе.
Его горячее дыхание коснулось моего виска, твердые губы проложили цепочку поцелуев до самых губ.
— Марина. Моя маленькая глупая девочка. Как же ты любишь драматизировать.
— Но это правда! Маша должна была стать твоей женой, она хотела этого, готовилась, а теперь…
— А теперь моя жена — ты. И я люблю тебя, дурочка. Слышишь меня?! Люб-лю, — повторил по слогам. — Так что хочет она этого или нет, нравится ей это или не нравится, но Маша должна это принять!
Артем поцеловал меня. Долго и жадно, будто клеймил своей печатью, присваивал и ставил перед фактом:
«Его. Только его. Не отпустит».
  
Глава 22
 
Марина
Следующие несколько недель были подобны стремительному водовороту красок и событий. Деловые поездки мужа, многочисленные светские мероприятия, работа над новой серией книг для подростков. Все мои дни были расписаны буквально поминутно, чему я радовалась искренне и от всего сердца. Работа и семейная жизнь поглотили меня с головой, не оставив ни секунды на меланхолию и мысли о прошлом.
 
Я рассказала сестре о нас с Темой почти сразу же. Никогда еще правда не давалась мне так тяжело! Сердце разрывалось, душа горела от вида ее метаний. Маша не желала меня слушать. Она кричала, обвиняла меня в предательстве, словно я специально взяла и полюбила его, ей назло.
— Как ты могла, Марин?! — еще долго ее слова не выходили у меня из головы. — Ты ведь знала, как он мне нужен. Знала и все равно забрала его у меня. За что? Что плохого я тебе сделала?!
— Ты, правда, так думаешь? По-твоему я могу так с тобой поступить?
— Ты уже это сделала! Ты специально его соблазнила, потому что всегда мне завидовала. Всегда! Я же знаю, как ты меня ненавидишь. Тебе не нравилось, что родители любят меня больше, а на тебя им плевать! Вот и с Артемом так же. Он в меня влюбился! Меня позвал замуж! Но ты и его отобрала у меня. Предательница! Ненавижу! Ненавижу!
— Прекрати сейчас же! Что ты такое говоришь?
Но она не слушала. Бросалась жестокими обвинениями, не обращая внимание ни на меня, ни на перепуганную медсестру, что отчаянно пыталась ее угомонить. В эту минуту я впервые задумалась о том, что совсем не знаю свою сестру. Мы с ней такие же чужаки, как два случайных прохожих на улице. Между нами никогда не было ничего общего. Наконец-то, я это приняла.
— Мне жаль, что все так вышло, — я уже собиралась уходить, но что-то заставило меня остановиться.
Повернувшись к сестре, я приглушенно всхлипнула и произнесла твердо:
— Видит бог, я не хотела, чтобы все так сложилось. Ты прекрасно знаешь, что меня заставили притвориться тобой. Почему я это сделала и что за люди наши родители, тебе тоже известно… Но в том, что мы с Артемом полюбили друг друга, моей вины нет… Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь меня и перестанешь обижаться. Будь осторожна и береги себя… Прощай!
В то утро я оборвала последнюю нить, которая связывала меня с семьей.
Я не стала говорить мужу об этой ссоре. Просто сообщила, что готова вернуться в Москву. Здесь меня уже ничего не держало.
Мы вылетели из Франции в тот же день, оставив Машу на попечении лучших специалистов и нашей матери. Как ни парадоксально, но сестра предпочла ее мне и была в своем решении непреклонна.
Отца после той я истории я больше не видела. Да и, если честно, не хотела видеть. А с матерью у нас никогда не было нормальных отношений. Конечно, она пару раз подходила ко мне, пыталась оправдаться, давила на жалость. Но мне уже было все равно. После того, как отец «открыл мне глаза» на истинное положение дел, ее стенания больше не работали.
Поэтому, когда наш самолет приземлился в Москве, я твердо решила начать жизнь с чистого листа.
Мы жили за городом, в живописном поселке на берегу искусственного озера. Дом Артема представлял собой красивое двухэтажное строение из натурального камня, выполненное в старом английском стиле. Фасад его украшали заросли плюща, а из арочных окон открывался неповторимый вид на двор — уютный, с ухоженными розовыми кустами и узкими дорожками, посыпанными гравием.
Я влюбилась в это место с первого взгляда. Это было необыкновенное, непередаваемое чувство. Впервые переступив порог нашего дома, я почувствовала себя странников, который после долгих лет скитаний и одиночества, наконец, нашел дорогу к дому. В то самое место, где его ждут и любят…
— Ну? Как вы там? — спросила бабушка, выдернув меня из мыслей и вернув внимание обратно на экран ноутбука.
— У нас все хорошо. На прошлой неделе я впервые принимала гостей в качестве хозяйки. Мы праздновали новоселье, — я улыбнулась своим воспоминаниям. — Жаль, что ты так и не смогла приехать.
— Ты же знаешь, я не могу оставить Нину Петровну одну…
Бабушкина близкая подруга недавно пережила серьезное потрясение. Ее единственного сына посадили в тюрьму, у бедной женщины никого не осталось.