Беги, новенькая!

Я ещё успела положить рюкзак на парту, когда в поле моего зрения появился Игорь – высокий, худощавый, с ухмылкой человека, который искренне уверен, что весь мир существует для его развлечения.
– Ты слишком напряжённая, новенькая, – бросил он громко. – Расслабься. Тут никто не ждёт от тебя искренности.
Все повернулись в нашу сторону. У меня зачесались руки дать подзатыльник этому придурку.
  
– Не твоя проблема, Игорь, – спокойно проговорила Рая, разбирая портфель. – Если хочешь пообщаться, начни без хамства.
– Хамство – моя слабость, – хмыкнул парень.
– Тогда лечи её подальше от нас, – раздался сзади низкий голос.
Марат обосновался на парте за моей спиной, расслабленно, почти вальяжно – как тот, кто никуда не спешит и точно знает, чем всё закончится.
– Игорёк, – продолжил он лениво, – если не хочешь провести вечер в травмпункте, просто закрой рот.
В классе стало тише.
– Ничего себе, – протянул Игорь. – Тогда пусть новенькая принесёт мне в больничку апельсины.
Я не сдержалась:
– Могу предложить грецкие орехи. Неочищенные.
Марат приподнял бровь. В его взгляде мелькнул короткий, почти незаметный интерес – и тут же исчез.
– Подкатывай к новенькой вне школы, – бросил он Игорю, теряя к разговору интерес. – Не хочу смотреть на твои нелепые потуги.
Звонок вовремя оборвал этот разговор, и класс нехотя переключился на урок. Учитель что-то говорил у доски, мел скрипел, формулы появлялись и стирались – всё шло своим чередом, слишком спокойно для того, что происходило у меня внутри.
Я несколько раз ловила себя на том, что смотрю не в тетрадь, а в пространство перед собой. Слова Раи не выходили из головы. «Не все играют по-честному».
Я украдкой посмотрела по сторонам. Игорь переговаривался с кем-то через ряд, криво усмехаясь. Пара девчонок впереди склонились друг к другу, бросая быстрые взгляды в мою сторону.
Может, мне показалось.
Я перевела взгляд дальше – на последнюю парту.
Марат сидел, откинувшись на спинку стула, лениво вращая ручку между пальцами. В какой-то момент он поднял глаза. Прямо на меня.
Наши взгляды встретились – на секунду, не больше. Но этого хватило, чтобы я резко опустила глаза в тетрадь, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. Я вдруг остро почувствовала себя мышью, которая только что поняла: кошка заметила её давно – просто ждала, когда появится аппетит.
***
Когда уроки закончились, я впервые за день почувствовала облегчение. Я справилась. Я не сломалась. Это уже что-то.
Мы с Раей направились к выходу, когда дорогу нам преградил Марат. Его холодный взгляд остановился на мне.
– Уже уходишь, Кис-Кис? Тогда увидимся у тебя дома. Хочу посмотреть, как ты живешь.
Я напряглась.
– Верни ключи, – сказала я ровно.
– Зачем? – усмехнулся он. – Я и без них справлюсь.
– Хочешь, я напишу заявление?
Он улыбнулся – лениво, опасно.
– Попробуй.
На секунду пространство вокруг сжалось. Его взгляд был холодным и цепким, словно он проверял, выдержу ли.
Потом Марат достал ключи и небрежно бросил мне их.
– Беги, новенькая, – сказал он. – Я дам тебе фору.
Я поймала ключи и шагнула к выходу. Пора отсюда валить.
Марат, не сводя с меня глаз, сделал прощальный жест – лёгкое движение двумя пальцами вдоль губ, будто штрих к картине, которую он уже нарисовал в голове.
Я вырвалась на улицу. Воздух пахнул дождём и пылью школьной плитки. Остановившись, я подняла лицо к небу.
Я не знала, во что ввязалась.
Знала только одно: назад дороги больше нет. И этот год либо сломает меня – либо я сломаю его первой.
 
Глава 3
 
Дом встретил меня прохладной тишиной, давая передышку перед новым ударом. В прихожей пахло свежевыстиранным бельем и ароматическими палочками, которые мама привезла из нашей старой жизни. Но новая квартира по-прежнему оставалась чужой, будто жила собственной жизнью, а мы были лишь временными гостями.
Я сняла обувь, поставила сумку на тумбочку и прошла на кухню. Дома никого не было, родители ещё были на работе, занятые своей новой научной лаборатории, куда их, талантливых биологов, пригласили работать.
Я достала из холодильника макароны по-флотски и поставила в микроволновку. Пока еда разогревалась, я смотрела в окно, пытаясь понять, почему моё сердце бьется так тяжело и тревожно, а в горле будто встал ком. Неужели Марату удалось запугать меня?
Домашнее задание стало моей попыткой отвлечься от назойливых мыслей, но смысл учебных параграфов ускользал от меня. Я перечитывала конспекты по правоведению, делала пометки в книгах, но мысли то и дело возвращались к Марату: к суровым линиям лица, к холодному голосу, который легко мог превратить простую реплику в вызов, к той искре, что мелькнула в его глазах, когда он почти позволил себе улыбнуться…
Сердце забилось еще сильнее, заставляя меня нервно откинуться на стуле, накрывая пылающее лицо ладонями. Я не должна думать об этом парне так часто. Это нездорово, в конце концов!
Тяжко вздохнув, я включила ноутбук и открыла ленту соцсетей. Тут же выскочило сообщение от одного из моих новых одноклассников – Александра. "Привет! Как тебе первый день? Не удивлюсь, если ты разочарована. Но дальше будет лучше, уверяю!"
Я удивлённо приподнял брови. В школе я особо не заметила его желания со мной общаться. Зайдя к парню на страничку, я невольно улыбнулась. Его профиль был таким же спокойным и сдержанным, как и его манера общаться в школе. На всех фото он держал нейтральную улыбку, а иногда – лёгкую иронию в глазах, словно говорил: «Я здесь, чтобы слушать и помогать, но не забываю держать дистанцию».
Но очки в тонкой оправе подчеркивали его мягкий взгляд, а пшеничные отросшие волосы делали похожим на Есенина. Глаза скользнули по снимкам парня, среди которых было пару фотографий с родителями, и я ощутила странную смесь тепла и радости. Я почему-то была уверена, что Саша может быть хорошим другом, даже если он немногословен и сторонится людей.
Соцсети на время стали моим окном в мир, который мог дать ощущение контроля над реальностью. Рая уже успела добавить меня в театральный кружок, о чем тут же радостно сообщила. Мы попереписывались, обсуждая расписание и планы на завтра.
Спустя какое-то время меня добавила в друзья Олеся. Как я и думала, ее страничка пестрила живыми фотографиями с яркими подписями. Я поймала себя на том, что улыбаюсь экрану.
Постепенно тревога отпускала меня, я позволила себе расслабиться, налила чай и включила сериал "Очень странные дела". Я уже и не помнила, сколько раз пересмотрела этот сериал, но теперь, когда вышел легендарный новый сезон, я решила освежить в памяти все части.
За сериалом и ароматным чаем я не заметила, как пролетел остаток дня. На улице стремительно темнело. Закрыв ноутбук, я позвонила маме. После долгих гудков она рассеянно ответила мне, что они с отцом обустраивают новую лабораторию и, скорее всего, останутся там ночевать, так как к утру им нужно собрать какой-то супер-микроскоп.
Блин.
Заверив маму, что со мной все в порядке, я убрала телефон. Поужинав, я умылась, переоделась в свою любимую пижаму и, доделав домашнее задание, выключила свет и упала на кровать. Мне просто нужны были тишина и покой. Просто тишина…
Я оказалась на границе между сном и явью. В комнате почти не было света, шум ветра заставлял думать, что кто-то шепчет за стеной. Тени от деревьев шевелились за окном. Я закрыла глаза, пытаясь найти привычные образы – тепло старого дома, звуки приготовления ужина, спокойствие без вопросов о моём будущем. Но вместо этого во мне нарастало непонятное волнение.
  
Я свернулась калачиком под одеялом, лицом к стене, и считая вздохи, попыталась превратить тревогу во что-то похожее на сон. Но каждый раз, когда я погружалась в темноту, меня царапали звуки: легкий стук по стеклу, тихий дребезг кухонной раковины, шелест листвы, скрип половиц – и над всем этим нависал Марат. Его слова звучали в голове так громко, словно он стоял рядом и говорил прямо в ухо: «Беги, новенькая. Я дам тебе фору».