Смерть в театре (сборник)

— Если вы мне больше не доверяете...
— Все началось сначала? Если хотите, могу поклясться всем самым для меня дорогим, что я полностью вам доверяю. Поэтому начинаю с просьбы: не пускайте ко мне никого, кроме вашего друга — капитана.
— Его? — с ужасом воскликнула секретарша.
— Если меня не будет в кабинете, значит, я наверху. Когда вернусь, дам вам знать.
Он направился к доктору в кабинет.
«Честное слово,— подумал Шанс,— все словно помешались».
Повернувшись спиной к письменному столу Шанса, Джералд Браун стоял перед портретом Люси Тауэрс.
Шанс тоже посмотрел на него, и внезапно комната закружилась у него перед глазами.
С трудом добравшись до своего кресла, Шанс буквально упал в него, чувствуя, что его не держат ноги.
За несколько минут его отсутствия кто-то искромсал «парадный портрет» актрисы, изрезав его на куски...
  
 Ч А С Т Ь  Ч Е Т В Е Р Т А Я
 
Глава I
Больше всего пострадало лицо Люси: его исполосовали вдоль и поперек, и обрывки холста длинными лентами свисали вниз. Но и на остальной части портрета красовалось множество дыр. Совершивший этот варварский поступок либо очень торопился, либо считал, что самое важное — испортить красивое, надменное лицо артистки.
— Полагаю, портрет был цел до того, как вы с Люси поднялись наверх? — спросил Джералд.
Видимо, доктора Брауна настолько потрясло увиденное, что у него немного дрожал голос.
Шанс только кивнул головой, ему перехватило горло, он не мог говорить. Дважды нажав на звонок, он вызвал секретаршу. Сияющая мисс Дженсон появилась в ту же минуту. Кризис миновал, настроение у нее поднялось.
Шанс молча указал ей на изрезанный портрет Люси. Мисс Дженсон вскрикнула точно собака, которой наступили на лапу.
— Мистер Темпест...— горестно прошептала она.
Шанс сам удивился спокойствию, с которым он говорил:
— Десять минут назад я поднялся к себе с Люси. Возможно, пятнадцать минут — не больше, Джейн! И портрет был цел... Кто сюда входил?
— Никто.
— Кто вообще приходил в контору сегодня?
Мисс Дженсон принялась перечислять, загибая пальцы:
— Полицейский, Люси, Джо Розен, который хотел узнать, может ли он работать на сцене, несмотря на то, что ведется расследование смерти миссис Тауэрс. Я ему разрешила, поскольку никаких запрещающих указаний не получала. Потом пришел курьер с почты, принес известное вам письмо. Далее, посыльный от фирмы «Брандт» по вопросу, о котором звонил вам Хэролд Фридман.
— И все? Сами вы не выходили из конторы, Джейн?
— Выходила, но вместо меня в кабинете сидела Эстер. Меня вызывал полицейский по поводу письма и всей этой гнусной истории. Мы разговаривали в кабинете Джерри Фарба, который был свободен. Отсутствовала я минут десять.
— Попросите сюда Эстер.
Эстер, машинистка высшего класса, печатала быстро и без ошибок, ей доверяли самые ответственные документы.
Когда Эстер появилась на пороге, даже не сняв очки, Шанс показал ей испорченный портрет Люси. Добродушная толстушка была потрясена.
— О! Мистер Темпест! Такой великолепный портрет! Какая жалость!
— Мы с Джейн только что припоминали, кто утром приходил в контору. Она назвала капитана Полхэма, Люси, Джо Розена, почтальона, посыльного от Брандта. Потом она уходила беседовать с капитаном в другой кабинет. Скажите, Эстер, кто-нибудь еще заходил?
Смутившись, машинистка, указала на доктора Брауна.
— Вас спрашивал вот этот джентльмен.
Джералд потряс головой, как будто хотел избавиться от какого-то наваждения:
— Верно, Шанс, извините меня, я совсем про это забыл. Когда я приехал сюда утром, то первым делом заглянул в контору справиться, не в кабинете ли вы. Мне хотелось вначале потолковать с вами. Эта молодая особа ответила, что вы заняты, тогда я отправился уже в вашу квартиру.
— Понятно,— сказала Шанс.— А теперь, мои дорогие Джейн и Эстер, прошу вас хорошенько подумать, не забыли ли вы о ком-нибудь, о каком-либо служащем или актере, который вам давно примелькался и поэтому на него даже не обратили внимание. Например, не заглядывал ли Хемингуэй? Или кто-то еще?
 
Девушки молча переглянулись.
— Больше я никого не видела,— первой ответила Джейн.— К тому же я выполняла ваше распоряжение, сообщала всем по телефону об отмене репетиции, переносе премьеры в Бостоне. Капитан Полхэм и Люси пришли в то время, как я звонила. Кроме них я никого не видела.
Немного подумав, Шанс поручил секретарше:
— Джейн, попытайтесь найти капитана Полхэма и попросите его как можно скорее зайти ко мне. А если не найдете, передайте ему через кого-нибудь записку с этой просьбой. И вызовите сюда Хемингуэя.
— Хорошо, мистер Шанс.
— И никого не впускайте сюда, пока Хемингуэй не увидит портрет. Кроме самого Хемингуэя, разумеется. Все понятно?
— Да, конечно.
— Действуйте!
Обе девушки быстро вышли из кабинета, и Шанс снова уселся в кресло.
Он взмок от волнения, пот градом катился по лбу.
— О каком письме вы все время говорили? — поинтересовался Джералд.
— Думаю, у меня нет никаких оснований скрывать от вас это. Полхэм все равно вам расскажет, поскольку вы входите в список «посторонних» подозреваемых.
Хотя Полхэм и забрал с собой анонимные письма, Шанс запомнил их и дословно передал Джералду.
— Любопытная реакция на злодеяние,— задумчиво проговорил доктор.— Цепочка последовательных действий. Впрочем, так бывает всегда. Вернее, почти всегда. Кто-то похищает ребенка, потому что у него нет своего, и стоит этому факту стать известным, как нечто аналогичное случается в другом месте. Миссис Тауэрс падает вниз с перехода, и вот уже появляется письмо с угрозами, затем — изрезанный портрет, и один Бог знает, что нас ждет впереди.
— Вы считаете, между данными случаями есть прямая связь?
— Откровенно?
То, с каким выражением Джералд произнес это слово, заставило Шанса насторожиться.
— Вижу, у вас уже сложилось вполне определенное мнение?
— Ну... предварительные соображения, но не для Полхэма, разумеется.
Джералд взял сигарету и необычно долго ее раскуривал.
— Я сейчас изложу вам наиболее благоприятную версию...
— Наиболее благоприятную?
— Да, которая устроила бы не только меня, но, по-видимому, и всех остальных. Мне хотелось бы верить, что смерть миссис Тауэрс наступила в результате несчастного случая. Почему — неизвестно, но она сама вышла на этот переход, у нее закружилась голова, и она свалилась через перильца вниз... Возможно, у нее случился мозговой спазм, сердечный приступ... Мало ли что? Может быть, нам поможет разобраться в этом вскрытие? Совершенно очевидно, что существует какой-то злой и осторожный человек, люто ненавидящий Люси, который воспользовался случившимся, чтобы напутать ее, внести в ее душу смятение. Не исключено, что он и дальше будет продолжать в том же духе или же обвинит ее более открыто.
— Да, это предположение, как вы правильно заметили, всех бы устроило. Но вы сами в него не слишком верите?
— Я продолжаю на это надеяться, потому что моя вторая версия куда хуже... Миссис Тауэрс вчера вечером решает отправиться к вам. Никто не мог знать о ее планах. Она поручила Марте дозвониться до вас. Зачем она к вам поехала? Видимо, у нее было нечто срочное и важное, о чем она хотела вам сообщить, но это «нечто» не устраивало кого-то. Остановить миссис Тауэрс не представлялось возможным, и ее специально заманили на переход...
— Тайный враг?
— Не отвлекайтесь,— сказал Джералд.— Ведь до вчерашнего дня вы не встречались с миссис Тауэрс-старшей? Единственное дело, которое связывало вас с нею,— моя предполагаемая женитьба на Анне и уже свершившийся брак Джеффри и Шарон. Верно? Она ни разу не выходила из дома на протяжении десяти или двенадцати лет, и вот вчера впервые решилась. Для чего? Чтобы переговорить о наших с Анной планах? Но с этим не надо было спешить... Если бы ей даже хотелось выяснить у вас что-то обо мне, она могла попросить вас заехать к ней в ближайшие дни. Ее же приезд к вам в столь поздний час доказывает, что она страшно торопилась, боялась промедлить. Следовательно, дело связано с Джефом.