Смерть в театре (сборник)

— На краба? — продолжал смеяться Эллери.
Старик пожал плечами.
— Я же не говорю, что это был краб. Может быть, пара сумасшедших акробатов или борцов тренировалась на полу коридора. Но это было похоже на краба, огромного краба. Ростом с человека, даже больше, Эл. Инспектор нервно встал и схватил руку Эллери.— Посмотри на меня, будь добр. Как я выгляжу? В порядке? Не страдаю ли я галлюцинациями, как ты думаешь?
— Хотел бы я знать, что с тобой,— хихикнул Эллери, бросаясь в кровать.— Видел краба! Если бы я не знал тебя гак хорошо, я бы расценил твоего краба как порождение зеленого змия и решил бы, что ты хватил лишнего. Краб! - Он покачал головой. - Послушай-ка, давай разберемся в этом как разумные люди, а не как дети, находящиеся в доме с привидениями. Я разговаривал с тобой, отец, стоя лицом к тебе. Ты смотрел вперед, вдоль коридора. Скажи точно, где ты увидел это самое твое фантастическое животное, дорогой инспектор?
Инспектор взял дрожащими пальцами понюшку табака.
— Вторая дверь от нашей по коридору,— шепнул он и чихнул.— Вероятно, это была игра воображения, Эл. Было ведь очень темно.
— Жаль,— протянул Эллери,— будь там посветлее, ты бы увидел по меньшей мере ихтиозавра. А что делал твой друг краб, когда ты его заметил и начал дрожать от страха?
 - Не приставай ко мне,— жалобно сказал инспектор.— Я едва успел взглянуть на него, и он удрал.
— Удрал?
— Это единственно подходящее слово,— сказал инспектор.— Удрал в дверь. А потом и ты слышал, как щелкнул замок. Ты же слышал?
—- Все это,— заявил Эллери,— требует расследования.— Он спрыгнул с кровати и направился к двери.
— Эллери, ради Бога, будь осторожен,— начал причитать инспектор.— Ты просто не имеешь права шарить ночью по чужим домам.
— В ванную комнату я имею право пройти,— с достоинством сказал Эллери, открывая дверь и исчезая.
Инспектор сидел, покусывая пальцы и качая головой. Потом он встал, снял пиджак, рубашку, отстегнул подтяжки, потянулся и громко зевнул. Он чувствовал себя очень усталым. Усталым, сонным и... испуганным. Да, признался он себе, будучи наедине с собой в той комнатке без дверей, которая называется душой и в которую никто, кроме него, не может заглянуть. Старый Квин с Центральной улицы был испуган. Это было странно. Он и раньше не раз испытывал чувство страха. Было бы глупо выдавать себя за бесстрашного рыцаря, но в данном случае это был совсем другой страх. Страх перед неведомым. Это он заставлял его вздрагивать и вызывал желание быстро поворачиваться на явно воображаемые звуки за спиной. Поэтому он притворно зевал, потягивался и старался отвлечь себя от мрачных мыслей процедурой приготовления ко сну. И все же, несмотря на смех Эллери, который до сих пор звучал в его ушах, страх притаился в нем и не хотел уходить.
Он снял брюки, аккуратно положил их на кресло, затем нагнулся к одному из чемоданов. В это время что-то стукнуло в окно, и он подскочил, настороженно прислушиваясь. Но это была лишь полуопущенная штора. Движимый каким-то непонятным порывом, он быстро пересек комнату — серая мышка в белье — и потянул штору. Пока она опускалась, он мельком увидел то, что было за окном: огромную черную бездну. (И так оно и было на самом деле, как он узнал впоследствии: дом стоял на краю пропасти, глубиной не менее ста футов.) Его острые глазки взглянули в сторону. В тот же момент он отпрыгнул от окна, отпустил штору, которая с треском взлетела вверх. Бросившись к двери, он поспешно выключил свет, погрузив комнату в темноту.
Эллери открыл дверь их спальни и в изумлении застыл на пороге. Затем, как тень, скользнул в комнату и быстро и бесшумно закрыл за собой дверь.
— Папа,— прошептал он,— ты в постели? Почему у тебя темно?
— Молчи,— услышал он в ответ,— не шуми. Здесь происходит что-то подозрительное и, кажется, я начинаю понимать, в чем дело.
Эллери помолчал. Постепенно его глаза привыкли к темноте, и он начал смутно различать детали обстановки. За окнами слабо мерцали звезды. Его отец, босиком, в трусиках, стоял, скорчившись, почти на коленях в другом конце комнаты у окна справа. Эллери подбежал к окну и тоже стал выглядывать.
 
Боковое окно выходило в узкий двор, образованный выступом задней стены дома. Над выступом, на уровне второго этажа, находился балкон, который вел, вероятно, в спальню, соседнюю с комнатой Квинов. Эллери подошел к отцу в тот момент, когда воздушная призрачная фигура скользнула с балкона в дверь и исчезла. Белая женская рука сверкнула в темноте, протянувшись из комнаты и закрыв двойные двери.
Инспектор со стоном поднялся, опустил все шторы, прошлепал к двери и включил свет. От напряжения у него выступил пот.
— Ну? — прошептал Эллери.
Инспектор сидел на кровати, и его сгорбившаяся фигурка напоминала маленького полуголого гнома.
— Я хотел закрыть штору,— тихо сказал он, теребя кончики седых усов,— и увидел в боковое окно женщину. Она стояла на балконе, глядя в пространство. Я быстро выключил свет и стал наблюдать за ней. Она не двигалась. Просто смотрела мечтательно на звезды. Потом я услышал, что она всхлипывает, плачет, как ребенок. Тут вернулся ты, и она ушла в комнату, находящуюся рядом с нашей.
— Плакала? — Эллери прижался ухом к стене.— Ни черта не слышно через эти проклятые стены. Ну а что ты называешь подозрительным? Кто это был? Миссис Ксавье? Или эта сильно перепуганная молодая девушка — мисс Форрест?
— В этом-то и суть,— мрачно ответил инспектор.
Эллери посмотрел на отца.
— Изволите говорить загадками, да? — Он начал расстегивать куртку.— Ну, выкладывай, что там у тебя. Держу пари, это кто-то, кого мы еще не видели сегодня. Но в то же время и не краб.
— Угадал,— мрачно ответил инспектор.— Это была Мари Карро.— Он произнес это имя как заклинание.
Эллери на время прекратил борьбу с сорочкой.
— Мари Карро? А кто она такая? Никогда не слышал о ней.
— О Боже! — простонал инспектор.— Он никогда не слышал о Мари Карро! Вот что получается, когда воспитываешь невежду. Ты вообще читаешь когда-нибудь газеты, идиот? Она — это Общество, сынок, Высший Свет.
— Подумать только,—- ухмыльнулся Эллери.
— Голубейшая из голубых кровей. Мешок денег. Имеет влияние в официальных кругах Вашингтона. Ее отец — посол во Франции. Они французского происхождения, изгнанники времен Революции. Ее пра-пра-пра-кто-то и генерал Лафайет были дружны вот так.— Инспектор скрестил пальцы.— Вся их чертова семья — дяди, кузены, племянники — все на дипломатической службе. Она вышла замуж за кузена той же фамилии около двадцати лет назад. Он вскоре умер, детей не было. Замуж больше не выходила, хотя она и сейчас еще молода, ей, вероятно, тридцать семь лет.— Он остановился, чтобы перевести дыхание.
— Браво,— рассмеялся Эллери,— полная картина. Твоя старая фотографическая память опять работает. Ну и что же из этого? Говоря откровенно, я чувствую колоссальное облегчение. Мы начинаем докапываться до истины в этих бесконечных тайнах. Очевидно, существует причина, по которой скрывается присутствие здесь вашей драгоценной Мари Карро. Следовательно, когда сегодня сюда донесся рев поднимающегося в гору автомобиля, они засунули вашу драгоценную леди в ее спальню. Весь разговор о страхе перед ночными посетителями был чистейшей трепотней. Наш хозяин и все остальные всячески старались, чтобы мы не заподозрили, что она здесь. Хотел бы я знать, почему?
— Могу ответить,— сказал инспектор спокойно.— Я узнал об этом из газет перед нашим отъездом три недели назад. И ты бы знал, если бы обращал хоть малейшее внимание на то, что происходит в мире. Предполагается, что мадам Карро находится в Европе.
— Ого,— протянул Эллери. Он достал из портсигара сигарету и стал искать спички на ночном столике.— Интересно! Но вполне объяснимо. Здесь живет знаменитый хирург. Может быть, у леди есть какой-нибудь недостаток в ее голубой крови или в ее позолоченных внутренностях, и она не хочет, чтобы весь мир узнал об этом. Нет. Это, пожалуй, не то. Здесь что-то похуже. Так ты говоришь, плакала? А может, ее украли? — произнес он с надеждой в голосе.— Наш великолепный хозяин, например. Черт, куда делись спички?