Бестужев. Служба Государевой Безопасности. Книга вторая (СИ)

Сдёрнул одеяло и охренел. Там было ещё одно одеяло, сложенное так, словно лежит спящий человек. И только сейчас я понял, что, сбросив одеяло, разорвал сигнальную паутину магической ловушки. Как же я не увидел эту фигню сумеречным зрением? Я успел зажмуриться и отпрыгнул назад, когда яркая вспышка света, больно ударившая по глазам даже сквозь стиснутые веки, озарила комнату. Сопровождал это светопреставление оглушающий ба-бах.
Кабздец! Теперь о моём присутствии знают не только в этом доме, но и в соседних. Свет исчез так же быстро, как и появился. Надо бежать. Я открыл глаза и понял, что почти ничего не вижу. Окно открыл практически на ощупь, отошёл пару шагов назад и прыгнул. Как только ноги коснулись земли, весь двор и фасады дома ярко осветили прожектора, я почувствовал себя бактерией на предметном стекле микроскопа. Со всех сторон меня видно как на ладони.
Энергетический щит я активировал ещё до того, как коснулся одеяла, пули мне не страшны. Но могут быть не только они. К своему схрону не побежал, метрах в сорока слева была брешь между деревьями, где проще перепрыгнуть изгородь. Едва я начал разгон, на моём пути встали два охранника, направив на меня дула пистолетов. Они поняли, что я останавливаться не собираюсь, разошлись на шаг в стороны и открыли огонь по ногам.
Чертовски больно! Также примерно, как в бронежилете, пули защиту не пробили, но огромные синяки обеспечены. Я рванул к ним и прыгнул головой вперёд, широко раскинув руки. Обоих стрелков приложил об землю так, что они долго будут вспоминать, как дышать. Сам пару раз кувыркнулся через голову, вскочил и побежал к намеченному месту, чтобы покинуть территорию.
Когда перелетал через забор, в спину врезались несколько пуль. Я взвыл от боли, неудачно приземлился на асфальт и кубарем докатился до изгороди по ту сторону дороги. Отбил на хрен колени, локти и как следует приложился правым боком о высокий каменный забор.
Болело всё, особенно спина, я отчётливо чувствовал, куда попала каждая пуля. Но ныть и тереть ушибленные места нет времени, надо бежать. Я уже слышал издалека топот ног по мою душу. Я стартанул в сторону жилого массива, а когда изгородь слева закончилась, повернул налево. Ветер свистел в ушах несмотря на безветренную погоду. Пробежал метров триста и повернул направо. Преследователи сильно отстали, я перестал их видеть, когда забежал за первую многоэтажку. За следующей было двухэтажное здание небольшого торгового центра. Я с разбега сиганул на крышу.
С большим трудом затормозил, чтобы не свалиться с другой стороны, и шмякнулся плашмя между надстройками вентиляции. Вот теперь можно утихомирить пульс и дыхание, а потом заняться самолечением. Вряд ли догадаются, что я здесь прячусь, но всё может быть. Закрыл глаза и включил сумеречное зрение, если на крыше кто-то появится, сразу замечу.
Прошло где-то полчаса. Когда удалось полностью успокоить пульс и дыхание, началась тяжёлая война со сном. Я ведь не выспался как следует, а когда стресс отступил, началась отдача. Не хватило ещё захрапеть в своём укрытии. Посмотрел на часы, начало седьмого, небо на востоке начало светлеть, скоро взойдёт солнце. Я уже задрыг, как дворовый пёс в январскую метель. Пытался справиться с ознобом, получалось не очень-то хорошо.
Уже больше часа я валяюсь на холодной кровле, пожалуй, можно валить восвояси. Я осмотрелся, на крыше никого. Согнулся в три погибели, чтобы не увидели с улицы, шмыгнул вдоль бортика и выглянул вниз там, где торчали двухметровые буквы вывески магазина. Единицы куда-то спешащих в собачью рань прохожих и ни одного подозрительного человека, похожего на охранника или наёмника.
Я скользнул вниз по вертикальной направляющей вывески, которая заканчивалась метрах в четырёх над землёй, потом мягко спрыгнул вниз. Когда выпрямился во весь рост, от меня отшатнулась интеллигентного вида пожилая дама. Она вытаращила на меня глаза и поспешно ретировалась. Я сначала не врубился, потом чуть не заржал. Идущий по улице человек в грязном камуфляже и с шашками на портупее в центре города ранним утром это не то, что готов увидеть обычный человек. Хорошо хоть пистолетов на поясе нет.
 
Я отстегнул шашки, снял портупею и начал озираться, во что бы мне их завернуть. На балконе второго этажа сушился серый клетчатый плед, самое то. Свет в комнате не горит, значит, здесь ещё спят.
Свёрток выглядит нелепо, зато уже никто не скажет, что по городу ходит вооружённый человек, просто в грязном камуфляже. Небо становилось всё светлее, пора возвращаться на квартиру, чтобы не привлекать внимания. И чертовски хотелось спать. Душ, холодильник и кровать — это весь мой план на ближайшее будущее.
Когда открыл дверь квартиры, понял, что в план помимо моего желания придётся внести ещё один тяжёлый пункт — объяснения. Друзья стояли в прихожей вооружённые до зубов, завязывали шнурки на ботинках. По выражению их лиц можно было подумать, что они собираются убивать именно меня.
— И что всё это значит, Паша? — резко спросила Кэт. Антон и Андрей молча сверлили меня взглядом, ожидая ответа.
— Не спалось, решил прогуляться, — пожал я плечами, поставил свёрток в угол и начал снимать ботинки, словно ничего особенного не произошло. — А вы куда собираетесь? Надеюсь, за пиццей?
— За хрениццей! — рявкнула Кэт, отшвыривая в сторону свои ботинки. — С шашками ты погулять ходил?
Такой манеры общения я не терплю в принципе. Посмотрел на неё так, что она испуганно отшатнулась.
— Так, ребята, спокойно! — Андрей направил в нашу сторону открытые ладони. — Брейк! Давайте присядем и спокойно поговорим.
Мы прошли в гостиную, уселись вокруг стола, и я начал рассказывать о своих утренних приключениях. Когда уже заканчивал, Кэт ушла на кухню, разогрела завтрак и накрыла на стол. Ребята тоже ещё не ели, увидели, что меня нет и спешно стали собираться на выход. Где меня искать, они сразу догадались.
Хорошо подкрепившись, я понял, что очень сильно хочу спать. Пожелал друзьям хорошего дня и залез под одеяло. Некоторое время мучился мыслями, где теперь выцепить Софью, учитывая изменившиеся обстоятельства, потом всё-таки заснул.
Мне приснилось, что я сижу за столом в каком-то ресторанчике с причудливым интерьером, передо мной появлялись всё новые блюда, которые источали манящие запахи. Проснулся в буквальном смысле, пуская слюни. Оказывается, Андрей поставил на подушку прямо перед моим носом глубокую тарелку с чаннахи и аромат томлёного барашка с овощами поспособствовал моему пробуждению.
— Вот же зараза! — рыкнул я на него, но сам расплылся в улыбке. Он притащил моё любимое блюдо грузинской кухни. — Где ты это взял?
— Пока ты дрых, мы прогулялись по городу, сходили в пару музеев и в картинную галерею, потом нашли грузинский ресторан, откуда к носу вашего сиятельства прибыло это чудо. Приятного аппетита, ваше сиятельство! А теперь, чтобы ты вылез из-под одеяла, я сделаю так.
Он подхватил тарелку и с ускорением рванул из спальни. Гадёныш! Я нацепил на себя валявшийся на полу рядом с кроватью камуфляж и побежал за ним. Остальные уже сидели за столом и разливали чай по чашкам.
— Доброе утро! — брякнула Кэт, отрезая себе смачный кусок от огромного хачапури.
— Ага, доброе, два часа дня, — пробурчал я, загружая в рот кусок баранины.
— Ну, когда встал, тогда и утро, — ответил за неё Антон и тоже потянулся за хачапури. — Что дальше будем делать, Паш? Путь в усадьбу твоих родителей для нас отрезан. Если даже и не навсегда, то надолго.
— В курсе, — кивнул я. — Дорубил последний сук сегодня ночью. Появился новый вариант, как можно это сделать. Отец, несколько знатных гостей и компаньонов по концерну собрались ехать на охоту.
— И далеко они собрались? — поинтересовалась Кэт.
— А на фига далеко? — за меня ответил Антон. — В жигулёвский заповедник небось на лося пойдут.
— Ты откуда узнал? — у меня чуть еда изо рта не посыпалась.
— Эх, Паша, не охотник ты что ли? — покачал головой Антон, — таких вещей не знаешь. А ведь жил здесь и отец у тебя охотник.