Бестужев. Служба Государевой Безопасности. Книга вторая (СИ)

Я обернулся к раненому мной, им уже плотно занималось звено Платова. Его башка уже горела и дымилась, а Саня по моему примеру запрыгнул на скользкую спину и продвигался к башке, стараясь не упасть. Тогда я побежал за тем, что разносил в труху укрепления и жрал бойцов. Удар сразу двумя шашками и две ноги полметра толщиной отделились от тела. С этой стороны оставалось ещё восемь, но монстру очень не понравилось, что их стало меньше. Он начал разворачиваться не месте, когда я отрубил ещё две. Это стоило мне конкретного вливания силы в клинки.
Вовремя заметил, что в меня летит черный липкий язык, который издалека был похож на невод. Мощный прыжок с места и я лечу прямо на широкую плоскую голову, очень надеясь, что кости черепа у него не прочнее, чем в ногах. Осложнило ситуация, что этот урод начал поднимать морду к небу, распахивая пасть. Хотел приземлиться ему на темечко, а в итоге, как соскальзывающий с ледника альпинист, всадил ему шашки в морду между ноздрей, ноги по инерции влетели в открытую пасть.
Хорошо, что он её сразу не захлопнул, а заревел от боли на всю округу, открывая ещё шире. Я подтянулся к воткнутым на две трети в плоть чудовища шашкам и поджимая ноги. Еле успел, пасть захлопнулась, издав мощный «бу-бух». Я по очереди начал вытаскивать шашки из морды и перетыкать выше, стараясь не свалиться при этом. Монстр начал вертеть башкой, пытаясь меня сбросить.
— Ну, не хочешь быстро умирать, срань из преисподней? — зарычал я, болтаясь на скользкой морде и продолжая продвигаться туда, где у этой твари должен быть мозг. — Тогда я тебя подольше помучаю!
Не знаю, как массивная неповоротливая туша это смогла, но морда повернулась к небу, и я чуть не напоролся на собственные шашки, приняв в итоге упор, как на брусьях. Если клинки под моим весом не вывернулись из башки, значит всё-таки мне удалось всадить их в кости черепа. Также резко монстр плюхнул морду на землю, а я вскочил, выдернул шашки из его морды, прыгнул вперёд и воткнул клинки по самую рукоять именно туда, куда изначально собирался.
Знание сила, ребята! Хоть этот урод и не из этого мира, но я попал точно ему в мозги. Зверь протяжно взвыл и замер, но подыхать особо не торопился. Я начал изо всех сил дергать рукоятки вперёд и назад, расшатывая клинки в ране и перемалывая то, что находится внутри башки. Из глотки чудовища раздалось клокотание и бульканье. Пару раз нелепо дёрнувшись, оно затихло. А я так и лежал на вонючей скользкой коже, пытаясь восстановить дыхание. Только сейчас понял, что спереди я весь пропитался черной кровью, но сейчас не до того, чтобы выразить своё «фе» даже самому себе.
Я встал на колени и легко вытащил шашки из размочаленных ран. С башки съехал на попе, как Кутузов с Альп. Ко мне приближались взмыленные, но довольные бойца Платова. Сам он неподалёку вытирал свои катаны об утоптанную траву. Волосы прилипли к мокрому лбу, но морда довольная. Потом окинул взглядом разрушенные укрепления и расплющенных ногами чудовища солдат и сразу осунулся. К нему подошёл боец в камуфляже, я разглядел в темноте отличительные знаки поручика. Он бросил огнемёт на землю и по-братски обнял Саню.
— Спасибо, брат, — сдавленным голосом буркнул боец. — Без тебя и твоих друзей мы бы уже все полегли.
— Как же так, Петь? — с комом в горле спросил Платов. — Как вас послали на такое без поддержки магов и без артиллерии?
— Легко, Сань, — ответил боец, немного отстранившись от друга и глядя ему в глаза. Нам сказали, что надо немного продержаться, чтобы не пустить нечисть в город, а скоро пришлют подкрепление, которого до сих пор нет. А наш майор — отбитый на всю голову вояка, что ему сказали, то и делает. Это конечно правильно и доблести ему не занимать, но ведь надо и голову включать, свои права отстаивать.
— А вы тут смотрю все отстаивали их всё это время, — хмыкнул Саня.
— Хм, — поручик зло сощурил глаза, потом осунулся. — Ты прав, нашего мнения никто не спрашивал. Мы же Преображенский полк, идеальная дисциплина и субординация. Что приказали, то и делаем. И тебе, брат, спасибо большое! Ты крутой!
 
Последнее было уже обращено ко мне. Я не привык к подобного рода комплиментам, оно мне не надо. Даже не знаю почему, лестные слова в свой адрес всегда воспринимал скептически, выискивая в них скрытый смысл. Поэтому ничего ему не ответил, пожал плечами и поплёлся к машине, где сидели мои бойцы.
Солдаты суетились на поле, собирая раненых и убитых, подбирая оброненное и брошенное оружие. Разбитые укрепления пытались восстановить, ведь врата не закрыты и бой ещё не окончен.
Ребята сидели на траве рядом с «Аполлоном» и жадно потрошили свои припасы еды.
— Ты как раз вовремя, — Андрей махнул мне рукой и указал на место возле разложенного на траве дерюжного одеяла, служившего в данный момент скатертью. — Давай пожрём что-ли, потом добьём этот разлом.
— А может они уже сами справятся? — с надеждой в голосе спросил Антон, отламывая от буханки хлеба солидный кусок.
— Они уже справились, разве не видишь? — рыкнул на него Андрей. — Спроси у любого раздавленного этими копытами, он тебе подтвердит.
— Ну чё ты начинаешь? — взвился Антоха. — Ведь весь крупняк уже перебили, вот я и предположил, что дальше они сами. К тому же все твердят про какое-то крутое подкрепление, мы только мешаться будем.
— Вот увидим подкрепление, так сразу и свалим, — подвел я итог и впился зубами в увесистый кусок колбасы. — Хватит трындеть, лучше поешь. Пять минут и идём к разлому.
Кэт всё это время молчала и вгрызалась в огромный бутерброд, ела, как не в себя. Я даже удивился, как такая относительно хрупкая на вид девушка (я-то знал, что этот вид обманчив), может так жадно и так много слопать. Со стороны укреплений послышались крики и снова застрекотали автоматы и пулемёты. Затишье оказалось недолгим, нет смысла ждать пресловутое подкрепление, надо брать быка за рога и уничтожать этот долбаный разлом самостоятельно.
Я запихнул в рот последний кусок, взял в руки шашки и встал. Наступила безлунная ночь, но моё сумеречное зрение позволяло уже неплохо различать силуэты даже в полной темноте. Со стороны разлома на укрепления накатывалась волна гигантских пауков, примерно таких же, что мы уничтожили в лесу в Сибири. Только здесь их было очень много. Магической защиты у пауков не было, их разносили в клочья довольно шустро, но всё новые перепрыгивали через погибших собратьев и устремлялись вперёд, подбираясь всё ближе к кое как собранным из уцелевших модулей укреплениям.
Андрей скрутил одеяло с остатками еды в узел и закинул в машину на заднее сиденье. Ребята вооружились, и мы побежали на помощь. Я повёл своих бойцов в обход, чтобы ударить по наступающим с фланга, там уже заняло позицию звено Платова. Я убрал шашки в ножны и, как и все, вооружился огнемётом. Дружный залп самовоспламеняющимися капсулами по заданным квадратам заставил новую волну пауков захлебнуться, почти треть лужайки горела, как пионерский костёр, пауки оказались хорошим топливом.
Солдаты из-за укрытия добивали тех, кто успел прорваться через огонь и готовились сами пойти в атаку, боевой дух вернулся. Меняя обойму «Шамана», я бросил взгляд в сторону разлома. Отстегнутая пустая обойма выскользнула из моих, внезапно ставших непослушными, пальцев и упала на траву. Из оврага выбиралось нечто.
Первая ассоциация оказалась в итоге максимально близка к истине, из провала поднималась гигантская голова стрекозы, за ней относительно короткое туловище на шести длинных и тонких ногах, затем начало выползать длинное членистое брюхо. Крыльев у твари не оказалось, вот и хорошо, не хватало ещё, чтобы эта хрень ещё и летала. Когда эта несусветная срань выползла на лужайку, я вспомнил фильм на тему Годзиллы, где над Японией летала огромная бабочка. А тут стрекоза бескрылая. Подпольная кличка «стрекозёл». И как это здоровенная хрень передвигается на таких тонких лапах? В голове не укладывается.
Остатки пауков давно перебиты, комбат отдал приказ прощупать меганасекомое пулемётами и гранатомётами. Вполне ожидаемо, эффект нулевой. Надо прощупать его тонкие ножки усиленным ударом шашки. Я сказал ребятам оставаться на месте, а сам побежал наперерез неторопливо выползающей гадине.