Черный Лотос. Воскрешенный любовью
Это еще сильнее заводит.
– Я все равно тебя раздену, малышка… И так ты станцуешь… Только для меня…
Она не шелохнулась.
– Заплачу…– слова сипнут до низких вибраций.
– Унизительно… Я хочу уйти…– вдруг произносит. Какой сладкий, медовый голос. Унизительно ей? Прийти и играть роль Клеопатры- соблазнительницы перед кучей мужиков- не унизительно, а сейчас- унизительно? Только для меня?
Дергаю на себя. Вдыхаю сладкий аромат. И терпкий. Сложный запах.
– Не хочешь снимать тряпки, тогда раздевай душу, красотка. Я все равно ее увижу…
Глава 5
Я чувствовала, как он ведет меня, будто трофей – в глубины клуба, в потаенную комнату, где стены слышали стоны, клятвы, предательства. Он был жесткий, горячий, жадный. Дыхание пахло виски, сигарами и властью.
Я стояла у стены, вуаль все еще скрывала мое лицо. Легкая ткань черного цвета колыхалась от моего дыхания, от жара, который поднялся между нами. Он смотрел на меня с жаждой. Мужчина перед лицом загадки, которую не может купить, сломать, приручить.
– Не хочешь снимать тряпки, тогда раздевай душу, красотка. Я все равно ее увижу… – выдохнул он и все же отпустил. Сел в кресло, как на трон. Повелительно… Властно… Он решил поиграть со мной. Понаблюдать…
Хорошо… Мы поиграем.
– Цезарь? – прошептала я, усмехаясь.
Он вскинул бровь.
– Ты сравниваешь меня с ним? Нет, девочка. Цезарь слишком благороден для меня…
– А мне всегда казалось, что только благородный осмелился бы возжелать саму Клеопатру, – я обошла его. Медленно. Давая почувствовать аромат кожи, золота, бахура…
Я присела на край стола и склонилась к нему.
– Клеопатра выбрала Антония. Солдафона с грубыми манерами. Потому что он не боялся сгореть в ее огне.
Я провела пальцем по его груди.
– А ты боишься?
Он рассмеялся, чуть хрипло, хищно.
– Давненько меня не спрашивали, чего я боюсь… да и вообще, спрашивали ли…
– Все бывает в первый раз…
Я сделала шаг вперед. Золотые украшения звякнули на бедрах – не просто звук, а ритуал. Движение бедра – медленное, как песок в песочных часах.
Я не танцевала. Я заклинала. Он затаил дыхание.
– Скажи… – его голос был напряжен, как струна, – кто ты, черт тебя возьми?
Я улыбнулась, не отвечая. Подошла ближе. Скользнула пальцами по резной спинке кресла, обвила его плечи, наклонилась к уху.
– Ты хочешь знать имя? Или вкус? – прошептала. -Но предупреждаю…Имена в Египте давали богам и проклятиям. Сегодня я буду твоей Клеопатрой…
Он вскинул на меня глаза.
– Предложишь выпить? Для храбрости… Как ты понял, в таких местах я не частый гость… – прищурилась. Он потянулся к бутылке, к хрустальным бокалам.
– А где тогда частый?
«В музеях и библиотеках»,– чуть не вырвалось из меня, но я лишь хмыкнула. Мое лицо все еще скрывала повязка. Нельзя допустить, чтобы он увидел меня…
– В преисподней…
– Теперь Лилит?– вскинул бровь,– женщина, из-за которой Каин убил Авеля (знаменитая библейская легенда о первом убийстве человека).
– Клеопатра… Думаешь, после всего, что она сделала, ей есть место в раю? Клеопатра говорила, что она воплощение Исиды. Той, кто не побоялся спуститься во тьму…
Черный хмыкнул.
А я невольно поймала край татуировки на его груди в расстегнутый вырез рубашки. Это Исида… Древнеегипетская богиня… Хм… Интересно… Оккультизм? Что там Ира говорила? И как это так у меня получается? Я словно бы играю экспромтом, а удивительным образом попадаю в его ноты. Какой-то мактуб, правое слово. Арабское проведение, как любят говорить в Египте.
– Так что пусть лучше принесут горячий чай.
Хмыкнул.
–Ты сейчас серьезно?
– Совершенно,– пожала плечами,-Черный. Как ночь в Дельте Нила.
Даже не представляешь, насколько…План, который созрел у меня в голове, будоражил и отбивал адреналиновую чечетку по вискам…
Чуть помедлив, махнул кому-то из охраны. И вскоре в комнату внесли серебряный поднос. На нем – иссиня-черный чайник, дымящийся, с пряным ароматом.
Я наливала чай неторопливо, как в храме. Он следил за каждым движением.
– Почему черный лотос? – спросил он, глядя на мою спину, где проступала татуировка. Я взглянула на него через плечо.
– Потому что белый цветет на солнце, а черный – ночью. Черный лотос цветет только ночью. В тех водах, где отражение неба темнее дна. Этот цветок ядовит.
– И красив.
– И смертелен, если вдохнешь слишком глубоко. Клеопатра знала, как пахнет смерть. И как она возбуждает.
Я налила ему в чашку. Поднесла к его губам – и вдруг убрала.
Он ухмыльнулся.
– Ты – чистое искушение.
– А ты – просто мужчина. Один из многих, мечтающий владеть тем, что невозможно удержать.
Мои самонадеянные слова его сильно позабавили, потому что Черный в этот момент раскатисто засмеялся.
– Очень вкусная девочка… Что хочешь? Я даже готов поиграть в джентльмена и предложить нечто большее, чем одна ночь… ты ведь зачем-то пришла ко мне… Жить негде? Нужно кого-то убить или испугать? Говори, красавица. Понятно же, что твой цветочек- это прямой путь обратить мое внимание на себя…
Забавно, если он так думает…
– Нет, мой Даниилий…– усмехнулась теперь я,– мне мало этого всего… Всегда будет мало, что бы ты ни предложил. Я согласна только на одно- твою душу… Именно ее мы просим, там, в преисподней…
Он резко встал. Его лицо исказилось гневом и похотью.
Его рука – быстрая, грубая, на моей талии. Он потянул меня к себе, хотел сорвать вуаль. Хотел взять. Здесь и сейчас.
Но когда его лицо приблизилось – я медленно, молча взяла чайник. Взяла его за взгляд.
И вылила кипяток ему прямо на пах.
Он заорал – голос глухой, хриплый, как проклятье. Отшатнулся. Руки – на брюки. Боль, пар, ярость.
– Так случается с теми, кто путает Клеопатру с рабыней. А еще с неверными мужьями, которых ждет жар преисподней за их смертные грехи…
Быстро развернулась и устремилась к двери, бросив на него последний взгляд. Теперь счет на секунды.
Не дверь – портал. Не шаг – исчезновение. До гримерки пара метров!
А он остался – в дыму, во власти жара и с привкусом женщины, которая никогда не станет его.
Завтра, в день праздника и обручения, Ира предстанет перед будущим мужем в откровенном платье с нарисованной татуировкой черного лотоса. Он поймет. Он не сможет после этого сбрасывать ее со счетов, как нечто незначительное и тривиальное…
Сегодня, в глазах Черного я видела, как зарождаются языки страсти и одержимости…
Пусть она поможет Ире стать не просто тенью, а пламенем в его жизни…
Глава 5
Любовь к роскоши у моего отца тоже была родом из девяностых.
Это ощущалось во всем, чем он владел- в помпезных залах с лепниной и хрусталем в гостиных его домов, в выборе им одежды, в тюнинге его машин, в тюнинге его женщин…
Вот, смотришь на Марго- и сразу понимаешь- она тоже родом из девяностых, из грез шальных мужчин, которые привыкли зарабатывать деньги на кураже и опасности, любили азарт и совсем не боялись смерти… Меха, бриллианты, силикон в губах и грудях, ботокс на лбу, чтобы ни одна эмоция, кроме высокомерия и превосходства не отразилась на этом каменном лице богини…
Интересно, сестра тоже рано или поздно примет правила игры этого мира? Пока она была совершенно очаровательной, натуральной и крайне искренней красоткой… Немного угловатой в платье, к которому не привыкла кардинально, но… на драйве. Ее все еще не отпускало наше вчерашнее приключение и потому притуплялось чувство страха перед гневом отца за рисковый внешний вид…
Если Ира еще двигалась на адреналине, то меня по пробуждении сразу накрыло с головой… Образ загадочного, странного мужчины, чьи глаза даже сейчас были передо мной, как в настоящем, стоило только подумать о нем, сначала долго не давал заснуть, а потом и вовсе- пришел в мое сновидение…