Античный Чароплет Том 1 (СИ)

Сколько врагов я себе нажил — не счесть! Но было в моём положении кое-что хорошее: школа была нужна, её нужно было делать, а потому трогать меня было нельзя. Всё то, что я творил — это кредит доверия, который мне выдали. Необходимо было его отрабатывать, выдавая результаты.
Мне пришлось неплохо заплатить, чтобы больше десятка конфискованных вместе с остальным имуществом домов перестроили в один большой комплекс. Делали быстро и споро. Вскоре ученики получили нормальное общежитие… Ну, точнее, относительно приемлемое, с небольшими комнатушками и шестью товарищами на комнату, тремя этажами, деревянными кроватями без каких-либо перин и аналогов… Вообще, из постельного белья было всего три элемента: кусок ткани, чтобы лечь на него, кусок ткани, чтобы им накрыться, кусок ткани, которым оборачивали солому и сшивали, чтобы сделать аналог подушки. Но ладно.
  
Были сделаны здания, больше десяти классов на тридцать человек, столы. Не очень удобные, но какие есть. Были наняты свободные люди и куплены рабы, были наняты с позволения Круга двенадцать подмастерьев первого ранга. С их помощью был допроведён экзамен. Так как старых ресурсов и возможностей не имелось, то экзамен допроводился прямо в школе и стоил тридцать медяков. При этом допускались до него сразу исключительно грамотные, хоть сколько-нибудь, люди. Шёл он полтора месяца, за время которых читать по слогам научилась, наверное, вся Троя. За то же время и следующие четыре с половиной месяца шла начальная подготовка.
От меня хотели магов, чтобы приписывать их к отрядам гоплитов. Я и делал таких. Всё время экзамена и позже, экзамен, кстати, был мне нужен, чтобы добрать число учеников до трёхсот… Ну, заодно подзаработать немножко, всё-таки многие не проходили. Так вот, всё время экзамена и позже отнималось у новоявленных учеников на начальную подготовку. Необходимо было довести их уровень грамотности до определённого порога. Научить читать, писать. Благо, драгоценный папирус тратить было не обязательно. Стилус и восковая табличка нам в помощь. Помимо этого я проводил знакомые мне самому тренировки по концентрации. Ах, старая добрая чаша с водой на голове. Благо, ребята не знали, что в ней должен был быть кипяток, а не ледяная вода, которую то и дело охлаждали маги-учителя.
Грамотность подтягивали купленные рабы и кое-кто из нанятых свободных. Кроме того, отставные гоплиты, готовые за звонкую монету стать хоть самим Баалом или Ньярлатхотепом, которые здесь были весьма известны, занимались с детьми физической подготовкой, строевой. Да, полноценных солдат из них готовить не предполагалось. Большинство воинов учатся в собственных семьях отцами и братьями, потом проходят учения, когда собирается армия, а позже просто сдают экзамен в естественном отборе. Но держать строй с копьями и уметь работать этим самым копьём, мечом, щитом, владеть доспехом, пусть и плохо, это все они должны уметь.
Своих учеников я тоже присоединял ко многим тамошним тренировкам, хотя вместо кое-каких занятий учил их отдельно. Ну, еще занимался дополнительно, понятное дело.
Посетивший учебный комплекс Эгил только подивился развитой мною бурной деятельности.
— Зачем ты добрал их до трёх сотен? — уточнил он.
— Чтобы вышвыривать, — пожимаю плечами. — У них должен быть стимул учиться, у меня должны быть на выходе примерно двести пятьдесят ребят. Вот примерно столько и доучится, а остальные… А что — остальные? Выкину их. Делов-то…
Как я и говорил, каждые полгода проводились экзамены на то, что изучалось. Помня знаменитые пятилетки, я решил не бежать сильно впереди паровоза и составлять программу обучения на каждые полгода, по ходу добавляя или убирая что-нибудь.
По прошествие этого времени, ученики должны были всего лишь сдать общий экзамен по строевой и остальным воинским дисциплинам гоплитам, сдать экзамен по письму, чтению и счёту, продержать на голове злосчастную чашку в течение двадцати минут. Последнее было для них, на удивление, самым сложным. На это дело давалось три попытки.
Разумеется, меня проверяли. Приходил Лиринамион. Поплевался, конечно, но сказал, что, с учётом предъявленных требований, всё логично. Дал пару дельных советов.
На следующие полгода уже требовалось вводить медитации и сбор маны. Обычно эти упражнения ученики начинают осваивать лишь на второй-третий год обучения, но мы просто вырезали важнейшие магические теории из программы. Развитый навык концентрации неплохо помог, но тренировки по ней я прекращать не стал. Добавились такие занятия, как удары палкой во время письма. За сильные неровности в тексте следовало наказание. Писать же ровно людям, которые едва-едва писать вообще научились, приходилось медленно, а, когда постоянно сыпятся болезненные толчки, тычки и хлёсткие удары… В общем, многие с грустью вспоминали чашу.
В первые полгода пришлось отправить «на волю» одиннадцать человек. Ещё двое сбежали сами. Учёба продолжалась.
Спустя полгода мои собственные ученики, которые, вообще говоря, для меня практически перестали отличаться от других, за исключением необходимости учить их дополнительно, были переведены в общие общежития. Конечно, им не понравилось, но… Но я сам уже спал в этой школе, редко появляясь дома! И питался, кстати, вместе с учениками, несмотря на чрезвычайно простую еду, которой их кормили. Так что — переживут. Они не учились у Гази…
С медитациями и маной у всех были проблемы уже в середине полугодия. Для меня было шоком, что, оказывается, первоначальное развитие седьмой оболочки может вызывать такие симптомы. Нет, помню, у самого в своё время ломило руки, но здесь… Частая кровь из носа, обмороки, блевотина… Чего только не натерпелся за это время. А, когда эти полгода закончились очередными экзаменами, отсеявшими сразу четырнадцать человек, меня нашёл Эгил.
— Ты неплохо справляешься, — заметил он, когда я разливал сок по бокалам. Перебоев с продовольствием в городе не было: портал и старые запасы позволяли никому не голодать. Вино тоже имелось в достатке… У богатых, во всяком случае. Винные погреба у многих были заполнены под завязку. А вот соки, фрукты… Это не зерно. Это дефицит. Иметь их здесь, в осажденном городе — роскошь. Я имел.
— Спасибо, — Эгил в задумчивости проворачивал кольцо на указательном пальце правой руки. Я молчал.
Этот человек вообще был необычный. Фанат, по заверениям многих — гений от магии, сумевший стать второранговым мастером уже в сорок пять лет. Держащий неплохую физическую форму в свои пятьдесят с лишним, имеющий, как и я, гладкий подбородок, что было редкостью в нынешнее время, но носящий роскошные усы и бакенбарды, однако коротко обрезающий волосы, серебрящиеся благородными седыми прядями.
Он мог стать самым лучшим и близким другом за один вечер, а мог затаить неприязнь медленно удушая своих врагов гадостями на протяжении десятилетий. Часто приветливый, увлекающийся и отзывчивый, в любой момент мог проявить жёсткость. Я такие моменты чуял: уже неплохо был знаком. Вот и сейчас — на меня смотрели холодные глаза, обладателю которых что-то от меня было нужно.
  
— Всё, что я сейчас скажу, останется между нами, — уточнил он.
— Да, конечно, — киваю.
— Но перед этим, скажи. Ты помнишь жемчужины, которые ты мне дал? У тебя же есть ещё? — требовательный взгляд. Я молчал.
— Одна.
— Одна?
— Да, одна, — киваю. — И тебе будет непросто убедить меня её отдать. Очень непросто.