Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)

Мужчина встал, потянулся, повел плечами, и за спиной у него раскрылись большущие чёрные крылья, словно у гигантского ворона. Мы с доберманом едва не сели на снег.
— И вот ещё, вам уже сказали о Марте? Примите это как руководство к действию. Она не для вас.
Один хлопок могучих крыльев по снегу, лёгкая метель с завихрением на пустом месте — и нашего противного собеседника не стало. На розовом горизонте таяла тёмная точка. Вот, собственно, и все дела.
— Может, нам это всё показалось?
— Вот, на. — Пёс быстро принёс мне чёрное перо, валяющееся на снегу. — Не показалось. Я хотел его кусь, но не успел. Скажи ему, чтоб ещё раз прилетел. Я точно успею!
— Ты успей свои мокрые дела сделать.
— Ой, забыл! Забыл, а ты напомнил! Ты заботливый, ты добрый, лизь тебя!
И беззаботный доберман счастливо упрыгал туалетиться.
Потом он носился кругами, нюхая всё подряд, близко не представляя себе своим маленьким собачьим умом, в какую серьёзную передрягу мы влипли. Неразрешённое хранение, а также использование единиц огнестрельного оружия не только не приветствуется властью, а вполне реально тянет на хороший срок заключения.
А раз я знал и не доложил куда следует, да ещё и пользовался этим огнестрелом, то всё можно свести к делу об организованной группе или преступном сговоре, что уже совсем другая статья и куда более суровое наказание.
И тот тип совершенно прав: как бы к нам ни был лоялен местный башкир-участковый, как бы ни заступались за нас богомольные жители села (хотя в последнее время я в этом сомневаюсь…), достаточно одного лишь звонка в архангельскую прокуратуру или ФСБ, чтобы мы с отцом Пафнутием увидели небо в клеточку, друзей в полосочку. По факту, согласитесь, и не таких важных звёзд сажали за куда меньшие преступления.
Так вот всё это исключительно из-за моих романтических сдвигов. Буду — не буду подписывать этот дурацкий договор! Хочу — не хочу работать на Систему, если мне эта рыжая девушка в офисе не так улыбнулась! Желаю — не желаю бить бесов, ибо они разные, а лить невинную кровь направо-налево ведрами мне пьяный старец не позволяет, да?!
Всегда есть вещи, за которые надо отвечать самому. Как есть вопросы, ответы на которые нужно искать коллективно. Главное — честно принять и то и другое.
— Пошли домой, Гесс! Домой! Пора будить всех, тема назрела!
Наш седобородый батюшка, разумеется, встал, стоило мне тронуть его по плечу ладонью. Некоторые армейские привычки у бывших в горячих точках неискоренимы.
— По глазам вижу, дело от серьёзное?
— Более чем, отче.
— Тады от сперва Господу помолимся, лицо-то да руки водицею ледяною ополоснём, а уже опосля от и побеседуем.
В общем, всё как всегда. Типа я — гонец с чёрной вестью, на сплошных нервах — спешу всех спасти, а мне отвечают китайской философией в стиле мудрости трёх слов: сиди, пей чай.
Да, конечно, если вдуматься, свой смысл можно найти и в этом: не суетись, выдохни, всё будет как будет, пей чай и не мельтеши. Согласен. Почему нет?
Но при желании я этим китайцам таких же философских премудростей целую кучу накидать могу:
Убей себя лбом! Ешь кашу молча! Пьёшь, пей, закусывай! Копай одной лопатой! Узбек не киргиз! Плати ипотеку скорбно! Жуй, что дают! Не надо ныть! Хочешь, хоти, хотя…?!
И так до бесконечности, пока мне или вам не надоест. Мне уже надоело.
— Присядем от, дети мои. — Отец Пафнутий кивнул нам с Гессом. — Тебя-то, нечисть поганая, оно тоже касается. За стол не зову, но вот тут, в уголке, постой-ка, не уходи. Федька речь держать будет. Просим от, просим!
— Уважаемые друзья и один недруг, — чинно начал я, чувствуя себя начинающим лектором на кафедре известного профессора. — Не далее как сегодня утром, буквально час назад, во время выгула нашего Гесса (доберман благодарно наклонил голову в мою сторону) на нашем дворе произошёл малоприятный инцидент. Тот самый господин из офиса Системы, что в своё время сплавил нас на далёкое польское кладбище в лапы местной нечисти, вдруг решил нанести визит прямо в наши пенаты. Не скажу, что прибыл он с дружественными намерениями. Скорее наоборот.
  
— Гхм, — значимо прокашлялся седобородый старец. — А ить я-то звонил им, предупреждал начальство. Видать, не дошло от.
— Позвольте продолжить?
Все трое слушателей благосклонно кивнули.
Что ж, я достойно, ровным голосом, без лишних эмоций, угроз и панибратства пересказал весь наш разговор с тем неприятным крылатым типом. От его нежданного появления с пистолетом-автоматом в руке до эффектного прощания. И в качестве доказательства положил на стол большое чёрное перо. На лице святого отца не дрогнул ни один мускул, а вот безрогий красавчик-брюнет пару раз лихорадочно сглатывал слюну, словно у него перехватывало горло.
Самым благодарным слушателем моего доклада показал себя остроухий доберман. Он гавкал, скулил, подпрыгивал, елозил задом, вертел головой, клацал зубами, скрёб когтями пол — то есть всеми возможными способами показывал эмоциональную реакцию на участие в этом деле.
Он там был, он тоже всё видел, он это знает, он почти его кусь, но сказали «нельзя», а он послушный мальчик, он заслужил вкусняшку, правда? Скажите хором «да!».
— Ну, Анчутка, ты от чистый бес, тебе за то и первое слово.
Безрогий мялся и так и эдак, но увильнуть от ответа на общем собрании не мог.
— Ваше святейшество, мин херц, не губите, меня же потом свои на отбойный молоток посадят. И не на один день, а на вечность вечную. К тому же я этих май френдов предупреждал! Я ему честно говорил, не лезь ты к той Марте, не надо! Но разве ваш Тео послушает?
Батюшка важно качнул густой бородой, видимо признавая некоторую справедливость слов брюнета. Потом задумался на минуту и так же молча протянул мне раскрытую ладонь.
— Что? — не понял я.
Отец Пафнутий не ответил, но тихо вздохнул.
— Вы что-то от меня хотите? Револьвер вернуть? Да пожалуйста.
— Карту джокера отдай, дурак, — тихо пояснил мне старец.
Я автоматически полез в нагрудный карман свитера и остановился на полдороге.
— А зачем вам она?
— В ту Систему от сам схожу. Видать, уж мне на голос-то веры нет, значит, надобно самолично явиться. Давай сюда, я от ненадолго.
— Не дам. — Какое-то странное предчувствие сковало мою руку, не позволяя вытащить карту из кармана.
— Не дури, паря, говорят же тебе от, дела у меня там. Ты-то их за меня не разрулишь, а я уж сам и займусь, коли такая нужда пришла.
— Не дам. Раз это всё из-за меня, то, простите, с какого боку вы тут должны перед кем-то оправдываться?
— Дашь! Ибо сие не твой уровень, камрад, — мигом вставил безрогий бес, старательно подпевая отцу Пафнутию. — Послушник должен следовать послушанию, а не…
— Гесс, кусь его за хвост!
Доберман исполнил приказ в наилучшем виде, даже не дослушав меня полностью. Пока дико визжащий Анчутка опять начал бегать по потолку, я поймал пса за ошейник и достал карту.
— Федька, не смей! От не гневи Бога…
Один хлопок ладонью — и мы уже стояли в неизменно белом коридоре, куда не было входа, а единственный выход — через ничем не примечательную дверь в другом конце. На этот раз почти всё свободное пространство было заполнено гудящей толпой бесогонов.
Как вы, наверное, догадались, крайними опять оказались мы.
— Да вот они! Живые оба! — крикнул кто-то.
— Тео и Гесс собственной персоной. — Ко мне кинулся уже знакомый мушкетер в шляпе.
— Вас тут уже все похоронили!
— Не похоронили, а уволили, — встрял один из белорусов. — За служебное несоответствие, а?! Братцы, да если они таких хлопцев начнут за «несоответствие» убирать, так Батька ужо им такое по всем фронтам устроит! А шо, нам доложить не проблема, нехай потом не жалуются, шо не прочухались.
— Нэ, генацвале, за такое в лицо бить нада! Прямо кулаком в глаз два раза нада! Я всех родственников в Тбилиси подниму, а они своих из Кутаиси поднимут, а там и Гори, и Батуми, и Сигнахи подтянутся, вах!