Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)

— Не Насреддин, — удовлетворённо переглянулись шайтаны.
Видимо, мой ответ их несколько успокоил.
— Но, быть может, ты друг Насреддина, великий Багдадский вор Лев Оболенский?
— Вообще не в курсе, кто это такой, — пожав плечами, признался я.
Самый тощий из шайтанов, с косящим взглядом и паркинсоном на всё тело, вдруг осенил себя широким крестным знамением. Его неслабо тряхануло электрическим разрядом с высоких небес, но, видимо, имя Оболенского было страшнее.
— Тогда, о человек с ослом…
— Некоторые утверждают, что это ишак.
— …о человек с ишаком, мы тебя съедим! — хором заверили нечистые.
— Минуточку, — резко опомнился я. — А у вас тут разве не должно быть двух-трёх бесобоев из России?
— Кто такие, э? — переглянувшись, искренне удивились шайтаны. — Мы не видели, не знаем, почтеннейший. Нам кушать пора.
— Получается, меня подставили?
— Какая тебе теперь разница, уважаемый, вай мэ…
После чего началась лютая месиловка!
Шайтаны ростом не выше метра с кепкой, но жутко ловкие, зубастые, а когти у них с таким количеством песка и грязи, что лишь одна скользящая царапинка — и лови заражение крови.
Традиционные сорок уколов в живот от бешенства уже не спасут, даже великий Авиценна признавал своё бессилие перед укусом шайтана. Поэтому выбора у нас не было абсолютно никакого, как и времени на раздумья…
Первому же оскалившему зубы я наотмашь скособочил челюсть знаменитым хуком отца Пафнутия. Остальные трепали меня, как хотели, пока в дело наконец-то не включился бодрый Гесс. Ну-у как включился…
Сначала он просто сидел, поджав хвост и выпучив глаза, пока один из шайтанов, роя задним копытом землю для разбега, случайно не выворотил какую-то доску. Глаза пса загорелись.
Я успел прокричать:
— Палка! Неси мне, поиграем! Ай, сволочь кусачая, на тебе-е…
Верный доберман не смог сдержать душевных порывов и храбро принёс мне в зубах кусок деревяшки, которым я и взмахнул от души:
— Заполучи, фашист, гранату!
От удара доской в лоб шайтана подкинуло почти до луны, где он и рассыпался чёрным пеплом с душераздирающим визгом. Типа прям вот так. Я ничего не понял.
Другие нечистые тоже. Поэтому, пользуясь ситуацией, страх за свою жизнь отправил меня в наступление, более похожее на истерическую панику.
— Всех убью, один останусь!
Гесс восторженно лаял и наконец-то догадался слегка отвлечь врагов с тыла. То есть кусь клыками за хвост — это, мягко говоря, заставляет забыть о многом и, матюкаясь на древнеарабском, хотя бы обернуться. А тут и я с достойным ударом проверенной доской по нечистому затылку!
Вдвоём мы уложились в шесть-семь минут, хотя, конечно, последнего шайтана гоняли, наверное, кругов пять вокруг развалин мечети, пока я-таки не врезал ему в прыжке по порочной волосатой заднице.
— Всё? — обиженно сдвинул жёлтые брови мой пёс, поднимая торчком ослиные уши. — Они кончились? Так нечестно! Мы только начали играть. Хочу ещё шайтанов. Я их кусь!
— Боюсь, что нам на сегодня достаточно…
Даже не уверен, что это были мои слова.
Голова кружилась, всё тело горело огнём, видимо, меня не один раз зацепили. Уже несфокусированным взглядом я отметил незнакомые буквы на узком обломке доски[2]:
Возможно, это как-то помогло мне в драке. Хотя вряд ли, тут главное крепость и вес дерева, а то, что на нём написано, наверное…
— Эй, эй, ты чего?! Нельзя падать! Хочешь лапку? На. Хочешь две? Я тебя лизь, лизь, лизь…
В общем, как вы, наверное, догадались, в себя я пришёл уже в бинтах на той же самой койке под бдительным присмотром Николая Вениаминовича. Главврач без сантиментов сообщил, что я упёртый мазохист, что он не потерпит, чтобы его больные сбегали неизвестно куда, возвращаясь битыми-перебитыми, что от абсцесса меня спасло только чудо и в следующий раз он даст указания тупо накачать меня феназепамом, чтобы я лежал и не дрыгался!
  
Честно говоря, у меня даже не было сил, чтобы извиниться за своё неподобающее поведение. Мой доберман вообще делал круглые глаза, изо всех сил демонстрируя, что уж он-то был против, но я его не слушал. Мерзавец остроухий.
Декарт мне в печень, да он продался с потрохами, одним скулежом и жалобным взглядом заставив главврача втихую приносить ему разные вкусняшки. Хотя общеизвестно, что ни в какой больнице вам не позволят держать рядом собаку. Видимо, здесь можно было многое.
Зато на следующий день меня навестила Марта. Она была в строгом длинном платье в пол, на плечи наброшен белый халат, а на шее рокерский платок с символикой группы «Эпидемия».
Убейте меня здесь же, если я знаю, что это за ребята и о чём они поют. Но раз она это носит, то, наверное, что-то в этом есть. Нужно будет потом поискать в Ютубе.
— Фёдор Фролов…
— Тео, — напомнил я.
— Ну, норм, пусть будет Тео, — неожиданно легко согласилась она. — Я в курсе всего произошедшего. Шутников уже наказали. Но как же вы, образованный, трезвый человек…
— Не всегда трезвый, — честно признался я. — Учёба у отца Пафнутия включает некие дозы потребления алкоголя, чтоб лучше видеть бесов.
— …трезвый человек, — совершенно не слушая меня, продолжила девушка, — могли купиться на такой детский развод?
— Мне показалось, что меня попросили помочь.
— Когда кажется — креститься надо и читать «Отче наш», а не бегать по Востоку, гоняя местных шайтанов. — Она аккуратно присела на край моей кровати, и укуси меня Фрейд за ногу, если это не было невероятно возбудительно.
— Но в Системе оценили ваши порывы, особенно то, что вы не стали изгонять бесов, а просто били их. На той доске, что попала вам в руки, была начертана вполне приличествующая мечети надпись: «Нет бога, кроме Аллаха, и…»
— «Мухаммед пророк его», — дополнил я, хлопнув себя по лбу.
Надо было в университете лучше учить всё, что касается ислама, а не только пошлые шуточки типа «садомазо во время намаза». Если бы я только знал тогда, что оказалось у меня в руках. Это же всё равно как бить нашего христианского чёрта иконой промеж рогов! Неудивительно, что от одного касания шайтанов разносило на молекулы, в пух, прах и перья над всем Самаркандом…
— И вы ещё потащили с собой эту бесполезную собачатину.
— Он хороший, мы работаем в паре, — возмутился я, видя, как жёлтые брови разъехались к вискам от обиды. — Не надо его обижать, он отлично вас понимает.
— На уровне животных инстинктов? — криво улыбнулась она.
Доберман не выдержал. Он и так терпел слишком долго. Прежде чем я успел хотя бы дёрнуться, мой пёс бросился вперёд, прижал лапами колени Марты к кровати и высказал ей всё прямо в лицо, нос к носу:
— Так, девочка. Значит, мы не любим собаченек? Не верим им? Считаем собаченьку тупой и глупой, да? Так вот, лизь тебя в нос, что нет! Мы не хуже людей, уж я точно! Тео хороший, он заботливый, он со мной играет, а ты злюка, не надо такой быть, фу-фу-фу! На тебе лапку?
— П-п-похоже, что главный в вашем тандеме именно пёс? — краснея, словно мытая краснодарская морковка, заявила Марта, категорически отказываясь взять за лапу добермана.
— Почему нет? — твёрдо ответил я. — Если вы хотели меня этим задеть, то мимо. Он не раз спасал мне жизнь, и я не откажусь от него ради любой юбки!
— Дурак, — после минутного поиска подходящего слова сказала мне девушка, и…
Мгновением позже я пришёл в себя лежащим на полу в сенях дома отца Пафнутия.
Сам батюшка появился буквально через пару минут, когда верный Гесс уже три раза успел меня вылизать и четыре раза клятвенно подтвердить, что, если эта рыжая мымра ещё раз появится, он её точно кусь! Четыре раза!
Да не сомневаюсь, братан, у тебя, по сути, всего два варианта общения с нужными людьми: либо кусь, либо лизь, а все прочие просто идут строем мимо в пень или мимо пня. Можно с песнями, но, думается, это непринципиально.
— Чегой-то разлёгся от, Федька?