Изгоняющий бесов. Трилогия (СИ)
— Декарт мне в печень…
Михаил Соболев так и сидел, где мы его усадили, молча, с гнусненькой гримасой на лице. А вокруг него с такими нехорошими ухмылочками стояло, наверное, не менее тысячи маленьких злобных зелёных бесенят.
И у каждого сжатые кулачки, оскаленные зубки плюс полная уверенность в глазах, что они по-любому завалят меня массой. Да, собственно, так и произошло.
— Господи Иисусе, да будет воля Твоя… — только и успел прошептать я, осеняя первые ряды крестным знамением, как бесы ломанулись в психическую атаку.
Они печатали шаг, как гитлеровцы на параде, выбросив правую руку вперёд, словно в приветствии вермахту, издали вопя противными голосками:
— Бей бе-со-го-на-а-а!!!
Отступая, я навернулся через любопытного пса, тот с визгом тяпнул меня за ногу для успокоения нервов, а потом на меня навалились бесы. Зимнюю одежду они прокусить не могли, но в моё лицо и руки словно вонзились сотни острых, раскалённых иголок.
Я отмахивался изо всех сил, я орал слова молитв, но бесы продолжали наступать. Кое-как встав на ноги, почти ничего не видя пред собой, я наотмашь ударил ногой по ближайшей полке, и здоровенная банка самогона литров на десять хряпнулась вниз. Это и оказалось спасением.
— Пьянка-а-а!
Мелкие зелёные бесенята, мгновенно забыв обо мне, припали маленькими ротиками к самогонной луже, а мне хватило остатков ума сбить для них ещё с десяток бутылей.
Пока шустрые зелёные бесы напивались до чёртиков, я успел подхватить хозяина сарая и выволочь его на улицу. Расхрабрившийся Гесс с лаем сбил лапами ещё три полки, потом где-то закоротило электричество и…
— Ложись! — заорал я, хватая добермана за шиворот.
Огненной волной нас выбросило едва ли не к порогу дома. На месте частной самогонной лаборатории полыхал теперь высокий костёр синего пламени, в котором корчились нетрезвые зелёные бесы.
— Хорошо, что дом на окраине, снегу намело и погода хреновая, — зачем-то сообщил я прокопчённому псу. — Если пожар не разнесёт по всему селу, то мы вроде как бы и ни при чём.
— Гав, — с трудом прокашлялся Гесс, сплёвывая сажу. — Нет тебе лизь, нет тебе лапки, нельзя так с собаченьками.
— Можно подумать, я виноват.
— А кто? Кого кусь?!
Мы оба покосились на лежащего рядом механика Соболева. Меж тем из дома уже выбежала его жена, за ней неспешно вышел на крыльцо и отец Пафнутий.
— Знатную баталию от ты учинил, паря. Ну да это дело-то божеское, протрезвеет, так от, поди, и «спасибо» скажет. Ну или в суд подаст. От то ужо завтра видно будет. Прощевай от, Татьяна! Более муж-то на тебя руку не подымет.
— Чё?! — вдруг резко взвился только что лежавший пластом хозяин дома. — Ктой-то мне тут… указывать… от бл… смеет?!
Мы с доберманом молча отошли в сторону, бедная женщина тоже, а могучий батюшка ещё минуты три мутузил обнаглевшего пьяницу, вколачивая в него смирение и любовь к ближнему.
Домой вернулись уже глубоко затемно, убедившись, что огонь стих, благо дорога через всё село шла одна и сбиться с пути даже в такую непогоду очень сложно. Утомительно, конечно, когда снег бьёт в лицо, но дошли. Пока я распаковывал усталого пса, отец Пафнутий мельком рассматривал мои раны.
— Святой водой от ополоснись, должно помочь.
Честно говоря, помогло не очень, но хоть зуд прошёл. Когда я утром глянул на себя в зеркало, то был искренне удивлён, что оно не пошло трещинами, отразив мою физиономию.
— Как у Федьки на носу бесы драли колбасу, — поддразнил мой наставник, собственноручно накрывая на стол. — Не дуйся, паря. От маслом лампадным намажься, а я за тебя-то и помолюсь. Геська, помашешь от за приятеля кадилом?
Это он так шутит. Естественно, в храм собак не пускают, давняя и внятно ничем не объяснённая традиция. Вроде как боевые римские боевые собаки громко лаяли на Христа, когда он нёс крест, и поэтому пёс нечистое животное.
Однако, к примеру, пауки считаются хорошими существами, они заткали паутиной вход в пещеру, где лежало тело того же Христа, чтобы римляне его не нашли. Но тем не менее паутину в церкви тоже никто особо не одобряет, смахивая оную тряпкой вместе с пауками!
Кстати, забегая чуть вперёд, скажу, что лампадное масло действительно оказалось полезной штукой, буквально к вечеру лицо и руки уже не болели. Так, легкий озноб, словно некий мандраж, предшествующий выздоровлению. Ну и пенталгин я тоже выпил на всякий случай.
А наутро меня уже по полной загрузили домашними делами. Я выгулял безмятежно счастливого Гесса, прибрал в доме, вычистил половики на снегу, приготовил обед и ужин, даже успел истопить баню, дожидаясь старца Пафнутия с обедни.
Вот в это время как раз и произошли совершенно непредсказуемые события. Кто-то постучал в дверь. Доберман неуверенно поднял правое ухо, но со своей лежанки не встал.
Открывать, естественно, пришлось мне. На пороге стоял эффектный молодой человек в модном пуховике, теплых джинсах и вязаной шапочке. На вид обычный упакованный турист, изучающий маршруты русской глубинки. Единственное, что должно было меня напрячь, так это отсутствие обуви.
То есть он был босой. Что слегка странно.
— День добрый. Чем могу помочь?
— Позволите войти? — вежливо спросил гость.
— Ради бога. — Я широким жестом пригласил его в дом.
Он быстро прошёл в комнату, и только по рычанию Гесса я вдруг резко понял, что, кажется, допустил ошибку. Нельзя распахивать двери перед тем, кто отвечает вопросом на вопрос.
Красивый молодой человек лет двадцати трёх — двадцати пяти, с классическим римским профилем презрительно сплюнул в сторону скалящего клыки добермана и щёлкнул пальцами. В тот же миг на плече у него материализовался крохотный зелёный бес.
— Этот, амиго? — Гость кивнул в мою сторону.
— Да, — противно пискнул бесёнок.
— Ты труп, человек, — объявил мне резко выросший, под два метра ростом, настоящий чёрт.
Абсолютно голый, мускулистый, на сильных ногах с раздвоенными копытами и впечатляющими рогами на голове. Драка началась без предупреждения.
Первый удар я пропустил, второй и третий тоже, хотя чёрт бил наотмашь, без малейших изысков, словно просто пыль из меня выколачивал. Гесс храбро бросился вперёд, сцепив зубы на хвосте нечистого.
Это дало мне секунду на размышления и попытку применить в бою навыки отца Пафнутия. Только то, что отлично получалось у него, совершенно не выходило у меня. Я честно старался, но чёрт методично продолжал моё избиение, явно растягивая себе удовольствие.
— Значит, бесогон, да? Как лё петит гарсон обижать, так вы все храбрые. А подраться с настоящим пацаном силёнок не хватает или храбрости, кретино руссиано?!
Он впечатал меня в стену и попытался стряхнуть Гесса, но если этот пёс сомкнул челюсти, так запросто его не отцепишь.
— Пришибу, собака сутулая!
— Кусь, — прорычал доберман, не размыкая клыков.
Болтливый чёрт-полиглот взмахнул кулаком, целя ему в лоб, и мне каким-то чудом удалось подставить по удар первое, что попалось под руку.
Икона Николая Угодника разлетелась в щепки, Гесс рухнул мне на грудь, а бледный нечистый начал кругами носиться по потолку, воя от боли в переломанной руке. Думаю, если бы только он поменьше орал, то, наверное, догадался бы побыстрее убить нас на месте.
А так слева из-за ножки табурета вдруг высунулся весёлый оранжевый бес, показав мне язык, и я автоматически хлопнул по нему ладонью. Всё правильно, свет погас…
Глаза я открыл уже совершенно в другом месте. Белый потолок, чистые окна, бледно-зелёная стена, аккуратная и чистенькая больничная палата, мои вещи сложены на стуле, и верный доберман тихо сопит в углу на маленьком цветном матрасике из «Икеи».
Я сам лежу на жёсткой кровати под клетчатым одеялом, рядом небольшой столик, на нём кувшин с водой, стакан на блюдечке и кнопка дистанционного вызова врача.
— Гесс! Гесс, ты спишь?
— Сплю, — не поднимая головы и не открывая глаз, ответил он.
— Где мы?