Ты снова станешь моей (СИ)

- Правда, - отвечаю я, нехотя.
- Хорошо. А то охранник, который ее сопровождал, так на нее смотрел...
- Что?
Я чуть не подскакиваю на постели, забыв, про капельницы и свою обездвиженность.
В глазах темнеет.
Мне кажется, меня сейчас просто разорвет...
  
Глава 57 Я поддержу пока 
 
Но на большее не рассчитывай...
Виола
Эти дни вымотали меня настолько, что сил хватает только на самое необходимое.
На автомате я кормлю нашего малыша, и кроме состояния Демьяна ни о чем больше думать не могу.
В голове полный кавардак, а после того, как все попытки сбежать из дома закончились полными неудачами, все же Демьян умеет подбирать персонал, моя нервная система оказалась взвинченной до предела.
И только когда Михаил, наконец, сообщил, что мы можем выходить, и превез меня в больницу к Демьяну, я смогла вздохнуть с некоторым облегчением.
И все же я мне очень страшно, больно и тоскливо.
Мне невыносимо видеть всегда активного и сильного Демьяна на больничной койке, но я рада, безумно счастлива, что он, по крайней мере, жив.
Не просто жив, но еще и пытается дерзить. Ведет себя так, словно босс на отдыхе, который удостоил своих подданных аудиенции.
Не перенесла бы, если бы это оказалось не так.
Как бы ни злилась на него, но знание, что он где-то рядом, даже пусть не со мной, несомненно делало мою жизнь гораздо проще. Все же, как ни крути, он отец Игорька.
Но дело, конечно же, не в этом.
Просто…что уж там скрывать. Он очень сильно мне не безразличен.
…
Я ловлю в коридоре лечащего врача Демьяна, и подробно расспрашиваю его о состоянии... пациента, убежденно заверяя, что я являюсь самой ближайшей родственницей.
Слово пациент я еле выговариваю, даже в мыслях.
Оно раздражает меня и очень злит.
Мужчина вначале никак не поддается на уговоры, но вот в холле появляется отец Демьяна, и милостиво разрешает врачу посвятить меня в подробности
Тот кивает, и сообщает нам о том, что Демьян, возможно, не сможет больше ходить.
- Ерунда, - сейчас же произносит отец Демьяна.
- Ерунда, - восклицаю я с ним в унисон.
С кем угодно, но с ним такого точно не может случиться.
...
- Ты можешь уйти, пока не поздно, - говорит отец Демьяна, кидая на меня цепкий взгляд. – Тем более, он приказал не пускать к нему девиц.
- Вот и не пускайте, - парирую я, а потом прямым ходом направляюсь к палате Демьяна.
- Вижу, новость не произвела на тебя особого впечатления, - бросает мне в спину эммм…Валерий Львович, вспоминаю имя отчество.
Я разворачиваюсь к нему и пожимаю плечами.
- К счастью, а может к сожалению, но я не из тех, кого могут напугать трудности подобного характера, - говорю я. - В конце концов, когда-нибудь мы все состаримся, обзаведемся кучей болячек, и умрем.
- Какая интересная теория, - хмыкает мужчина.
- Это жизнь, - парирую я, пожав плечами.
А потом захожу, наконец к Демьяну.
…
Он лежит на кровати с хмурым видом, а при моем появлении его губы сжимаются в тонкую полоску.
- Как спалось? – спрашиваю я у него бодрым тоном.
Пересекаю палату и присаживаюсь на край его кровати.
- А тебе? – кидает он недовольно, сканируя меня взглядом.
Но тут же закрывает глаза, и сглатывает. Кажется, что-то решает для себя. Следующий его взгляд, направленный на меня, уже не несет агрессии, только лишь спокойное внимание.
- Как…Игорек.
- Спасибо, хорошо.
- У тебя не пропало молоко?
- Ммм, пока что нет, я все делаю, чтобы этого не произошло.
Меня удивляют его вопросы, но я стараюсь не показать вида, что поражена, и отвечаю без всяких подковырок.
- Разговаривала с врачом? – продолжает допрос Демьян, и я осторожно киваю.
- Ну, и?
- Он говорит, ты быстро идешь на поправку, - отвечаю я.
Он прищуривается, молчит. Я тоже сижу и молчу.
Очень хочется дотронуться до него, провести пальцами по лицу, зарыться в его слегка спутанные волосы. В прошлый раз, когда я не удержалась и сделала так, он ухитрился поцеловать мои пальцы.
Я не знаю, что на него нашло.
 
Помутнение рассудка после комы, временный порыв? Я сто лет не получала нежностей подобного плана от него. А тут...словно в прежние времена вернулись.
- Зачем ты приезжаешь ко мне? – спрашивает Демьян, и застает этим вопросом врасплох.
Я ведь не знаю, что на него отвечать.
- Ты не устал лежать в одной позе, нет? Давай я хотя бы поправлю тебе подушку, - бормочу я.
Привстаю и поправляю. Пальцы Демьяна ухватывают край моей кофты.
Он дергает, и я непроизвольно валюсь прямо на него. Еле успеваю выставить руки, чтобы мы не тюкнулись лбами и носами.
- Демьян, - шепчу я, а он пристально вглядывается в мои глаза. – Отпусти, пожалуйста.
Он отпускает, и я поскорее выпрямляюсь.
- Зачем ты приезжаешь ко мне? – повторяет он вопрос.
- Наверное, потому, - произношу осторожно, следя за тем, чтобы голос не дрожал, - что ты...Что ты подверг свою жизнь риску из-за нас.
- Ага. А риск произошел потому, что вы засветились рядом со мной. Сидели бы в своем Му…деревне, и там бы про вас сто лет никто не узнал. Так что...никаких жертв с моей стороны.
- Я приму это к сведению, - киваю я.
Поднимаюсь с кровати, и медленно отхожу к окну.
- Врач сообщил тебе мой диагноз? – спрашивает вдруг Демьян.
Я разворачиваюсь, и вскидываю на него глаза.
- Он не сказал ничего такого, что бы меня испугало, - медленно проговаривая слова произношу я, в то время как Демьян цепко следит за моим лицом.
- Да?
На его губах появляется саркастическая ухмылка.
- Да, - уверенно подтверждаю я. – Это…означает, что ты бесишь меня по-прежнему, и если я захочу что-то высказать тебе, то на твое состояние не посмотрю.
Демьян смеется, и, хоть смех его невеселый, мне становится немного легче.
Все же, видеть его лежащим под капельницами то еще испытание. Думаю, если бы не его надменный вид, я бы давно сорвалась и на эмоциях наговорила лишнего. Например, что ночами не сплю, так переживаю за него.
И что чуть было не перешла на прикорм смесями, потому что в один из дней молока стало критически мало, оно почти что пропало совсем. И только огромным усилием воли мне удалось подавить свои панику и страх.
- Возможно, я не смогу больше ходить, - говорит Демьян настолько безразличным и будничным тоном, что мне сейчас же становится его жаль.
Потому что за этим напускным безразличием я, конечно же, улавливаю отчаяние.
- Возможно, - соглашаюсь я, прекрасно понимая, что жалость его просто убьет, - но у людей бывают и более страшные диагнозы. В конце концов, ты всего лишь не сможешь танцевать, а ты итак этого не любишь, а дела предпочитаешь решать, сидя в своем кресле, либо лежа в шезлонге в какой-нибудь жаркой стране. Что еще. Передвигаешься ты чаще всего на своем авто. В качалку ты по-прежнему сможешь ходить или ездить, и все твои знакомые и родственники останутся при тебе, также, как и деньги. Переоборудуешь немного дом. Наймешь себе симпатичную помощницу, водителя, и будешь жить вполне припевая.
- Какие радужные перспективы ты разрисовываешь. Походу, ты не понимаешь всей серьезности.
- Хмм, давай раскрутим другой вариант. Ты замыкаешься в себе, рвешь отношения с родственниками, запираешься в своем особняке, точно в склепе, и целыми днями занимаешься тем, что посыпаешь голову пеплом и жалеешь. С утра до вечера жалеешь себя, Демьян. Через полгода-год, а то и раньше, ты просто-напросто слетишь с катушек или сопьешься, а там и до суицидальных наклонностей недалеко.
Демьян молчит, а я смотрю на время и понимаю, что с минуты на минуту медсестра привезет нам обед.
- Ну что, твое самое любимое, - объявляю я, едва девушка вкатывает в палату тележку, и усмехаюсь тому, как лицо Демьяна перекашивает.
- Радуешься, - цедит он недовольно.