Ты снова станешь моей (СИ)

Это ли не то, о чем я в глубине души так долго и болезненно мечтала? Хотела, но запрятывала это желание так глубоко, что сама себе противоречила?
Я не лукавила, когда уверяла, что процесс церемонии и штамп в паспорте мало что значат для меня. Главное – это то, что мы вместе в данном моменте. А загадывать, как будет наперед, я, наученная опытом, категорически не люблю.
Штамп не панацея. А каждый день с ним по-прежнему - хождение по тонкому канату.
Меня поддерживало осознание, что я в любой момент могу соскочить и вернуться в свою жизнь. Пусть самую обычную, зато полностью самостоятельную.
Мне нравилось, что он хочет большего. Нравилось дразнить, а в самый последний момент ускользать.
Теперь, когда все настолько…железобетонно, я не совсем понимаю, как мне удерживать его, и подогревать его интерес к себе.
Именно это останавливало.
Именно по этим причинам меня устраивало все, как оно шло.
Меня то да, а вот Демьяна нет. Он не захотел мириться с таким положением вещей.
Не стал откладывать в долгий ящик, и решил вопрос со свойственной ему решительностью.
Что ж…
По крайней мере, теперь вся ответственность за это решение лежит на нем. Хочет, пусть получает. Официально. Но это не значит, что я стану для него безвольной покладистой куклой.
Если хочет, пожалуйста. Но я не дам ему собой руководить.
Подумав так, я отталкиваюсь от поручня, и возвращаюсь в дом. Иду искать Демьяна.
Наверху в кабинете, в спальне, и у сына в детской его нет. Подумав еще немного, я направляюсь в сторону спортзала. А подходя, по звукам, доносящимся оттуда, понимаю, что мой новоиспеченный муж с ажиотажем избивает грушу.
- Демьян, ты с ума сошел, - восклицаю я, и поскорее вбегаю в помещение.
- Демьян! Тебе же еще нельзя! Слишком мало времени прошло!
Он не реагирует, лишь сильнее размахивается, еще яростнее лупит кулаком по груше. Пот стекает по его обнаженным плечам, из чего я заключаю, что он занимается этим с момента, как я сбежала от него на улицу.
- Я тебе не позволю, - говорю я, и уверенно надвигаюсь на него. – Тебе нельзя еще, ты понимаешь?
- А ты меня останови.
И прямо перед моим носом, словно делает назло, он наносит новый яростный удар. А в следующий момент я уже протискиваюсь между ним и грушей.
- Демьян, прекращай давай, - ору я.
- Отвали, - рычит и злится он, но занесенный кулак опускает.
Я скрещиваю руки на груди, и повыше задираю подбородок.
Он тяжело дышит, и просто испепеляет меня взглядом.
- Успокойся, - цежу я, - и подумай о своем здоровье.
- Тебе-то что? Даже наоборот, вдруг повезет, и ты останешься вдовой? Тогда, может, оценишь всю выгоду моего решения.
- Не мели ерунды. Ты прекрасно знаешь, что мне не нужны твои деньги, Демьян, как не были нужны никогда. Все, что меня интересовало и интересует, это ты.
- Да? Тогда почему все время отталкиваешь?
- Я не отталкиваю.
- Этим и занимаешься.
- Нет.
- Да, блядь, да, Заноза Ви. Люблю, только замуж за тебя я не пойду. А если вдруг и окажусь, то сразу пошлю всех, и в первую очередь тебя, далеко и надолго нахер. Грош цена твоим словам, Ви, грош им всем цена.
С каждым словом градус его злости повышается, и мне кажется, что хочет снова приняться за грушу. Бесцеремонно отпихивает меня. Но я напираю, и не даю ему себя отодвинуть.
- Ладно, если так хочешь, я побуду немного твоей женой.
- Премного благодарен.
Его губы изгибаются в злой саркастической усмешке.
- А что ты хотел, Демьян? Чтобы я с благодарностью кинулась тебе на шею?
- А почему бы и нет? Раз любишь так, как говоришь.
- Ты провернул все втихаря, ты все решил за меня!
Я не сдерживаюсь и повышаю голос.
- Решил, блядь, потому что ты сама решить никак не можешь.
Теперь мы оба на взводе, градус напряжения в зале взлетает запредельно.
- Да я боялась просто!
Идиот.
- Боялась? Чего? Если снова начнешь задвигать про травму...
- Того, что ты очень быстро наиграешься, а для меня это все слишком серьезно. Того, что все повторится, и мы с сыном снова останемся у разбитого корыта! И дело не в деньгах, я о сердце говорю, Демьян.
 
Слова вылетают против моей воли. Они вырываются словно из глубин души.
Демьян замирает. Хмурится, поймал и переваривает.
- Наиграюсь?
Немного сбавляет тон, кажется даже озадаченным.
- Да, ты же такой. Все что недоступно, тебя манит. Все, что тебе принадлежит, быстро вызывает скуку. Я же не перенесу во второй раз...
Он медлит несколько секунд, хмурится, трет ладонью лоб.
- Так ты поэтому мне отказывала? – спрашивает уже полностью нормальным тоном.
Я прямо вижу, как напряжение покидает его тело, а мышцы понемногу расслабляются.
- Конечно поэтому, почему же еще, - произношу ворчливо, не в силах больше скрываться за личиной спокойствия. Обнажаю перед ним душу.
Отворачиваюсь от него.
- Значит, поэтому. Значит, все же нет никакой детской травмы?
Отрицательно мотаю головой.
Демьян хватает за плечо, и разворачивает к себе.
- Что, и насчет свадьбы ты врала? – не спрашивает, но требует он. - Ну, что не хочешь платье и гостей?
- Нет, насчет этого нет. Действительно не хочу и не хотела никогда. Твое…, - вздыхаю, и сглатываю. - На самом деле, твое решение кажется мне идеальным.
Мне тяжело в этом признаваться, но понимаю ведь, что это действительно так.
- Если бы не ты, я бы…не решилась никогда.
Мне всегда нравилось, что Демьян немного доминирует надо мной. С самой первой встречи.
Для других я всегда была сильной и слегка колючей стервой. Но с ним...с ним я словно превращалась немного в маленькую девочку. Капризную, но доставляющую своими капризами удовольствие. С ним мне всегда кайфово расслабляться. Знаю, что проконтролирует и поддержит у грани.
Он стал моим первым мужчиной, показал мне, какими страстными и огненными могут быть отношения, каким сногсшибательным и желанным секс. И я позволяла ему все. Без каких бы то ни было преград. И мне нравилось, так нравилось…
Хоть потом он и превратился в наглого бесячего засранца. Но даже тогда я текла от него, хотела и кончала. Жаждала не только физически, нравилось просто находиться рядом. Сердечный ритм ускорялся лишь от одного присутствия, лишь от одного упоминания о нем.
Ну а сейчас…Когда он не скрывая говорит о своей любви ко мне, а главное, доказывает действиями…
Он ведь любит действия намного больше слов.
Когда он так трогательно заботится о сыне…
- Я не собираюсь бросать тебя, Ви. Не после того, что мы вместе пережили. Не после того, что я, блядь, передумать успел в своей башке. Если бы ты знала только. Я люблю и буду любить тебя всегда. Не мыслю жизни без тебя и сына.
Он говорит, а я любуюсь его развитой литой мускулатурой, его прессом, и его…лицом. Твердой линией подбородка, покрытого легкой щетиной, дерзко изогнутыми губами, красивыми скулами. И…конечно…Конечно же его глазами.
В глазах всегда скрывается все самое важное, сейчас в них отражается то самое, о чем он говорит мне на словах.
Я шагаю к нему, и обвиваю руками за шею. Как он и хотел.
- Я вспотел, Ви, аккуратней.
- Не важно.
Прижимаюсь сильнее, зарываюсь пальцами в волосы. Чувствую, как от моих касаний по его сильному тренированному телу проходятся волны дрожи.
Мое сейчас же отзывается на это сладкой истомой между ног.
Мой. Теперь он полностью мой. Даже не верится. Такой красивый, наглый, независимый, и полностью мой. Хочет меня также сильно, если не сильнее, чем я его. И не только физически. Хочет, чтобы вместе.
- Я тоже люблю тебя, Демьян. Так сильно.
Если бы ты только знал.
- Вот такого засранца, но ничего не могу поделать. Мы с сыном очень нуждаемся в тебе.
- Иди ко мне…Черт, стой, мне надо в душ…
Но я отрицательно мотаю головой, и лишь сильнее вцепляюсь в его плечи.