Основатель 5 (СИ)

Пёр он с такой голливудской уверенностью, будто красную дорожку топтал, а не к моему столу чапал. Подошёл и с шумом плюхнулся на стул напротив, развалился, как у себя дома, хозяин жизни, мать его! В воздухе аж заискрилось от его самодовольства, густого, как кисель.
— Ну чё, Лариосик трепанул, что ты готов пообщаться насчёт цены посерьёзнее? — прогундосил он, растягивая слова. Рожа гада расплылась в полном самообожании, просто эталонный экспонат для палаты мер и весов мудачества. Так и подмывало в эту наглую харю съездить от души, чтоб спесь немного сбить. Прям руки чесались, так и тянулись вмазать!
  
— Терентий, это что вообще за цирк с конями? — начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишних эмоций, хотя внутри уже всё закипало, как чайник на плите. — Только что ты тут сопли на кулак наматывал, хныкал и жаловался, как тебя начальство твоё, Торговцы хреновы в бараний рог гнут, а теперь гляди-ка! Шантажируешь меня, будто ты тут профессор Мориарти местного разлива, гений преступного мира, не меньше. Прям преображение по Станиславскому, охренеть можно!
— Не знаю кто такой Станиславский-Мориарти, — отмахнулся он, — Но знаешь, что случилось?
— И что же? Ну то есть само собой, не знаю. У меня, на моей стороне сделки, всё ровно.
Терентий хмыкнул, подаваясь вперёд всем корпусом и сверкая глазёнками, как кот, обожравшийся сметаны. Наглость так и пёрла из него.
— А то, что ты, мил человек, Торговцев недооценил. Думал, небось, «А, этот бедолага, этот лох последний, явно в гробу свою работу видал, дам ему пару золотых на пиво, чтоб глаза закрыл, и делов-то. Прокатит, как обычно». А вот фигу тебе с маслом! Ты не учёл, что я эту пластинку уже раз сто проигрывал, не меньше. Моя коронная фишка! Каждый раз, как какой-нибудь Избранник вроде тебя подкатывает, шушукается, дельце маленькое провернуть предлагает, я тут же свои цацки-амулеты активирую. Чисто на всякий пожарный, вдруг чего интересного запишется, какой компромат жирный попадётся. Большинство из них, конечно, тёртые калачи, шифруются, как девственники в борделе, изъясняются иносказательно, чтоб, не дай бог, не прищучили потом. А ты, красавчик, взял и в открытую мне взятку предложил, да ещё и расписал во всех красках, как мошенничать собираешься, всю схему от и до со всеми подробностями! Ну и чего ты ждал? Что я такой: «А, ну ладно, бывает, с кем не случается», и ушами дальше продолжаю хлопать, пропуская такой шанс? Наивный ты, Владыка.
Я аж скрипнул зубами от досады. Признаю, тут он прав, чёрт бы его побрал! Сам себе яму вырыл, когда так вот, по-простому, без обиняков, всё выложил.
Как баран на новые ворота, блин, среагировал.
Ну откуда мне было знать, что этот ушлый Торговец обвешан какой-то колдовской записывающей хренью, как ёлка новогодняя гирляндами? Мой косяк, не досмотрел, расслабился, потерял бдительность.
— Ладно, убедил, засчитано, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как желваки ходят на скулах. — Значит, решил с меня три шкуры содрать, доить, пока не охренею? Типа нашёл золотую жилу и теперь будешь её разрабатывать по полной программе?
— Именно! — отвратительно осклабился самозванец. — Обычно, когда я тут разыгрываю из себя скучающего, задолбанного жизнью охранника, моей кодле нет-нет да и перепадает неплохой куш. Но ты, уважаемый… Ты, похоже, и есть та самая… Как тебя там Лариосик обозначил? А, точно! Курица, несущая золотые яйца! Натуральный Клондайк! Прям джекпот сорвал, можно сказать!
— Только ты, милок, одну детальку упускаешь, — я постарался, чтобы голос звучал максимально спокойно, даже с ленцой, хотя внутри всё клокотало от ярости. — Если ты этот свой волшебный медальончик Луке Живодёрову отправишь, он тебе не то что голову, он тебе всё хозяйство на британский флаг порвёт. И правильно сделает, между прочим.
«Терентий» на это только ухмыльнулся ещё шире, аж противно стало смотреть на его самодовольную рожу.
— Вот ты опять меня недооцениваешь. Ну что ты, я эту прелесть Луке не понесу, на кой ляд мне это сдалось? Эта штучка прямиком улетит другому магистру гильдии, в какой-нибудь другой город, подальше отсюда. Понимаешь, это не просто досье на твои художества, это ещё и увесистый такой камень в огород самого Живодёрова, доказательство его, так сказать, профнепригодности. Мол, не может своих орлов в узде держать, дисциплина хромает на обе ноги, бардак у него полный. А что до настоящего капитана Терентия… Ну, ему придётся несладко, это факт. Но, честно говоря, этому козлу туда и дорога, давно заслужил, гнида. Так что я тут двух зайцев одним выстрелом убиваю.
О как! Он даже уже и не скрывает что он не Терентий⁈ Ладно, одной загадкой меньше.
Да и вообще не хилые такие амбиции у этого хмыря! Я ушам своим не верил. Мало того, что он меня под монастырь подвести собрался, так ещё и своих же с потрохами сдать готов, и всю местную ячейку Торговцев, и какого-то там коллегу. Тут я допёр, что он в Гильдии свой и действительно там работает, может, даже и ровня Терентию, тоже капитан.
Получается просто комбо из предательства и жадности. Крыса, она и в Африке крыса, даже если в капитанский мундир нарядилась. Таких в девяностые пачками в лесу закапывали, вешали без суда и следствия. Этот тип явно не жилец, если попадётся кому надо.
— Должен признать, планка у тебя, конечно, задрана до небес, — протянул я и картинно тяжело вздохнул, да так, чтобы урод точно поверил, что я сломался и готов платить. — Твои текущие аппетиты для меня неподъёмны, просто не по Сеньке шапка. Бюджет не резиновый. Да и, честно говоря, вся эта комбинация, похоже, твоих рук дело от начала и до конца. Так что давай начистоту. Это наша с тобой сделка, тет-а-тет. А сколько ты там своим ребятам отстегнёшь, это уже из своего кармана, будь любезен. Нечего моими золотыми разбрасываться направо и налево.
— Звучит справедливо, — кивнул неизвестный капитан, расплываясь в улыбке при виде моей мнимой покорности. Он явно считал себя гением переговоров. — В конце концов, эти болваны сделают всё, что я им скажу. Моё слово для них — закон. Без вопросов.
— Тогда вот моё предложение, финальное, так сказать. Пятьсот золотых в месяц сверху к тому, о чём уже договорились по основному контракту, — отчеканил я, глядя ему прямо в глаза. — Лично тебе в карман. Чистый кэш, без налогов.
— Меньше чем за косарь даже разговаривать не стану, — нагло заявил он, явно входя во вкус и чувствуя свою безнаказанность. — Тысяча золотых и ни монетой меньше.
— Семьсот пятьдесят, — отрезал я. — И это мой потолок, выше не прыгну, хоть тресни. Можешь считать это последним предложением. Бери или проваливай.
Лже-Терентий картинно пожал плечами, будто делая мне великое одолжение.
— Пожалуй, на это можно пойти. Семьсот пятьдесят так семьсот пятьдесят. Но тогда тебе придётся ещё и казармы наши обновить. Башни каменные поставь да кровати нормальные организуй, а то спим как бомжи под кустом. Несолидно для такой важной персоны, как я, в таких условиях кантоваться.
Я снова издал долгий, преувеличенно страдальческий вздох, понурив голову, как будто смирился с неизбежным. Внутренне же уже предвкушал следующий акт этого спектакля, и улыбка сама собой лезла на лицо.
— Хочу первый медальон. Прямо сейчас. В качестве жеста доброй воли, так сказать, — пробормотал я, глядя исподлобья. — Чтобы я видел, что ты не просто языком чешешь, а настроен серьёзно.
— Разумеется, — кивнул вымогатель, с готовностью запуская руку в карман. Через секунду на стол передо мной шлёпнулась та самая хреновина, что хранила запись моих неосторожных слов. Он так небрежно бросил артефакт, будто это какая-то дешёвая безделушка. — Камушек в нём нужно заменить на любой другой, чтобы снова записывать звук, — пояснил он с видом знатока, постукивая пальцем по медальону. — А если его разбить вдребезги, всё, улик как не бывало, запись сотрётся. Технология, понимать надо!
  
— Твою долю отправлю тебе в казармы, — сказал я, поднимая амулет и внимательно разглядывая его. Тяжёленький, зараза, и холодный, как сердце этого ублюдка.