"Фантастика 2023-93". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Ты хочешь пойти учиться в медицинский?
— Нет. Не хочу. Мне просто надо побольше знаний. А то с наружными повреждениями я уже научилась справляться, а с внутренними органами, пока не знаю чего делать…
— Ты хочешь сказать, что уже залечила шрамы на своём теле?
— Да.
— Я могу посмотреть?
— Да, доктор.
Я почувствовал, что контроль над телом постепенно возвращается ко мне. Инга мне сообщила, что устала и ей надо отдохнуть. После этого контакт с ней пропал. Придётся мне выкручиваться и что-то отвечать на вопросы медика. А вопросы у него наверняка возникнут.
Расстегнув рубашку, я снял её с себя. Вадим тщательно рассматривал кожу на месте моих шрамов, трогал пальцами, нажимал на кожу, поворачивал меня, снова пальпировал. Видимо на спине тоже от шрамов остались лишь слабые следы.
— Хватит! Щекотно.
Я снова оделся. Вроде бы ничего такого, как на приёме у врача, но почему-то ощущал я себя неловко. Стесняюсь, что ли? Раньше вроде бы не стеснялся. Неужели я окончательно превращаюсь в девочку?
Вадим был настолько ошарашен, что не мог ничего ни говорить, ни делать. Сидел молча, изучал пустоту, задумчиво глядя в потолок.
— Вадим! Напои меня чаем! Я очень устала…
— Да-да… Конечно. Я сейчас…
Мы переместились на кухню. В ожидании закипания чайника, сидя друг напротив друга мы молчали. Молчание висело в воздухе.
Это было похоже на игру в молчанку. Проигрывает тот, кто первым нарушит его. Проиграл наш Айболит.
— Инга! Я не верю…
— А я тут при чём? Это твой выбор — верить или не верить.
— Твои глаза светились зелёным светом, когда ты посмотрела на меня.
— Ну, у меня вроде бы зелёные глаза. У папы были такие же.
— Но они светились, как у кошки ночью.
— Моя фамилия — Котти. Но я не кошка вроде бы.
— Ты иронизируешь, а я серьёзно хочу разобраться.
— Зачем? Зачем разбираться? Этого мне хочется меньше всего, чтобы кто-то копался во мне и разбирался: что и почему. Ты ещё отправь меня в КГБ. Чтобы там надо мной начали эксперименты ставить.
— Да ты что… Нет. Я для себя…
— А для себя, ты лишь определись — ты мне друг или кто?
— Друг.
— А Натан — наш друг?
— Да…
— А разве у друзей нужно спрашивать, почему и как друг помог другу? Это уже не дружба получается. Ты же, когда помогал мне, ты не спрашивал, почему у девочки рука прострелена из пистолета. Ты сначала всё сделал, а потом уже поинтересовался, что случилось…
— Ну да…
— А зачем тогда сейчас спрашиваешь, почему и как я помогла нашему другу избавиться от шрамов на лице?
— Но я не понимаю.
— И я не понимаю…
— Но ты это сделала. Прямо у меня на глазах.
— Не. Не на глазах. Всего лишь на лице у Натана.
— Хватит ёрничать!
— Тогда не задавай мне вопросов, ответы на которые я сама не знаю.
— Инга! Я как доктор хочу разобраться.
— Лучше как доктор, помоги мне разобраться хоть немного в медицине. Тогда может я и смогу тебе, хоть что-то ответить. А пока я просто не понимаю, что делаю, и почему у меня получается. Я не знаю. Поверь мне!
— Я тебе верю. Но не могу поверить даже своим глазам.
Закипел чайник и прервал нашу беседу. Я пил сладкий чай и наслаждался.
— Слушай, доктор! А подскажи мне, как лучше сделать так, чтобы следов от шрамов вообще не было видно?
— Говорят, что помогает загар. Только не слишком сильный. Но дозы ультрафиолета полезны.
— То есть ты намекаешь, что надо на юга смотаться? Позагорать и отдохнуть? Я не против. Я только «за».
— Но у меня работа…
— Возьми отпуск! Дай денег там, кому надо. Давай съездим на море! Я никогда на море не была. А у меня такое ощущение, что в этом году в середине лета у нас на курортах начнётся что-то нехорошее. И вторая половина лета для отдыха на Чёрном море не подойдёт.
— Что такого может произойти на курортах Чёрного моря? Плохая погода? Дожди?
— Эпидемия холеры…
  
Глава пятая
 
— Что за ерунда? Холера? У нас в СССР? Не может быть. После Гражданской войны эпидемия закончилась. У нас такая медицина в стране, что такой эпидемии быть не может. Это раньше…
 
Валим ненадолго замолчал, что-то обдумывая. А потом вдруг внезапно спросил:
— Что? Правда холера?
— Правда.
— Но как? Откуда ты можешь знать?
— Не знаю. Просто знаю и всё.
— Кстати. Я тут ещё кое-что подумала. Тебе с Натаном действительно лучше всего провести весь июнь и начало июля не в Москве. Но ни в коем случае не в Питере?
— В Ленинграде?
— Ну да…
— А почему?
— Понимаешь… Люди вашей национальности…
— Ты что-то имеешь против евреев?
— Я — нет. А вот комитет…
— Да. Они нас не очень-то любят…
— А после пятнадцатого июня очень будут не любить.
— А что будет пятнадцатого июня?
— Тебе это обязательно надо сейчас знать? Ты сможешь потом узнать из газет. Ну или из «вражьих голосов» по радио.
— А ты уже знаешь?
— Знаю.
— И что там будет?
— Если ты обещаешь, что никому ничего не скажешь…
— Даже Натану?
— Даже Натану.
— Обещаю!
— Слово?
— Да!
— Ну, как знаешь. Я конечно расскажу тебе всё, что сама знаю. Но тебе потом жить с этим знанием, и с осознанием того, что ты ничего не сможешь сделать, чтобы это предотвратить…
— И у тебя много таких знаний?
— Зря иронизируешь. Я каждый день переживаю, что не могу ничего сделать для того, чтобы спасти людей, заранее зная, что они погибнут.
— И много погибнет?
— Много. Вот, например, в это воскресенье, тридцать первого мая, в Перу произойдёт землетрясение…
— Так далеко…
— Его потом назовут Великое Перуанское землетрясение. Магнитуда основного толчка примерно восемь баллов по шкале Рихтера. В департаменте Анкаш погибнет до семидесяти пяти тысяч человек. Город Юнгай полностью будет разрушен. В самом городе погибнет более двадцати пяти тысяч человек. Всё случится примерно в пятнадцать часов по местному времени.
— Инга! Ты что такое говоришь? Это действительно произойдёт?
— Да.
— Но надо же…
— Что? Позвонить в министерство иностранных дел и сказать им: Я знаю, что тогда-то и там-то будет землетрясение!
— Ну… да…
— Во-первых: тебе не поверят. Примут за психа или за провокатора.
— Но потом…
— А потом, когда всё произойдёт, тебя закроют в подвале на Лубянке и будут пытать на предмет источника твоих знаний. Ты выдашь меня. И пытать уже будут меня.
— Я не выдам.
— Выдашь. Нет таких людей, которые молчат под пытками. Просто не все умеют правильно спрашивать…
— А ты умеешь?
— Умею…
Вадим замолчал, но потом, как бы вспомнив, спросил:
— А что будет пятнадцатого июня?
— Группа примерно в двенадцать человек, в аэропорту у города Приозёрска недалеко от Ленинграда, попытаются захватить самолёт, чтобы вылететь в Швецию. Большая часть из них — евреи. Их всех арестуют. Двоих потом расстреляют, а остальных надолго посадят. А ко всем евреям СССР после этого будут относиться как к потенциальным идеологическим врагам.
— Надо их предупредить…
— КГБ уже с апреля в курсе подготовки угона. И этих людей уже предупреждали об этом. Они не стали менять свои планы. Готовились стать мучениками во имя идеи. Но всего лишь навредили и себе и другим. Ничего уже не исправить.
— А зачем нам лучше быть подальше?… Ясно. Сам догадался. Чтобы потом не могли привязать к ним…
Киваю в ответ.
— А про холеру?
— Начиная с середины июля и почти до октября, эпидемия прокатится по всему черноморскому побережью и не только. Первый случай в Батуми, потом Одесса, Керчь, Новороссийск… Особенно в Астрахани будет много заболевших и умерших. В десять раз больше чем во всех остальных местах.
— Но надо…
— Что, Вадим? Что ты можешь сделать? Очаги заражения будут в разных местах. Я не знаю подробностей, я знаю последствия. И опять же… Как ты сможешь это предотвратить? Предупредить? Но кто тебе поверит? Ты же мне не поверил сначала.