"Фантастика 2023-93". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Водичка холодная… Отрезвляет.
Захожу поглубже. Вот уже и по грудь.
Холодная вода обжигает рану на правой руке. Начинает сильно дёргать. Дёргает так, как от зубной боли прям…
Нет… Зубная боль покруче будет…
Начинаю плыть… Чапаев, блин, недоделанный.
Загребаю левой, левой…
Врёшь! Не возьмёшь!…
Да, это вам не Урал-река, но тоже и глубока, и широка… Особенно для пловца с одной левой рукой. Да ещё и в голове туман…
Где же, сука, берег?…
Блин, как далеко…
Ещё метров пять… Или семь…
Какое сильное течение…
Какое, в жопу, течение?…
Тут с утра и течения-то не было никакого…
Почему меня несёт куда-то?…
Плыть… Плыть…
Левой, левой…
Ноги, кажется, уже достают до дна…
Да…
Есть контакт…
Тяжело передвигаясь, я бреду по илистому дну…
Вот уже и по пояс…
Здесь мелко…
Я вижу…
Я вижу, что ко мне уже бежит Натан…
А чего он так встревожен?…
Всё закрутилось, завертелось в глазах…
И я упал вперёд лицом вниз, прямо в воду, не дойдя до сухого берега пары шагов…
Тьма…
Что? Опять?…
Конец третьей книги.
Котёнок в поисках дома. Часть 1 и 2
Юрий Артемьев
Часть первая
Пролог
— А мы в прошлом или в будущем? — спросила Алиса.
— Мы в жопе. — ответил ей Кролик.
Льюис Кэрролл
(чей-то вольный перевод с английского)
***
Когда же это всё закончится уже?
Боль… Снова безумная, безумная боль. Она везде, во всём теле…
Но главное то, что я не чувствую этого тела от слова «совсем»…
Что за глупый парадокс? Тела нет, а боль есть…
Раскалённые иглы боли просто ужасны. Я чувствую, как они пронзают насквозь мой воспалённый мозг.
О! У меня хоть что-то осталось…
Мозг! Если он есть, то должен же быть где-то и остальной я.
Я? Кто я? Кто я такой? И где я вообще?
А может быть даже не «Где?», а «Когда?»…
Мои мысли снова прерывает дикая боль в глубине сознания. И снова вонзаются в мозг раскалённые иглы, и снова эта боль терзает моё тело. И от этой боли никуда невозможно спрятаться, и от неё никуда не удаётся убежать. Она везде и всюду!
Кажется, что не осталось в организме такой косточки, которая бы не болела так сильно, что терпеть просто нет уже больше никаких сил… Но когда боль достигает своего пика, она растворяется в самой себе и уже не чувствуется, как боль. Просто какое-то неприятное чувство, от которого и избавиться нельзя, и терпеть уже невозможно…
Только одно бьётся в расплавленном мозгу: Боль! Боль! Боль!
А мысли…
Мысли скачут как кенгуру во время пожара в саванне…
Мысли?
Мои мысли…
Я мыслю! А значит — я существую!
Кто так сказал?
Кто-то так сказал?
Зачем так кто-то сказал?
Зачем кто-то что-то вообще говорит?
Что со мной? Что со мной творится?
Я лечу куда-то… Лечу неизвестно откуда и неизвестно куда, в густом, тёмном и липком мраке. И меня снова и снова атакует боль…
Бо-о-оль!
Странно… Чем больше боль, тем её меньше. В тот момент, когда становится так больно, что казалось бы, терпеть эту боль уже нет никаких внутренних сил, приходит полное бесчувствие.
Какой-то вакуум разливается внутри меня. Холодный и нейтральный, как абсолютный «ноль»…
Но как может быть что-то внутри меня, если меня самого нигде нет?
Кажется, что я уже думал об этом совсем недавно… Или давно? Или не думал?
Я ничего не понимаю? Я даже не понимаю, что мне надо понять? Это какой-то нескончаемый идиотизм…
В моменты, когда боль отступает, я пытаюсь заставить свой мозг работать более продуктивно. Напрягаю все электроны, электроды… или что там есть ещё в мозгах.
Нейроны? Какое глупое слово…
Слово? Слова? Кому они нужны в этом чёрном и вязком вакууме.
С кем мне тут разговаривать и на каком языке?
Язык? На каком языке я думаю?
Кажется, на русском… А какие здесь ещё бывают?
А-а-а! Меня снова корёжит, как не знаю что…
Меня, того которого нет, сворачивает в спираль, и снова пронзает насквозь…
Не спрашивайте меня, что такое спираль. Я не смогу ответить. Да и некому мне тут отвечать. И незачем…
Но вдруг неожиданно боль исчезает. Какой-то абсолютный покой, наслаиваясь на мои мысли, заполняет весь разум…
Становится тепло…
Легко…
Нет больше боли, нет страха…
Страх?
Я чего-то боюсь?
Я боялся боли. И вот теперь её нет.
Чего мне ещё бояться в этой жизни…
Жизнь?
Новое понятие и новые вопросы.
Я жив?
Я жив… Я живу… Я живой?
Или нет?
Кто я?
Там где я сейчас…
Кстати, где это я?
Там, где я сейчас больше нет ни меня, ни чего-то другого. Никого и ничего.
Абсолютное ничего.
Может это и есть смерть?… Смерть…
Я умер?
Или снова провалился в тёмную-тёмную бездну…
***
В жизни всегда есть место… Смерти.
И, как мне кажется, в жизни этой смерти гораздо больше, чем самой жизни. По крайней мере, про смерть напоминает всё кругом.
Мясо в привокзальных пирожках. Это мёртвая плоть каких-то животных после термической обработки. Этих животных сначала убили, потом разрезали на куски. После этого куски мёртвого мяса прокрутили мелко-мелко через мясорубку. И только потом варили, жарили…
Срезанные цветы для любимой девушки. Растения радовались солнцу и лёгкому дождю. Это если они росли где-то в поле, на свободе. А иногда растения сразу росли в неволе. В саду, в горшке или в оранжерее… Не важно. Но они росли, питаясь светом, водой и удобрениями. А потом их казнили, срезав под самый корень. И красивые яркие цветы медленно умирают в руках той, кому их подарили…
Яйцо разбитое рано утром на раскалённую сковороду. Может из него вылупился бы молодой петушок или курочка… Или утёнок с плоским клювом. А из большого яйца мог появиться целый гусь, или даже страус. Но яйцо было безжалостно разбито над пышущей жаром раскалённой сковородой. Эмбрион будущей птицы умер окончательно, превратившись в бело-жёлтую пищу, которую потом кто-то съел.
Комар, погибший при «исполнении задания». Он всего лишь был голоден и хотел есть. Ну и что, что питается он кровью. Диета у него такая. Что тут поделать… Но это же не повод бить его так сильно, чтобы всё его маленькое и хрупкое тельце расплющилось вдребезги вместе с украденной капелькой чужой крови.
А ещё в жизни есть всепоглощающий страх… Постоянный страх. Страх перед болью. Страх перед смертью…
Кто-то верит в смерть, кто-то нет…
«Смерти нет!» — твердил самурай, герой японского эпоса, вонзая себе в живот нож. И умирал. Ну а что ещё можно делать с ножом в животе, кроме как умереть. Особенно если при этом лучший и преданный друг, как положено, сносил мечом его голову.
«Я буду бессмертен!» — верил поэт, перед тем, как идти на дуэль, но убитый на этой самой дуэли. Бессмертными стали его произведения. А сам он, как и все остальные смертные, упокоился в земле. Пусть земля ему будет пухом! Мир его праху!
А ещё в Древнем Египте были фараоны. Фараоны — живые боги на земле! В это свято верили древние египтяне, тщательно бальзамируя своих богов, после их смерти. А потом нищие учёные из Европы грубо вспарывали хорошо забальзамированные фараоновы животы в поисках неизвестно чего. И не было там ни богов, ни фараонов… Потому что там был только прах умерших когда-то давно людей…
Да о чём говорить?… Жизнь коротка и все мы смертны. Но как же не хочется в это верить каждодневно.
Бывают же такие счастливые моменты в этой бренной жизни, когда не верится, что всё тлен, и что завтра придёт время умирать.
И это далёкое завтра всё ближе с каждым днём.
А так неохота.
Правда, ведь?