"Фантастика 2023-93". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Я не стал рисковать своим желудком. Взял себе ещё пачку печенья «Юбилейное» со знаком качества на упаковке.
* * *
Пока бродил по вокзалу добрался до пригородных касс. Пробежался по расписанию. О! Петушки! Отправление через пятнадцать минут. Сразу вспомнился Венедикт Ерофеев с его алкогольной поэмой «Москва — Петушки». И я рванул покупать себе билет.
Сама поэма этого разрекламированного изобретателя «Слезы комсомолки» и прочих коктейлей мне не зашла. Ну не моё это и всё. Бухать, бухать и бухать… Тут я выпил двести грамм, а на следующей станции добавил.
Нет. Я всё понимаю. Такое время, такая жизнь и всё такое. Но не моё. Как говорится: Мы сами с усами, а вы пейте сами!
И это не потому, что сейчас я несовершеннолетняя девочка и алкоголь мне не то чтобы совсем нельзя, но и потому, что я и в прошлой жизни к алкоголю относился с некоей долей настороженности. Выпить мог, но не часто и не много. И не каждый день. И не каждый месяц даже. По поводу — это да. В хорошей компании, за хорошим столом да под хорошую закуску — это очень даже «Да!». Ну а просто так, не-а. Не моё.
* * *
В вагоне электрички народу было ни много, ни мало. Короче места всем хватало. Закинув рюкзак на багажную полку, сажусь у окна. Моё место почти у самых дверей в тамбур. Там сиденье укорочено. Всего два места вместо трёх. Рядом со мной умещается мужичок в пальто цвета дохлой мыши. У него помятая коричневая шляпа. Да и сам он весь какой-то помятый. Надвинув шляпу на глаза, он практически сразу засыпает, не дождавшись даже отправления поезда. Постепенно вагон заполняется людьми, но всё равно ещё вполне свободно. Возможно, на следующих станциях пассажиров добавится.
Из-под надвинутой кепки изучаю попутчиков. Люди как люди. Женщины, дети разнокалиберного возраста. Много мужичков в том самом состоянии подшофе, что ещё не выходит за рамки приличия. Всё правильно. Конец рабочего дня. Пролетариат и интеллигенция в едином порыве едут с работы домой.
Две девчонки примерно моего возраста… Ну, да… Что-то среднее по возрасту между Ингой и Александрой. Лет так четырнадцати на вид. Кто знает. Может и тринадцать, кто их девчонок разберёт. Одеты прилично. Даже слишком прилично для пригородной электрички. С ними дама. Может мама. Может старшая сестра. Но тоже с высокомерием оглядывает окружающих. Девчонкам всё равно. Они поглощены разговором и на всех остальных им пофиг. Мне тоже пофиг.
На следующей станции заваливает много народу. Сразу видно работяги. Ну, ещё бы. Остановка называется «Серп и молот». Наверняка с одноименного завода. В моё время завод не только сломать успели, но и застроили новыми человейниками. Да и вообще, в моём будущем с заводами как-то не сложилось. Нет уже ни ЗИЛа, ни АЗЛК. И с другими крупными предприятиями что-то тоже не сложилось. Такое ощущение, что в Москве будущего только офисные и торговые центры. И всюду реклама: Покупай! Покупай! Покупай! Ага… Было бы на что.
С приходом работяг, в вагоне сразу стало шумно и матерно. Но никто особо не возмущается. Ведь эти люди не ругаются матом. Они на нём разговаривают. А как можно возмущаться тем, что люди разговаривают друг с другом на родном и понятном для них языке. А ещё становится гораздо теплее. И запах. Пахнет всем сразу. Потом, перегаром, чесноком, пролитым пивом и ещё чем-то неуловимо знакомым, но давно забытым… Наверное развитым социализмом. Не иначе… Забавно…
Надвигаю кепку поглубже на глаза. Устраиваюсь поудобнее. Хотя это и сложно на деревянной лавке. Никакого мягкого вагона нет и в помине. Сиденья обиты лакированными рейками цвета натурального дерева. Соответственно из того же материала…
Я сижу в уголке, и меня никто не трогает. Меня ничего не волнует. Я закрываю глаза. Колёса стучат ритмично. Мне хорошо. Я погружаюсь в дрёму. Я засыпаю. Не то чтобы совсем проваливаюсь в сон. Но всё же прибываю в глубокой полудрёме. На заднем фоне кто-то бубнит, объявляя станции. Чувствую по движению вокруг, что народ то выходит, то заходит. А потом становится совсем сумбурно. Бу-бу бу-бу-бу…
 
* * *
Сквозь сон чувствую какой-то дискомфорт. Что-то зябко стало. Откуда-то тянет сквозняком. Откуда? Окна везде вроде были закрыты. Не май месяц чай… Да. Не май. Начало апреля. Первая декада. Открываю глаза…
Народу в вагоне стало намного меньше. За окнами темно. Лишь изредка мелькают тусклые и яркие огоньки. Поздний вечер. Где мы едем? Почему так дует.
Рядом со мной никого. Мужичок видимо сошёл где-то. Кошу глазами наверх. Мой рюкзак на месте. Стягиваю его к себе на сиденье. Достаю бутылку лимонада. Поддеваю пробку об оконную окантовку. Опыт вскрытия пивных и лимонадных бутылок чем угодно такой огромный, что проблемы с этим никогда не возникало и не возникнет. Да… Профессионализм не пропьёшь. Хотя это не про меня даже. Я не пропью ничего из своего. Натура такая. Я лучше буду страдать трезвым, чем заливать горе водкой.
Отпив из бутылки почти не треть, прикрыл пробочкой и поставил на сиденье рядом с собой.
А в вагоне народу совсем мало. Девчонки со своей молоденькой мадамой. И, кстати, сейчас только заметил, что у них на багажной полке лежит скрипичный футляр. Всё ясно теперь. Это вполне оправдывает их нетипичные для электрички наряды. А сопровождающая дама, если не сестра и не мама, то скорее всего учитель музыки.
Люблю вот так разглядывать незнакомых людей и прикидывать кто они, откуда, какая профессия. Может я и ошибаюсь в отношении их, но не думаю, что намного.
Кроме девичьей компании в вагоне пара тёток с сумками. Причём сумок явно больше чем тёток. Видимо затариваться по магазинам ездили в Москву.
Интеллигентного вида сухопарый мужчинка читает газету. Вижу отсюда, что это Советский спорт. На спорт этот представитель интеллигенции явно не тянет. Типичный инженер-доходяга из какого-нибудь НИИ с зарплатой сто двадцать и амбициями на все пятьсот.
Семейная пара. Пьяненький мужик невысокого роста и рослая бабища с высокой причёской. Она его пилит. Её монолог продолжается скорее всего уже давно, потому что и голос у неё уже усталый, и эпитеты не слишком яркие. Мужичок кивает, вторя её словам. Но видно, что ему это уже давно привычно, и глубоко пофиг настолько, что и дна не видно. Ну, хотя бы он с ней не спорит. Тогда бы это был уже диалог. Нет. Не в этой семье. Тут только монолог. И право вести монолог принадлежит жене. И точка…
  
Глава 22
 
В дальнем конце нашего вагона с шумом распахиваются раздвижные двери. Компания из трёх явно подвыпивших парней вваливаются в вагон. Всем троим примерно лет шестнадцать — восемнадцать. В армию ещё рано, а на подвиги уже тянет. Одеты комично. Так одеваются деревенские парни, чтобы выглядеть по-взрослому, но обычно получается именно по-деревенски. В Москве таких редко можно встретить вдали от вокзалов. А в пригороде в это время такие сплошь и рядом. И в сёлах, и в посёлках городского типа. Типаж такой, чисто совковый. Длинные немытые волосы, рубашки с широким воротником, обязательно расстёгнутые. Ну а в штаны вшиты клинья, чтобы получились клеши поширше…
Первым движется скорее всего «предводитель», ну или «атаман». Короче — главный бабуин в этом обезьяннике. Молодой бычок без кольца в носу. Его свита не такая впечатляющая. Так, скорее всего подпевалы. И ростом пониже, и в плечах пожиже. Но в стае, а иначе их не назвать, они смелые и сильные… Да… До первых люлей, от приличных людей. Но в нашем вагоне приличных людей, способных дать отпор шпане, явно не наблюдается.
Вот заглохла тётка, перестав пилить своего мужа. Муж, глядя на жизнь мутными глазами, тоже помалкивает.
У интеллигента-инженера шпанистый главнюк мимоходом проходя вырвал из рук газету и усевшись напротив стал демонстративно её читать. Хотя ему было на*рать и на газету и на Советский спорт. Ему нужен был повод, и он его нашёл.
Его дружки тоже завалились рядом. Один на сиденье рядом со своим «боссом», а другой, толкнув плечом доходягу в шляпе, буркнул: «Подвинься!»