"Фантастика 2023-93". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Это твоя мама. Моя сестра…
— Я её совсем не помню… Мне было пять лет…
Я тоже лезу во внутренний карман куртки и достаю «свои» документы. Свидетельство о рождении, справку о смерти Светланы Котовой, аттестат о восьмилетнем образовании. Протягиваю тёте.
— Тебе — пятнадцать? Не может быть. Я думала лет тринадцать, ну… четырнадцать… максимум.
— Я полгода в прошлом году провела в больнице.
Рассказываю свою немного исправленную историю. Потеря памяти только на сами события падения и изнасилования, которые так и не вспомнила. Диагноз полностью совпадает. Справок нет. Проверить нельзя. Задрав водолазку показываю шрамы. Тётя ахает, прижимая ладони ко рту.
— Бедная девочка! А ты куда ехала? Где ты живёшь.
— Я не знаю. Думала поехать на родину мамы. Там же есть наш дом…
— Нет уже никакого дома. Да и города Пучежа нет. По крайней мере того, который был раньше.
* * *Времени до отъезда тёти в Армавир было ещё предостаточно. Мы сдали её тяжёлые вещи в камеру хранения. Не в автоматическую, а обычную. Усатый служащий выдал тёте какие-то жетончики и уложил два чемодана и свёрток одежды на полки.
Налегке мы поехали посмотреть Москву. Я город знал по своей прошлой жизни очень хорошо. Нынче город ещё не тот, но в центре я не заблужусь, как мне кажется. Тётя Наташа в Москве была в первый раз. Она даже боялась всего незнакомого. Эскалатора в метро, прибывающего подземного поезда, толпы людей. Мы приехали в центр. Маршрут был мне уже знаком по этой жизни. Вышли мы на Дзержинской. Я повёл тётю по улице 25 Октября, и мы вышли прямо на Красную площадь. На Наталью Ивановну было интересно смотреть со стороны. Глаза у неё приобрели анимешные размеры. Во-от та-акие глаза! Ну, ещё бы… Кремль, мавзолей Ленина, Собор Василия Блаженного. Хотя, в принципе, храм назывался по-другому. Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву. Вот как звучит название храма на самом деле. Но кто это помнит, кроме специалистов? Все знают лишь про Василия Блаженного.
Предложил зайти тёте в ГУМ, но она сказала, что денег у неё мало. А просто смотреть на толпу людей штурмующих прилавки с товарами не особо интересно.
Мы вышли с Красной площади у Александровского сада. Посетили могилу неизвестного солдата. Постояли у Вечного огня. Оказалось мой дед, отец Натальи и Светланы воевал с фашистами и погиб в 1944 году. Умер в госпитале после тяжёлого ранения. Наталья родилась в 1934 году, а Светлана летом 1936 года. Мама, которая теперь как бы моя бабушка, воспитывала сестёр одна. Бабушка Надя умерла в 1952-м. Что поделать? Тяжёлые времена, голод военных лет и много других факторов. В том же году Наталья поступила в Ивановский государственный педагогический институт на географический факультет.
— А потом Пучеж затопили.
— Как затопили? Кто?
— Строили Горьковское водохранилище. И получилось так, что часть старого города попала под затопление. Жителей, конечно выселяли. Деревянные дома разбирали и собирали уже на новом месте. Наш дом был каменный. Но я к тому времени уже училась в институте и жила в общежитии. А Светлане надо было заканчивать школу. Она училась в десятом классе. Она осталась одна в Пучеже. Снимала комнату в коммуналке. Ну, как комнату… Угол с фанерной перегородкой. А в 1953-м летом она приехала ко мне в Иваново. У нас как раз закончили строить учебный корпус номер один. Начали строить ещё в 1940-м. Потом война. А потом строить продолжили пленные немцы. Ну, вот как раз к пятьдесят третьему и закончили. Их много тогда ещё шлялось по территории института.
— Что? Немцы? Без конвоя?
— Да конвоировали их конечно. Пара солдатиков на полсотни пленных строителей. Так… Для порядку. Дело в том, что среди пленных была свои «конвоиры». Типа охраны из самих немцев. Они были куда строже наших конвойных. Немцы — они такие. Для них «орднунг», то есть по-русски «порядок» — на первом месте.
— Фашисты!.. — я не скрывал своей ненависти. Это уже наверно на генетическом уровне у всех послевоенных поколений.
— Не все немцы фашисты… — тетя задумчиво замолчала. А потом вдруг резко спросила меня: — Как твоё отчество?
— Павловна. Но в свидетельстве в графе отец — прочерк.
— А когда родилась?
Я чуть не ляпнул: четвёртого апреля, но вовремя исправился.
— 14 ноября 1954 года.
— Теперь всё сходится. И год рождения, и отчество.
— Вы знали моего отца?
— Саша! Давай на ты. Я так понимаю, что ни у тебя, ни у меня больше нет близких родственников.
— Но ваш… твой муж?…
— Он погиб… В этом году…
— Прости, я не знала…
— Я уже всё отплакала… Там вообще всё как-то странно. Он работал на Красном Сормово. Я не знаю точно, там всё секретно было. Но, кажется, они строили подводную лодку. В январе там что-то взорвалось. Мне сказали, что он погиб сразу. Но его тело… Они похоронили его вместе с остальными погибшими. Я узнала о его гибели только в феврале. Его к тому времени уже похоронили, а мне посоветовали никому не рассказывать об этом. Выдали какие-то деньги… А потом… Потом в школе, где я работала учителем, мне сказали, что меня переводят в другую школу по распоряжению руководства. Высокого руководства из Москвы. И вот теперь я уже вдова и еду в Армавир. А ведь мы поженились лишь три года назад. И детей у нас пока что не получилось. Вот так…
— Тёть Наташ! Не плачь! В жизни много плохого. Я хоть и маленькая ещё, но тоже с этим уже столкнулась.
Она обняла меня, и мы стояли неподалёку от вечного огня и плакали. На нас смотрели люди проходившие мимо. Но никто к нам не подходил. Может место такое — Могила Неизвестного солдата. А может ещё по какой причине. Но плакать нам никто не мешал. А потом мы пошли на улицу Горького.
* * *Через некоторое время мы продолжили разговор.
— А что ты говорила про моего отца? Ты его знаешь?
— Понимаешь… Я только сегодня всё поняла. Дело в том, что когда Света приехала ко мне в Иваново, она у нас на территории института познакомилась с немцем.
— Что?
— Не перебивай, пожалуйста. Да, с немцем. Забавный такой. Светленький. Неплохо уже болтал по-русски. Говорил, что даже повоевать-то не успел. В 1945 на войну попал. Из этих, как его… Югендов. Но это с его слов, конечно. Он был старше нас. Но не на много. лет на пять — семь. Его звали Пауль. Пауль Каттер. Он ещё смеялся. Что у нас фамилия Котовы, а у него тоже Котов. Его далёкие предки были видимо шведами, так как Каттер по-шведски значит Кошка.
— Да. Совпадение. Сплошные коты и кошки кругом., - а про себя подумал, что и моя фамилия Котов, да и у Инги — Котти, тоже на кошку похоже. Забавно.
— Это был август 1953 года. А потом, он приехал попрощаться. Это было в конце февраля следующего года. В 1954-м. Их тогда всех отправляли в Германию, домой. Многие уже уехали. Осталось совсем мало. Вот и Пауль…
Тётя грустно замолчала, как бы задумалась. Видимо что-то про себя вспоминала или считала… Есть такая картина. Называется «Устный счёт». Там дети стоят возле доски с математическим примеров с таким же выражением лица.
— Да. Это было в феврале. Числа двадцатого… Зима в том году была долгой. Вот и тогда на улице было под минус двадцать… Несмотря на это Пауль и Света пошли гулять. Не знаю уж, где они гуляли… Вернулась Светка поздно вечером, одна и в слезах. Сказала, что Пауль уехал. А в марте уехала и она. Обратно в Пучеж. Я смогла приехать в родной город лишь в следующем году. Учёба, практика и прочее… Всё некогда… Светланы уже не было в городе. Я пыталась узнавать. Город ведь небольшой. Но получилось так, что те, кто были местные почему-то стали уезжать, а те, кто приехали не знали местных. Короче, я так ничего и не узнала. Поинтересоваться в роддоме тогда я не догадалась… Да…
Пора бы и мне вступить в разговор.
— Выходит, что мой папа… немец?
— Похоже на то. Недаром же Света указала отчество Павловна. Да и теперь я вижу, что ты похожа на того светленького немчика.