"Фантастика 2023-93". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Глава 2
Давно собирался вырваться со старыми друзьями в горы. Причём слово «старые» в обороте старые друзья, это не просто констатация факта того, что мы давно друг друга знаем. И я, и мои друзья реально старые. У всех есть дети, внуки, а у некоторых и правнуки. Почти всем в нашей компании под шестьдесят и за шестьдесят. Лично мне шестьдесят будет через год. И раз в несколько лет мы собираемся в горах Кавказа, чтобы тряхнуть стариной, ползая по скалам и опускаясь в пещеры.
В Абхазии для этого полно отличных мест. Причём таких, где не толпятся толпы начинающих альпинистов и спелеологов. В таких местах нам уже не комильфо. Гораздо интереснее забраться подальше, залезть повыше и спуститься поглубже.
И вот, наконец-то в этом году Макс умудрился собрать почти всю нашу старую команду. Почти всю… Иных уж нет… Как пелось в старой песне: «Нас мало. Нас с каждым годом всё меньше. И самое главное, что мы врозь…» Хотя… Кажется в песне были слегка другие слова, но смысл почти такой же.
А когда-то нас было около сотни. Юных воинов-интернационалистов ступивших на землю Афгана в 1982 году в составе отдельной гвардейской десантно-штурмовой бригады. Домой в Союз вернулось много меньше. Ну а после дембеля жизнь надолго разбросала нас по разным городам Советского союза, а потом ещё и по разным странам, в которые превратились бывшие советские республики.
Но ближе к новому веку Макс Смолин умудрился найти и собрать почти всех из тех, кто выжил тогда и смог выжить после развала Союза в девяностые. И оказалось что, несмотря на годы, прожитые в разных городах и разных странах, парни по-прежнему остались практически теми же весёлыми раздолбаями, что и были тогда в горах Афгана. Не все оказались легки на подъём. Многих сильно тяготил груз семейного быта и проблемы финансового плана. Собраться и посидеть в ресторане будь то Москвы, Питера, Новосибирска или Арзамаса было ещё вполне достижимой целью для постаревших «десанщиков тире парашютистов», как нас глумливо называл наш замполит. Но Максу было этого мало. И он начал устраивать более экстремальные встречи. На них уже стали приезжать не все. Но всё же костяк из опытных старпёров образовался. И вот сейчас я ехал на встречу в своём РАВ-четвёртом и слушал музыку.
Горная дорога. Серпантин. Одно из тех мест, где ещё не спрямили горные тропы и не понастроили прямых мостов и эстакад. Ночь. Или, скорее всего поздний вечер. В горах это понятие почти неразличимо. Всё зависит от того, с какой стороны находится Солнце, и где в это время находятся горы. С одной стороны гор может быть ещё вечер с красивым закатом, а с другой уже ночь. Это по ощущениям, а не по часам. А мне всё равно. Я еду…
* * *В магнитоле играет мой музыкальный сборник из попсы и рока. Временной период сборника примерно с восьмидесятых по двухтысячные. Я сам себе делаю такие сборники. Сперва скачиваю с интернета много-много разного разнопланового материала в мп-три, и гоняю в автомагнитоле, пока не надоест. Постепенно понимая, что нравится, а что и надоедает сразу же после первого прослушивания. Стираю поднадоевшее и добавляю, что-то свежее. Так постепенно сборник сокращается и превращается в качественную подборку того, что уже не надоедает. Потом я компоную так, чтобы один и тот же исполнитель не звучал сразу два раза подряд. Чередую медленные и быстрые композиции. У меня есть такие сборники и с нашей, и с зарубежной музыкой. А есть и своеобразный микст, где есть и импортное, и наше вперемешку. Получается примерно по триста-четыреста песен на диске. Неплохой фон для дальних поездок.
Но не сегодня.
* * *Выскочивший на дорогу перед самым капотом олень… Не, не пьяный фуфел из соседнего аула, а реальный олень. С рогами и всеми остальными причиндалами, что положено иметь реальному оленю. Не то что бы я испугался, но не без этого. Руки сами по себе совершили попытку выкрутить руль с целью ухода от столкновения.
Меня так учили. Стараться избегать аварии. До последнего стараться. В любой ситуации. Стараться избежать столкновения, кто бы ни был виновен в создавшейся аварийной ситуации. Меня так учили…
Зря. Надо было просто его сбить. Чёрт с ним, с оленем. И чёрт с ним с капотом, радиатором, лобовым стеклом и прочим импортным железом и пластиком, который мы так высоко ценим и любим.
Избежать аварии не удалось. Машина снесла пару бетонных столбиков отделяющих асфальт от пропасти. А потом небо и земля стали быстро и часто меняться друг с другом местами.
Удар.
Тьма.
Всё…
Или не всё?….
* * *Ощущения странные.
Я лечу. Плыву. Нет. Меня просто нет. Или есть….
Нет боли. Нет ничего вокруг. Или есть?
Есть. На лице что-то мокрое. И музыка…
Моя музыка. Мой сборник. Я его знаю наизусть. Я знаю, какая песня будет следующая. Я знаю, что играло до этого.
Слышу? Значит жив. По крайней мере, пока ещё жив…
Глаза с трудом разлепляются. Свет не бьёт в глаза.
Вечер. Сумерки. Тёмные густые липкие сумерки. Музыка. Я не могу пошевелиться. Меня придавливает к разломанному сиденью какое-то смятое железо… А вот и нет. Это сиденье прижимает меня к крыше. Машина вверх колёсами. Я не чувствую ни рук ни ног. Я лежу в какой-то невообразимой позе и не могу пошевелиться. Всё, что ниже шеи не чувствую напрочь. Головой могу чуть-чуть пошевелить вправо… и влево. Больно, где-то за левым ухом. Музыка… Музыку я слышу… Музыка продолжает играть. Час за часом. В голове шумит всё сильнее…
* * *Когда диск по второму разу начался сначала, я растворился в темноте и перестал воспринимать звуки и проникающий сквозь слепленные ресницы сгустившийся сумеречный свет. Где-то в глубине сознания всё продолжала звучать до боли знакомая музыка. Повторяясь вновь и вновь. Но звучала она уже тише. И как бы более протяжно.
Наверно садится аккумулятор.
Какие глупые мысли…
Я себя не чувствую, а тут аккумулятор какой-то…
Хорошо, что проводка не замкнула и не подожгла бензин. Вон его сколько натекло. Я чувствую запах…
О!.. Я чувствую — значит существую…
Но почему я не могу пошевелиться. Думать о плохом не хотелось. Отсутствие чувствительности ног и рук говорило лишь о том, что повреждён позвоночник. Причём его шейный отдел. А это плохо. Очень и очень плохо. Но голова работает, хоть и с перебоями. Зрение подводит. Плохо видно. Или это мне глаза чем-то залило. Кровь? Бензин? И то и другое, всё вместе….
Я чувствую сильный запах бензина. Он везде…
Да какой к чёрту запах. Вонь! Дикая вонь пропитала всё вокруг. Лишь бы не коротнула проводка. Любая искорка, и пары бензина…
Да, мля…
Мысль материальна.
Вспышка света резанула по глазам, несмотря на залепленные кровью и грязью веки.
Запах палёного мяса дошёл до моего мозга чуть раньше, чем треск горящих волос… и боль…
Я не чувствовал своё тело от шеи и ниже. Но горело всё. И когда я понял, что горит моя голова, лицо, уши и глаза… я почувствовал боль… БО-ОО-ОЛЬ!!
Но сознание померкло почти что сразу. То ли дым, что заполнил мои лёгкие, то ли сердце просто перестало качать кровь по венам и артериям…
Последнее что я слышал в своей жизни, был Джим Моррисон, просивший зажечь в нём огонь.
Doors — Light My Fire
Глава 3
Боль!
БО-ОО-ОЛЬ!!!
Боль вернулась везде и сразу. Болело всё тело. Болело и внутри и снаружи. Везде…
Всё тело? Последние часа три я не чувствовал своего тела ниже плеч. Теперь же дико, до крика, болел живот. Левая нога. Правая рука. Голова. В глаза бил яркий солнечный свет.
Свет? Солнечный?
Была же ночь. И я… Я горел. Горел вниз головой в разбитой вдребезги машине. А сейчас?
А сейчас вокруг меня зелёная листва. Много листьев. И я… Я на дереве. Смотрю вверх. Лёжа полубоком, на спине. Нет не лежу. А это… Висю, вишу… И дерево во мне… Кусок толстой обломанной ветки торчал у меня прямо из живота. И я как грёбанная бабочка на грёбанной булавке… Кровь вокруг раны уже изрядно пропитала моё платье…