"Фантастика 2023-93". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Гарнизон морской крепости Репосаари, прикрывающей устье реки Кокемяенйоки со стороны Ботнического залива двумя 203-мм орудиями Кане образца 1892 года, присягнул Маннергейму. И, несмотря на то, что сама крепость, состоящая из земляных валов, бревенчатых блиндажей, открытых траншей и пары наблюдательных башен в плане фортификации оставляла желать лучшего, русские пока не имели возможности взять этот остров, расположенный почти в трех десятках километров от центра городка Пори, хотя пытались угрожать крепости своими канонерскими лодками. Впрочем, перестрелка двух видавших виды русских канонерок с двумя старыми пушками не принесла попаданий ни той, ни другой стороне. А грузовой порт Мянтюлуото, который прикрывали орудия крепости вместе с главным фарватером, тоже все еще оставался в руках войск Северной Суоми.
В самом городке Пори красные контролировали уже всю южную часть, которая была обширнее северной. И финским войскам Маннергейма, при отступлении на противоположный берег Кокемяенйоки, пришлось взорвать даже красивый железный мост постройки 1926-го года, расположенный в центре города. В сущности, красные захватили к 15 июля большую часть Пори и окрестностей. Заняв аэродром на юге от города, они рассчитывали получить возможность не только быстро перебрасывать подкрепления, но и передислоцировать свою штурмовую авиацию вплотную к новому фронту. Но, немецкий десант должен был помешать этим планам.
На рассвете 16-го июля с наблюдательных башен Репосаари заметили немецкие корабли. Сам Эрих Редер ровно в пять утра вышел на мостик «Тирпица» и смотрел вперед по курсу, туда, где слева виднелись башенки крепости, а справа распростерлась гавань небольшого порта. И между этими двумя точками, между крепостью и грузовым портом, огражденный с обеих сторон волноломами, пролегал главный фарватер, ведущий в устье Кокемяенйоки и дальше к самому Пори. Шведы, которые когда-то основали этот городок, назвали его Бьернеборг, Медвежья Крепость, но финны переиначили название на свой манер.
Жители Пори издавна занимались морской торговлей. Вот только фарватер, ведущий к самому городку, расположенному на несколько километров выше речного устья, не был глубоководным и рассчитывался только под баржи и маленькие суденышки. Потому обстреливать красных, засевших в городе, немецкой эскадре предстояло из акватории, примыкающей к грузовому порту, с расстояния почти в два десятка километров. А ближе подойти линейным кораблям и тяжелому крейсеру не позволяла осадка.
В момент, когда немецкие корабли приближались к намеченной точке, красноармейцы как раз предприняли очередную атаку со стороны Пори на портовый полуостров Мянтюлуото, который протянулся на десять километров от самого устья Кокемяенйоки на северо-запад, имея ширину до пяти километров. Но, возле самого порта этот полуостров сужался в два раза. И на этом перешейке финны из армии Маннергейма пока держались на линии обороны, проходящей по самой границе портовых сооружений. В это время радист принес Редеру расшифрованную радиограмму о том, что связь со штабом финской войсковой группировки, действующей в районе Пори, установлена. Передали и условные сигналы готовности, согласованные с финнами заранее. А от крепости Репосаари на катере к «Тирпицу» даже прибыл от союзников лоцман, знающий все местные глубины и подводные камни.
Буквально через пару минут доложили, что миноносцы охранения в нескольких милях южнее заметили те самые русские канонерки, которые, очевидно, снова направлялись для обстрела порта и крепости, даже не подозревая о появлении немецкой эскадры. Немецкие слабо вооруженные миноносцы отошли мористее, не став вступать в перестрелку, а лишь доложив об обнаружении неприятеля. Получив донесение, гросс-адмирал приказал уничтожить русские канонерские лодки «Принцу Евгению». Тяжелый крейсер развернулся к югу, и в районе острова Сяппи его наблюдатели обнаружили обе советских канонерки, выдвинувшиеся из шхер с юга от Ланкоори.
* * *Готовясь к войне с Советским Союзом, руководство кригсмарине поначалу не рассматривало применение морских диверсантов. Но, как только стало известно, что русские применили боевых водолазов в атаке на береговые батареи возле Хельсинки, гросс-адмирал Редер сразу отдал соответствующие распоряжения. Речи о водолазной диверсионной группе пока не шло, поскольку все понимали, что подобных боевых пловцов предстояло обучать долго и тщательно. Для начала в кригсмарине решили лишь сформировать диверсионно-разведывательную группу из добровольцев. Набрали ее из проверенных флотских унтер-офицеров, которые уже имели достаточно большой опыт службы на флоте, отличную военную подготовку и спортивные достижения, а также поучаствовали в боях на суше и не боялись встречи с противником лицом к лицу. Эрих Редер собирался применить этих добровольцев-диверсантов для доразведки новых советских батарей Моонзунда. Ведь ведомство Канариса до сих пор не предоставило флоту внятную информацию о последних изменениях системы береговых укреплений на архипелаге. И стопроцентно надеяться Редер мог только на своих собственных разведчиков.
Они высадились с подводной лодки ночью. Разведчики кригсмарине знали, что пляжи Моонзунда заминированы, а потому выбрали для высадки каменистое место, примыкающее к отвесным скалам. На море был почти полный штиль, и они смогли пройти к берегу на резиновых лодках между камней, торчащих из воды. Из надувных лодок спустили воздух и спрятали их под камнями вместе с веслами. А потом, используя альпинистское снаряжение, они без труда забрались наверх по растрескавшемуся базальту. Там диверсанты сразу наткнулись на недостроенный бетонный дот, за которым начинался лес. Убедившись, что никого нет, они двинулись дальше. К высадке именно в это место они и готовились. Агент немецкой разведки, действующий на архипелаге, сообщил, что с этой стороны острова Эзель строительные работы по возведению фортификаций у русских еще не закончены, да и в этом лесу можно прятаться совершенно спокойно, потому что его пока никто не прочесывает.
Передвигаться собирались только ночами. А днем им предстояло скрываться. Их было семеро. Шестеро молодых сильных парней и один немолодой, но и нестарый, хотя и поседевший жилистый человек с волевым подбородком и холодным взглядом широко посаженных глаз стального цвета, командир группы обербоцман Макс Бауэр. Все шли молча и осторожно, стараясь не шуметь. Каждого из них выбирали тщательно. И любой из них умел выживать в лесу даже без ничего. А у них с собой имелось все необходимое для разведывательного похода. Они тащили на спинах рюкзаки с провиантом и снаряжением. Из оружия им выдали автоматы, пистолеты с глушителями, гранаты и ножи.
Начальство посчитало, что никакого боевого значения разведгруппа не имела, следовательно, при опасности кто-то один должен был прикрывать, а остальным следовало пытаться убегать в разных направлениях. Попасть в плен они не имели права. При такой вероятности им предписывалось застрелиться, либо взрывать себя гранатой. У всех в группе оказалась общая черта: отсутствие близких родственников. Если кто-то из них умрет, то и плакать будет некому. Они знали, на что шли. Если вернутся, то каждому командование обещало офицерское звание и орден. Если погибнут, то им обещали воздать почести, как офицерам. А об офицерском звании они до этого задания могли лишь мечтать, потому что ни у кого из них не было достаточного образования. И каждый из них решил рискнуть ради взлета вверх по карьерной лестнице.
Они продвигались сквозь лес, сверяясь с компасом и двумя картами, со старой эстонской, составленной до прихода на архипелаг красных, и с новой, дорисованной по донесениям немецких агентов и немного откорректированной авиаразведкой. Но, в точности ни та, ни другая разведывательные службы не сумели выяснить расположение новых батарей и линий обороны русских. Потому теперь и отправили их разведгруппу. И пока еще вокруг стояла ночь, лишь слегка разбавленная полосой рассвета на востоке, они шли вперед. Командир время от времени останавливался и смотрел на компас и карты, подсвечивая себе специальным слабым фонариком синего цвета, свет которого не был виден издалека. И все равно, он прикрывал это тусклый луч ладонью, когда делал пометки карандашом.