"Фантастика 2023-93". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Здравствуй, Анечка, помоги, пожалуйста! Привет тебе от Наташи.
Аня окинула его взглядом еще раз. Покачала головой, учуяв вблизи «аромат», исходящий от него и перебивающий даже крепкие больничные запахи, и сказала довольно строго:
— Наташу, небось, давненько не видел? Знаю я вас, морячков. Для вас море всегда важнее близких. Так что про привет не поверю.
Потом, все же, сжалилась:
— Ладно, иди за мной, Лебедев.
  
Глава 8
 
Госпитальное здание Аренсбурга было еще старой постройки, тех времен, когда на Моонзунде господствовала Российская Империя. Оно выглядело солидно и имело толстые кирпичные стены. Но, даже в достаточно широких коридорах этого старого госпиталя повсюду ощущалась теснота, потому что везде в свободных проходах лежали раненые. Большинство тех, кого ранило во время отступления с приграничного побережья Прибалтики, после эвакуации через Ирбенский пролив, оказывались именно в этом месте. Многих, конечно, после первичного осмотра и необходимой медицинской обработки отправляли дальше на транспортных судах. И эти раненые потом пополняли тыловые госпитали, а самых тяжелых отправляли даже в Таллин, а то и в Ленинград. 
Врачей и медсестер не хватало, тем не менее, необходимую помощь на месте оказывали всем. Перед медиками госпиталя командование ставило задачу стабилизировать состояние раненых, чтобы их можно было отвезти потом дальше вглубь страны для последующего лечения и выздоровления. Вот только вылечивали не всех. Кое-кого и хоронили. Для этого недалеко выделили земельный участок под собственное госпитальное кладбище, начинающееся в сотне метров за территорией. А в штате госпиталя имелся не только морг, но и похоронное отделение. 
Лебедеву повезло, что знакомая медсестра Аня взялась сделать ему перевязку без всякого направления. Правда, она не слишком хорошо отзывалась о моряках. Но, как понял Лебедев из ее слов, виновата в этом была неудачная история отношений девушки с кем-то из краснофлотцев. Аню, как говориться, поматросили и бросили. Вот она и злилась. Тем не менее, она помогла Саше, отведя его в перевязочную и обработав его рану, которая, впрочем, уже неплохо затянулась. 
Уже в помещении перевязочной Лебедев столкнулся нос к носу с подносчиками снарядов с «Якова Свердлова», с Егоровым и Денисовым. Оба парня получили ранениями мелкими осколками в верхнюю часть туловища и в руки. Но, как сказала Аня, ничего их жизни не угрожало. Александр поблагодарил девушку и, дождавшись Егорова с Денисовым, пошел с ними. Ведь в этом госпитале находились и все остальные, кто получил ранения в недавнем морском бою на эсминце.
Подносчики снарядов рассказали, что вместе с моряками в госпитале разместились и уцелевшие морские пехотинцы, которых вез эсминец с базы в Ханко. Из их начальства даже выжили трое. Лежал среди них в палате для комсостава на четверых и сам командир корабля Малевский, раненый осколками снаряда и потерявший много крови. Вот только его соседи по палате находились в еще более худшем состоянии и лежали без сознания. Каперанг же был еще слишком слаб, но уже все-таки мог разговаривать. 
— Как вы, Сергей Платонович? — спросил Лебедев, не зная, с чего начать разговор после того, как Егоров и Денисов довели Сашу до нужной двери.
— Зацепило, сам видишь. Но, пока ко дну еще не иду. Выкарабкаюсь. А вот «Силезия» ко дну пошла, получив наши торпеды под ватерлинию. И это немного утешает меня, — хрипло проговорил Малевский. Он лежал, едва прикрытый простыней. Его грудь, левую руку и правую ногу перетягивали бинты. Лицо каперанга на фоне большой подушки с сероватой от постоянного кипячения больничной наволочкой выглядело бледным и утомленным, а под глазами залегли глубокие тени. Чувствовалось, что морской бой дался Малевскому весьма нелегко. Говорил он тоже с трудом. Но, все же, добавил:
— Наш «Яков Свердлов» сильно покалечило, и убило многих.
— Я знаю. Уже был на корабле и с боцманом Мочиловым разговаривал, — поведал Саша.
А каперанг продолжал, желая выговориться, словно бы и не слыша Лебедева: 
 
— В бою люди от взрывов с эсминца за борт слетали. Я это видел, но дать приказ застопорить машины не мог. Понимаешь? Под плотным огнем мы маневрировали. Если бы я остановил корабль ради спасения тех, кто в тот момент упал за борт, то немцы расстреляли бы нас всех неминуемо. Потому ход я только увеличил до самого полного. Получается, что я бросил наших людей, вылетевших за борт. Человек пять, это точно, упали в воду. Так что теперь эта вина за наших погибших на мне. Немного утешает лишь то, что немцев вместе с их броненосцем гораздо больше в тот момент сгинуло. 
— Тут, понятное дело. В бою не до сантиментов. Вы сделали все, что могли. И не ваша вина, Сергей Платонович, что противник обстреливал эсминец, отчего взрывами раскидывало людей, — проговорил Александр, пытаясь утешить каперанга.
— Ты это, Саша, моей Марине сообщи, что жив я, а то волнуется она, наверное, — попросил Малевский, немного приободрившись после слов Лебедева.
И эту просьбу Александр пообещал выполнить в самое ближайшее время. Посетив каперанга, Лебедев направился затем в общую палату, где находились остальные раненые из экипажа «Якова Свердлова». Кто-то из них обгорел в пламени при тушении пожара, начавшегося на эсминце после обстрела, но большинство стали жертвами снарядных разрывов, приняв на себя осколки. Кто-то отделался всего парой небольших рваных ран, как Егоров и Денисов, но кому-то повезло гораздо меньше, а некоторым даже оторвало конечности. Но, все же, они остались живы, и их уже лечили, в отличие от тех, кто ушел навсегда. 
Павел Березин лежал на спине и был без сознания. Израненное лицо его закрывали бинты, из которых торчали лишь глаза, нос да посиневшие губы. Дышал комсомолец тяжело, потому что его правое легкое осколок прошил насквозь. И ему уже сделали операцию. Немного посидев у постели Пашки, Лебедев прошелся по всем проходам между койками, по очереди останавливаясь возле каждого из команды эсминца. 
Глядя на своих раненых товарищей, Александр ловил себя на мысли, что ему неловко от того, что сам он в этом морском сражении участия не принимал. А те раненые, кому было полегче, рассказывали ему множество красочных подробностей, как об обстоятельствах боя, так и о собственных ранениях. Среди них, в основном, находились краснофлотцы из палубной команды, орудийная прислуга, сигнальщики, вестовые, дальномерщики, рулевой и даже два торпедиста. Все те, кто находились наверху корабля. Из машинного отделения и трюмных служб раненые, наоборот, отсутствовали. Объяснялось это обстоятельство тем, что немцы, к счастью, били лишь по верху эсминца, из-за чего корабль, даже получив множество попаданий, не потерял скорость и маневренность, благодаря чему смог благополучно выйти из боя и, прикрывшись дымовой завесой, оторваться от преследователей и добраться к своим.
Пройдясь по госпиталю и пообщавшись с товарищами, Александр протрезвел. Хотя его голова болела по-прежнему, но мыслительные процессы в ней возобновились. И теперь Лебедева сильно волновал вопрос с портфелем. Он никак не мог вспомнить, где же именно этот злосчастный портфель с документами оставил. Да и то, что он пропустил совещание комсостава базы, тоже волновало. Необходимо было срочно изыскать достаточно весомую отмазку в виде какой-нибудь бумаги с печатью из госпиталя. Если удастся получить справку, например, что ему, действительно, обрабатывали открывшуюся рану, то неприятностей можно избежать. Останется лишь найти портфель. Потому он вернулся в перевязочную и попросил Аню еще об одном одолжении:
— А не могла бы ты написать мне справку с печатью госпиталя, что я на перевязку ходил?
Но, молодая медсестра, которая уже меняла повязку кому-то другому, лишь возмутилась:
— Вот еще чего придумал, Лебедев! Я что тебе, канцелярия ходячая? И без того у меня полно работы, чтобы еще и бумажками заниматься. Да и права я не имею ничего выписывать. Да и вообще, у нас только врачи печать имеют право ставить. Так что скажи спасибо, что я тебя без направления перевязала, да и без очереди.