Навечно моя (ЛП)

— Хотела бы я остаться здесь навсегда, — сказала она, когда я усадил ее на край раковины в ванной и встал между ее ног.
— Мы можем делать все, что нам захочется.
— Но нам все равно придется жить своими жизнями. У тебя куча людей, которые на тебя рассчитывают, а я… я хочу сама сделать себе имя.
— Я предпочитаю вариант «навечно моя», — я снова намотал ее хвост на руку и подтянул ближе.
  
— И он мне не менее приятен.
— Сегодня ужин у твоего отца, да?
— Да. Он готовит ребрышки.
— Ах… мое любимое, — я шагнул назад, и ее волосы упали ей на плечо. Сдернул футболку через голову, стянул шорты — ее глаза широко раскрылись, когда она меня увидела.
— Приятно знать, что твои вкусы не изменились, — она взяла меня за руку. — Я-то не тренировалась и могла бы не принимать душ, но глядя на тебя голого, думаю, это отличная идея.
Я ухватился за край ее майки, и она подняла руки, позволяя мне стянуть ее через голову и бросить на пол. Затем я помог ей встать, скользнул пальцами под пояс, стянул шорты и трусики вниз по ее ногам. Наклонился, поцеловал ее подтянутый живот и выпрямился.
— Каждый раз, когда я могу принять душ с тобой — это отличный день.
Я поднял ее, закинул на плечо и игриво шлепнул по попке, пока она смеялась.
И в этот момент я точно знал — быть вдали от этой девушки снова просто не вариант.
Никогда.
  
21 Эверли
 
— Я так рада, что ты поедешь с ним в город. Посмотришь, где он живет, и сможешь поддержать его, когда он будет получать награду. Даже если придется притворяться перед этим его козлом-тренером. Думаю, правильно, что вы пока держите все в секрете, хотя бы до того момента, как у тебя появится работа. К сожалению, женщин всегда осуждают за любой шаг, особенно в мужской сфере, — Лала закатила глаза и покачала головой.
— Ага. Хоук даже забронировал для меня номер в отеле — на случай, если его чокнутый тренер вдруг решит проверить, где я остановилась. Вот настолько он ему не доверяет. Он до смерти боится, что тот попытается использовать меня, чтобы надавить на него.
— Звучит жутковато.
— Так и есть. Но будет здорово. Я рада, что смогу быть рядом. И еще познакомлюсь с его парнями из команды.
— Мне кажется, так круто, что его награждают за благотворительность. Мужчинам вообще не должно быть позволено выглядеть настолько горячо и при этом еще и быть филантропами, — она подняла бровь, и я рассмеялась.
— Да, он потрясающий.
— Боже мой, — она опустила очки на нос и уставилась на меня поверх оправы. — Я никогда не видела тебя такой мечтательной из-за мужчины. Учти, раньше ты всегда встречалась с совершенно… непримечательными парнями.
— В точку.
— А если серьезно, ему, наверное, непросто играть за тренера, которого он терпеть не может? — спросила она.
— Еще как. Если бы тренер Хейс не был в команде, он бы без раздумий вернулся еще на один сезон. Но ему не нравится, как тот манипулирует игроками, и Хоук не уверен, что сможет еще год играть за этого человека. Но он любит свою команду. Я знаю, что он хочет вернуться.
— А что насчет Gliders? — она взглянула на меня. — Ты знаешь, я буду на седьмом небе, если ты вернешься сюда.
— Знаю. Они сказали, что дадут мне пару недель на раздумья. Они знают, что я работаю с Хоуком, и, думаю, именно поэтому вообще рассматривают меня. Все ждут, чтобы увидеть — смогу ли я за межсезонье «починить» золотого мальчика хоккея.
— Ну и смогла? — она хитро улыбнулась. Моя лучшая подруга умела задавать такие вопросы, чтобы вытянуть из тебя признания.
— Эй! Это что, уже сеанс? У нас встреча только на следующей неделе.
— Что, подруга не может спросить у подруги без обвинений в профессионализме? — засмеялась она.
— Ладно. Правда в том, что Хоука чинить не нужно было. Он в потрясающей форме — и физически, и морально. Просто он не уважает своего тренера и не уверен, что хочет брать на себя ответственность за молодую команду, и…
— И?
— Он сказал, что всегда чувствовал, будто чего-то не хватает. А теперь больше так не чувствует.
— Потому что он это нашел, да? — она замахала рукой у лица, делая вид, что ей жарко.
— Я не знаю. Я не понимаю, что это значит. Но давай оставим этот разговор на следующую неделю.
— Нет, мадам. Я могу быть и подругой, и терапевтом одновременно. Что значит — «не понимаешь, что это значит»?
— Мне просто не нравится, что все висит в воздухе. Мы здесь, играем в семью… И я не могу поверить, как легко все вернулось на круги своя. Нам так комфортно вместе, и мне это нравится. Но что будет, когда ему придется выбирать? Что, если он уедет обратно в Сан-Франциско, а я в Нью-Йорк?
— Ты же говорила, что для него это не имеет значения, — она посмотрела на меня в упор через экран компьютера.
— А я не могу отделаться от чувства паники. Сейчас все так хорошо, что мне страшно задавать трудные вопросы, понимаешь? Это все разрушит.
— Какие именно трудные вопросы?
— Как строить отношения, если вы живете на разных концах страны? Мы оба постоянно будем разъезжать с командами. Черт возьми, даже браки после двадцати лет рушатся из-за такого. Так как это может работать?
— Эвер, он богатый человек. Он может прилетать к тебе, как только у него будет время. Может тебя к себе возить. Вы найдете способ. Что ты не договариваешь?
— Ничего. Просто я не уверена, насколько это реально. Он вернется к своей жизни под софитами, а вокруг будут толпы женщин, которые сходят по нему с ума. Может, я и самая захватывающая новость в Хани-Маунтин, но в реальном мире… я не знаю, правда ли это.
— Ты ведь сама говорила, что он честен до глубины души, — она подняла бровь.
— Это правда. Но соблазнов будет слишком много. И я не знаю… Одна мысль о том, что он уйдет от меня, меня физически тошнит, — я вскочила на ноги и потрясла руками. Последнее время я просто с ума сходила от этих мыслей, пока у нас обоих все висело на волоске.
— Эй-эй-эй, полегче, подруга. Ты только что перепрыгнула от темы «отношения на расстоянии» к «он изменит и уйдет». Ты забыла, что он сказал? Что никто никогда не сравнится с тобой? У него было девять лет, чтобы жениться на ком-то и он не сделал этого. Да, у него были девушки, но ни одна не была как ты. И я знаю точно, что и у тебя ни с кем не было того, что есть с ним. Так почему ты не можешь в это поверить?
Почему я не могу? Почему мой первый инстинкт — сбежать?
Бей или беги.
— Я тебя знаю, Эверли Томас. Ты внутри себя сражаешься со своей философией «бей или беги», да?
Из моего горла вырвался громкий смех, и я снова села на стул.
— Это естественная реакция, когда кажется, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Во-первых, пока ничего не произошло. Он еще не принял решение, — она подняла руки, чтобы я не перебивала, ведь мы обе знали, что он почти наверняка вернется. — А ты можешь получить предложение от Lions и тогда вообще не о чем будет переживать.
— Слишком много «если», — я закусила ноготь. — Надеюсь, я не слишком быстро пошла ва-банк. Не слишком рано опустила щит. Ведь в реальности прошло всего пару недель. Он вернулся домой, и нас накрыло ностальгией. Но чем ближе дедлайн, тем сильнее меня охватывает паника. Если он уйдет, Лала… — я покачала головой и выдохнула несколько раз. — Я так боюсь, что все закончится.
— Ты не пошла ва-банк слишком быстро. И давно пора было опустить этот щит. Ты, наверное, устала все время защищаться, — ее глаза наполнились слезами. — Слушай, Эв, я знаю, что тебе больно, и что потерять маму в таком возрасте было ужасно тяжело. И дико несправедливо. Но это не значит, что все вокруг будут тебя ранить. Не значит. Ты просто всегда этого ждешь и так увлечена подготовкой к удару, что убегаешь, прежде чем позволяешь себе быть счастливой. А что, если хоть раз поступить иначе?
  
— Иначе как?
— Не убегать. Принять эти чувства и поверить, что все получится. Пора перестать бежать, Эв.