Навечно моя (ЛП)

— Эвер, — Хоук заглушил мотор и повернулся ко мне. — Не о чем волноваться.
Я кивнула:
— Я знаю. Просто… я правда по ним скучала.
— Почему тебе так трудно это признать?
— Не знаю, — покачала я головой, несколько раз моргнув, чтобы сдержать слезы. Я никогда не была плаксой. Давным-давно научилась контролировать свои эмоции. Но вернуться домой, быть рядом с Хоуком — это все делало задачу гораздо сложнее.
  
— Как едят слона? — спросил он, и я рассмеялась.
Я всегда говорила это ему, когда он жаловался на нашу домашку по алгебре. И по английскому. И вообще по всем предметам. Хоук в детстве всегда хотел быть на улице — плавать, кататься на лыжах или на коньках. Его бесило, когда нам приходилось корпеть над кучей заданий, и я всегда упоминала того самого «слона».
— По кусочку за раз, мистер Мэдден, — ответила я, отстегивая ремень безопасности. Мы вышли из машины.
Он положил руку мне на поясницу, ведя по дорожке к дому, затем открыл дверь и провел меня внутрь.
Аромат ананаса и кокоса мгновенно окутал меня, вернув в детство.
В дом, полный смеха, радости и солнечного света.
Мэрилли обожала свечи, и, похоже, не изменила своей любимой.
— Привет, я дома! — крикнул Хоук.
— А это у нас пиццей пахнет? — донесся голос Дюна, и его жена рассмеялась, пока они выходили на кухню — и тут же увидели меня.
Челюсть Мэрилли отвисла, а на ее лице промелькнуло нечто, чего я не смогла разобрать. Мимолетная паника, которую она быстро стряхнула, а потом поспешила ко мне.
— Вот она! Боже, как же я скучала по тебе, девочка моя Эверли!
Она заключила меня в объятия, и я не успела сдержаться — слезы сами покатились по щекам. Я крепко обняла ее в ответ, несколько раз всхлипнув, чтобы не дать вырваться вслух рыданиям.
— Ради всего святого, Мэрилли, дай девушке вдохнуть! — проворчал Дюн. — Иди сюда, Эверли, обними старика.
Он стоял с раскинутыми руками — высокий, крупный, как и его сын. Лысый столько лет, сколько я себя помнила. Хоук определенно унаследовал густые темные волосы от матери.
Я поспешила к нему, а Мэрилли в это время что-то шептала Хоуку о том, как все немного неловко. Паника в ее голосе насторожила меня, но я не могла поверить, что она могла вот так меня обнять и при этом быть недовольной тем, что я здесь.
— Привет, красавчик, — раздался томный голос, и я отстранилась от объятий Дюна, чтобы увидеть, кто это сказал.
В центре кухни стояла не кто иная, как знаменитая актриса Дарриан Сакатто.
Хоук поставил пиццы на стол, переводя взгляд между родителями, мной и этой безумно красивой женщиной.
Она была гораздо выше меня — наверняка под метр восемьдесят. Длинные светлые волны спадали на плечи, а ярко-красные губы невозможно было не заметить.
— Дарриан, — произнес Хоук, прочищая горло. Она шагнула в его объятия, и я не смогла отвести глаз. Они выглядели как голливудская звездная пара, стоя рядом.
Я не знаю, как это случилось, ведь я думала, что мое сердце перестало биться давным-давно, но в тот момент оно раскололось на куски. Прямо здесь, на этой кухне, где я провела столько счастливых часов в детстве.
Я была благодарна Дюну, который, кажется, все понял — его рука легла мне на плечи, словно защищая. А Мэрилли посмотрела на меня с таким сочувствием, какого я не видела со дня похорон моей матери.
Теперь я поняла, почему она так нервничала, когда я вошла.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Хоук.
Он что, специально это разыгрывал для меня? Они на самом деле вместе, а он просто не хочет говорить мне об этом? Но зачем? Мы же никто друг другу. И это была моя вина. Мое решение.
Тогда почему так чертовски больно видеть его с кем-то другим? Я видела их фото в прессе, но увидеть вживую — это совсем другое. То, как она смотрела на него… словно он принадлежал только ей. Я не испытывала такой боли уже очень давно. И именно из-за подобных чувств я всегда старалась сбежать. Работать с ним было огромной ошибкой.
Это было слишком для меня. Желание сбежать было сильным. Сильнее, чем когда-либо за последние годы. И это не имело никакого смысла.
— Ну, я знала, что ты вернулся домой, чтобы прийти в себя и настроиться на игру, — промурлыкала она, проводя рукой по его груди, прижимаясь к нему, ее длинные красные ногти идеально совпадали с цветом помады.
Она метила территорию. И он — весь ее.
— Ты не отвечал мне, и я… не знаю, Хоук. Я скучала. У меня скоро красная дорожка, и я надеялась уговорить тебя пойти со мной.
Значит, он не лгал. Технически они не были вместе. Но точно не потому, что она этого не хотела.
Он поцеловал ее в макушку с обожанием, и у меня сжались кулаки, а Дюн посмотрел на меня сверху вниз, приподняв бровь и тихо усмехнувшись.
— Дарриан нас удивила — просто взяла и появилась на пороге несколько минут назад, — пояснила Мэрилли, взглянув на меня, чтобы я поняла: все не было заранее спланировано.
Но она ведь тоже не знала, что приду я. И какая разница? Они встречались, и очевидно, она еще не собиралась отпускать его.
— Дар, это Эверли Томас. Она работает со мной над моим психическим состоянием, — сказал Хок.
— Привет, Эверли. Я Дарриан. Очень приятно познакомиться, — она протянула руку, и я пожала ее.
— Мне тоже, — соврала я.
На самом деле нет. Я была ужасной лицемеркой. Я ненавидела эту женщину, даже не зная ее. Ненавидела по причинам, которые были абсолютно несправедливы.
— Ну что, тебе удалось разобраться, что происходит с моим мужчиной? — спросила Дарриан, облизнув губы и подняв взгляд на Хока.
И это «мой мужчина» ударило по мне, как ракета прямо в грудь.
Мой мужчина.
Она его хотела. Эта женщина могла заполучить кого угодно. Они, скорее всего, поженятся, у них будут красивые дети, и они будут красоваться на обложках всех журналов. Их назовут идеальной голливудской парой.
— Мы работаем над этим, — выдавила я, прочищая горло.
Оно будто сжималось. Еще кто-нибудь чувствовал, что стало трудно дышать?
— Кто хочет пиццы? — вмешался Хоук, проигнорировав слова Дарриан и потянувшись за бумажными тарелками в шкафчике.
— Эм, извините. Мне нужно в туалет, — сказала я, отходя от Дюна под внимательным взглядом Хоука.
На самом деле мне хотелось выбежать через черный ход. Домой. Собрать вещи. И убраться из Хани-Маунтин к чертовой матери.
Здесь все причиняло боль.
Именно поэтому я и уехала тогда. Но теперь, вернувшись, я вновь чувствовала это во всей полноте. И это было невыносимо.
  
8 Хоук
 
Мама бросила на меня взгляд, когда Дарриан вышла на заднее крыльцо, чтобы ответить на звонок. Я передал ей тарелки и пошел искать Эверли.
У нее был тот самый дикий взгляд. Тот, что говорил — она готова сбежать. Паника. Страх. Все это было на лице. Черт, а уходило ли оно когда-нибудь?
Она была такой же девять лет назад, когда закончила со мной. Словно загнанный зверь, не желающий ничего слышать, потому что жажда побега была сильнее всего.
Я тихо постучал в дверь ванной.
— Эвер.
— О, привет. Я сейчас выйду.
— Открой чертову дверь, — произнес я спокойно, стараясь, чтобы никто не услышал.
Она приоткрыла дверь, и я тут же протиснулся внутрь и захлопнул ее за собой.
— Ты что творишь? — ахнула она, отступая к стене и тяжело дыша.
Эта девчонка всегда прятала страх за злостью — и я это понимал. Но со мной ей не нужно было так делать. Я знал ее. Она знала меня.
— Тебе не нужно убегать. Тут ничего не происходит, — я сделал шаг к ней.
— Я не убегаю. Почему ты думаешь, что так хорошо меня знаешь? — прошипела она, сделав шаг навстречу, так что ее грудь коснулась моей. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
  
Была ли на свете женщина красивее ее? Не думаю. Идеальная кожа, пышные от природы губы, глаза, в которых можно утонуть.
— Потому что я знаю. Перестань упрямиться. Дарриан — просто друг.