От болезни тела – к исцелению души. Почему мы болеем?

Значит, как ни парадоксально это звучит, наше прошлое определяется будущим в той же степени, в какой будущее определяется прошлым. Если мы применим по отношению к этой модели свои представления о причинно-следственных связях, проблема, о которой мы так много говорили, сразу станет понятной: «главная причина» течет в обоих направлениях к некоей точке, точно так же, как это делает время. Такая точка зрения может показаться непривычной, но осознать ее не сложнее, чем представить себе, что, совершая полет вокруг Земли, мы приближаемся к той самой точке, откуда начинали движение, хотя все время удалялись от нее.
  
В 20-е годы XX века русский эзотерик П. Д. Успенский в своей пророческой работе, посвященной рассмотрению 14-й карты Таро («Умеренность»), указывал на проблему, связанную со временем. Говорил он буквально следующее: «Имя Ангела – Время, – сказал голос, – на лбу у него круг, символ вечности и символ жизни. В руках у Ангела две кружки, серебряная и золотая. Одна кружка – это прошлое, другая – будущее. Радужный поток между ними – это настоящее. Ты видишь, что оно течет в обоих направлениях. Это время в особом, недоступном человеку аспекте. Люди считают, что все непрерывно течет в одном направлении. Они не видят, что в вечности все встречается, одно приходит из прошлого, а другое из будущего, что время – это множество кругов, которые вращаются в обоих направлениях. Постигни эту тайну и научись различать разнонаправленные течения в радужном потоке настоящего» (Успенский, «Новая модель вселенной»).
Герман Гессе тоже постоянно возвращается в своих произведениях к этой теме. В своей самой поэтичной повести «Сиддхартха» писатель неоднократно возвращается к вопросу об отсутствии времени как такового: «„Научила ли тебя, – спросил он однажды, – своей тайне река? Ты понял, что времени нет?“ Лицо Васудевы осветила ясная улыбка: „Да, Сиддхартха, – сказал он. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Река везде одновременно, и в устье, и в истоке, у водопада и на переправе, у быстрины и в море, в горах и везде. Для нее существует только настоящее, у нее нет ни тени прошлого, ни тени будущего“. – „Да, это так, – ответил Сиддхартха. – Когда я это понял, я посмотрел на свою жизнь, которая тоже есть река. Мальчик Сиддхартха отделен от мужчины Сиддхартхи и старика Сиддхартхи только тенью, но не реальностью. Предыдущие рождения Сиддхартхи не были прошлым, а его смерть и возвращение к Будде не есть будущее. Не было ничего, и ничего не будет – все только есть, все имеет сущность и настоящее“».
Если постепенно мы поймем, что ни время, ни линейность не существуют вне нашего сознания, то причинно-следственная модель познания сама рассыплется, как карточный домик. Ведь причинность – это всего лишь определенная субъективная форма восприятия человека или, как сказал Дэвид Хьюм, «потребность души».
Собственно говоря, нет никакого повода рассматривать мир только на уровне причинно-следственных связей. В каждом отдельном случае следует смотреть, подходит этот способ или нет.
Тогда станет ясно, что причинно-следственный способ восприятия подходит для рассмотрения предметов и явлений гораздо реже, чем мы им пользуемся.
Везде, где мы имеем дело с относительно маленькими отрезками мира и способны видеть предмет или событие целиком, использование времени, линейности и причинности помогает создать о них адекватные представления.
Но если пространство увеличивается или требуется представление более высокого уровня, каузальный подход оказывается несостоятельным. Коль скоро любое событие определено какой-то причиной, стало быть, не только можно, но и должно выяснить и причину этой причины. Первопричину же найти невозможно. Мы или прекращаем поиск в произвольной точке, или принимаем как догму утверждение, смысла в котором не больше, чем в принятии решения, что яйцо было раньше курицы.
Мы хотим показать, что каузальная концепция хороша лишь на бытовом уровне, поскольку направляет мыслительные процессы на практический аспект. Но ее абсолютно недостаточно, и она не может использоваться в качестве инструмента для исследования более сложных взаимосвязей. Уверенность в том, что у каждого следствия есть причина, ошибочна, ибо основана она на признании линейности времени.
Если же относиться к причинности как к одному из возможных субъективных способов рассмотрения действительности отдельным человеком, то она приобретает адекватную значимость и приносит практическую пользу.
Квантовой физике удалось преодолеть причинно-следственную картину мира, поставив ее под сомнение. Так, Вернер Хайсенберг сказал, что «в области малых пространственно-временных форм, то есть форм высшего порядка элементарных частиц, пространство и время стираются настолько, что становится невозможным правильно определить даже такие понятия, как „раньше“ и „позже“. В больших формах невозможно изменить что-либо в пространственно-временной структуре, но не следует исключать возможности того, что эксперименты в области малых форм продемонстрируют нам протекание определенных процессов во встречном потоке времени, не соответствующем каузальной последовательности».
Хайсенберг дает ясные, но осторожные формулировки, потому что, будучи физиком, он ограничивается только тем, что может наблюдать. Однако его наблюдения дают ту картину мира, о которой с незапамятных времен говорят мудрецы. Изучение элементарных частиц происходит на самой границе нашего обусловленного временем и пространством мира – мы находимся «в точке рождения материи». Здесь размыты границы времени и пространства. «Раньше» и «потом» становятся более четкими по мере приближения к грубым и объемным структурам материи.
Если же продвигаться в обратном направлении, грань между временем и пространством, между «раньше» и «теперь» постепенно стирается. Мы попадаем в царство единого и неделимого, где нет ни времени, ни пространства. Тут господствуют вечные «Здесь» и «Сейчас». Это та точка, которая содержит все, но, тем не менее, называется «Ничто». Время и пространство – оси координат, которые годятся только для мира иллюзий.
Поиск причин – это способ мышления, характерный для левого полушария. Правое полушарие думает на уровне аналогий. Аналогии – второй, противоположный поиску причин способ рассмотрения мира. Только единство причинности и аналогий способно создать систему координат, в которой мы сможем осмысленно интерпретировать мир.
Причинность позволяет видеть горизонтальные взаимоотношения, аналогия пронизывает все уровни своего проявления принципом вертикальности. Аналогия не требует взаимосвязанности, она ориентирована на идентичность содержания, выраженного в различных формах, и существует за счет синхронности, выраженной соотношением «всегда – если – тогда». Причинность ведет к увеличению дифференциации, аналогия же сводит все многообразие явлений к некоторым цельным образцам.
Неспособность науки думать на уровне аналогий вынуждает ее снова и снова выявлять на разных уровнях одни и те же закономерности. Наука не умеет и поэтому боится довести обнаруженную закономерность до такого уровня абстракции, чтобы она представляла собой некий принцип, аналогичный для всех уровней. Например, наука каждый раз заново исследует принцип полярности, если он касается различных форм проявления: электричества, атома, кислотно-щелочного баланса, полушарий мозга и тысячи других случаев. Аналогия же сдвигает угол восприятия на 90° и приводит самые разнообразные формы к единому содержанию, обнаруживая во всех этих формах проявление одного и того же принципа. Таким образом, левое полушарие, положительный электрический полюс, Солнце, огонь и китайский ян проявляют нечто общее, хотя между ними не существует причинно-следственных взаимоотношений. Аналогия выводит для всех перечисленных форм общий изначальный образец мужского, активного начала.
  
Используя аналогии, можно обнаружить их на всех уровнях. Поэтому необходимо научиться использовать метод аналогий, которые приоткрывают совсем другую сторону мира, дают возможность увидеть взаимосвязи и образцы, недоступные пониманию на причинном уровне. Левое полушарие, оперирующее причинно-следственным методом, способно разложить на составляющие и проанализировать многое, но не способно воспринимать мир как единое целое. Правому полушарию не удается выявить отдельные процессы, существующие в этом мире, но зато оно может воспринять мир в его единстве и, следовательно, познать его смысл. Смысл лежит вне цели и логики или, как сказал Лао-цзы: