На золотом крыльце 5 (СИ)

Конечно, резерв мой опустошался стремительно, но впечатление я, определенно, произвел: и на них, и на себя. На них — потому, что Василий нервно дернул щекой и спросил:
— Это ведь не предел?
— Могу всю крышу с Палат снять и на парковку поставить, — ухмыльнулся я. — Правда, неаккуратно получится, она у вас тяжелая, и гаусс-турелей многовато. И артефакты работают. Местами поломается, точно.
  
Так что дядья были под впечатлением, без сомнения. Ну, и я тоже — потому что до меня только сейчас дошло: я ведь летать могу! Если я держу в воздухе башню со всеми нами, то вполне могу напялить опричную тяжелую броню, ухватиться за нее — и ка-а-а-ак фигануть в облака! Эта идея завладела мной целиком и полностью, так что я мигом поставил башню на место. Аккуратненько! Даже огонь в камине не погас.
— Теперь надо Эльку позвать, — почесал затылок я. — Там провода порвались и коммуникации… Это по ее части. Я че-то не подумал…
— А Элька — это…? — Василий посмотрел сначала на меня, потом — на моего отца.
— Да-да, ты все правильно понял, — кивнул Федор Иванович. — Эльвира Львовна Ермолова. То есть — Кантемирова. Но сейчас, после объединения кланов — без разницы. Суть в том, что она — очень перспективный трансмутатор и трансфигуратор, и они с моим сыном — жених и невеста.
— Ага! — Дмитрий хлопнул ладонью по столу. — Тогда все эти кавказские движения понятными становятся. Ну, ты, конечно, ушлый, братец! Темных под себя забрал…
Меня так и распирало от того, что я знал кое-что, чего эти трое пока не знали, но я молчал. Очень сильно молчал, потому как помнил слова Шефа про «громко думаешь». О том, что Темные уже не совсем Темные, нужно было думать тихо.
— За Химерарий ты, Ваня, головой отвечаешь, — буднично проговорил царевич Федор, обращаясь к Риковичу и проигнорировав последние фразы своего брата. — И стажера мы у тебя пока забираем. После заседания и… И всего остального — вернется он к тебе, даже не сомневайся. Учеба есть учеба! А пока — он нужен мне как мой сын. У нас бал впереди, да и Думе и Госсовету я должен его представить. Чтобы потом лишних вопросов не было.
— А может, не надо…? — как можно более жалобно проговорил я.
Похоже, жалобности поддать не получилось, потому что трое Грозных посмотрели на меня строго:
— Надо! — погрозил пальцем Дмитрий. — Весь цвет аристократии будет там, и вообще, бал — это событие политическое!
— Обязан быть! — кивнул Василий. — Ты — наша кровь. Они должны тебя видеть. И мои, и Дмитрия дети тоже там будут. Династия должна показать, что крепко стоит на ногах!
— Эльвира твоя тоже приглашена, — смягчил пилюлю отец. — Откроете с ней торжественную часть, первый танец станцуете, а дальше можешь едой и напитками заниматься, главное — и зала не сбегать.
— О! — я оценил такое смягчение собственной участи и обрадованно закивал. — То есть, фуршет будет. Это нормально. А…
— Что? — спросил Федор Иванович.
— Мне Эльку сюда привести, может? Ну, провода, коммуникации…
Они снова синхронно посмотрели на меня, и отец сказал:
— Найдутся и без нее специалисты… Давай, Миша, иди. Мы тут вчетвером обсудим кое-что… Я же вижу — тебе не терпится. Если что, Ермоловы к Северным воротам приехали. У них там особняк, у самой стены.
Ну, а я что? Я взялся за одно из кресел и спросил:
— А можно?
— Ну-ну? — заинтересованно покивал Дмитрий.
Усевшись на меховое сидение, я пошевелил пальцами, раскрывая одно из витражных окон, прицелился, чуть поерзал — и со страшной скоростью умчался в снежное зимнее небо!
* * *
На самом деле, поступок был идиотский. Меня чуть дроны не заклевали, а еще по мою душу опричники с реактивными ранцами на спинах в воздух поднялись. Универсальный щит — штука хорошая, но я уже сильно потратился на шатание дворцовой башни, так что, если бы беспилотники стали гасить по мне ракетами «воздух-воздух» или опричники прошлись из роторных пулеметов — я бы, наверное, помер. Но, думаю, отец, дяди или Рикович быстро сообщили силам ПВО, что за неопознанный летающий объедок в воздушном пространстве государевой резиденции наблюдается — и потому и опричники, и дроны меня не тронули, просто — сопроводили.
Повезло еще, что я к защитному куполу Александровской Слободы не приблизился, который примерно на километровой высоте над всей крепостью висел, и только в воротах в нем имелись прорехи. Попади я в это силовое поле — сгорел бы нафиг. Наверное.
Но — обошлось, и кортеж Ермоловых я встретил на расслабоне: сидел в кресле посреди сугробов и огонечки вокруг себя гонял — грелся. Вот не был бы телекинетиком и менталистом — точно стал бы пиромантом. Ага. Или — цивильным. Как будто кто-то дает нам право выбора…
Опричники у ворот время от времени косились в мою сторону, хотя об этом и сложно было судить: по зимнему времени и серьезности обстановки они предпочитали тяжелый бронированный комплект, и легкий поворот массивного шлема мог означать что угодно. Мне всегда хотелось такой доспех примерить, но даже в Бельдягино никто такую роскошь юнкерам не предлагал: не по чину полный штурмовой доспех носить тем, кто опричную присягу не принял!
Через секунду мне стало уже не до крутой экипировки: в воротах появился очень представительный кортеж. Огромные черные электрокары, выполненные в ретро-стиле, точь-в-точь, как тот монстр, на котором приехал в Пеллу Клавдий во время первой нашей с ним встречи — въезжали за крепостные стены. Гербы на дверцах не оставляли никаких сомнений — это были Ермоловы. При этом на некоторых машинах можно было видеть и другие эмблемы рядом с основной — «младшие» кланы тоже были здесь. Как я понял, ермоловского альянса теперь было не то пять, не то семь мест в Госсовете — очень серьезная сила!
И вся эта серьезная сила постепенно являлась на свет Божий.
Сразу из машин выскочили дружинники: кровожадные даже на вид молодчики в кожаных плащах — темные пустоцветы, бастарды и дальние родственники Ермоловых, становой хребет клана. Конечно — невместно высшей аристократии самой себе дверцы открывать… Стоит отметить — кроме ермоловских тут были и другие ребята: горцы в черкесках с газырями, какие-то воинственные ребята в серых мундирах и другие — бородатые, в стильных костюмах и зачем-то черных очках. Кавказ — он разный!
Я, конечно, со стула давно вскочил. И применил ту самую технику для очищения одежды от крови хтонических тварей, которую нам показал Юревич еще в Ингрии. Снежные крупинки и частички грязи синхронно сорвались с моего пальто и брюк, и ботинок — и на секунду повисли в воздухе, а потом спланировали вниз. Эффектно все-таки смотрится! Правда — огоньки потухли, ну и ладно! Это вообще не имело никакого значения, потому что я увидел Эльку — она с другой стороны машины вышла, и теперь под руку с Клавдием шествовала… Нет, даже — дефилировала!
Я сразу понял, что Ермоловы решили всем пустить пыль в глаза: они распространяли вокруг себя мощнейшую ауру в эфирном диапазоне (наверное, дело было в родовых артефактах, а может — просто не сдерживались), и натуральным образом сияли в визуальном спектре. Клавдий в вызолоченном черном кафтане, с перстнями на каждом из пальцев; Лев Давыдович — необыкновенно пышный и торжественный, в черном плаще с алым подбоем, с золотым обручем на седых волосах и с посохом черного дерева, который венчал натуральный бриллиант величиной с кулак.
Ну, и Эльвира, конечно. Алое платье, черная распахнутая шубка, диадема на уложенных в затейливую прическу волосах, колье, серьги, браслеты и кольца — за все эти драгоценности можно было купить, наверное, небольшую страну! Или — с их помощью уничтожить земский районный центр.
  
Серьги оказались очень объемными магбатарейками, колье — усилителем природных способностей, кольца — боевыми артефактами с заложенным внутрь каждого из них разрушительным заклятьем, готовым вырваться на свободу в любой момент. А диадема и вовсе в эфире создавала что-то вроде черной дыры, не просматриваясь ни в одном из диапазонов.