На золотом крыльце 5 (СИ)
— Видишь! — развел руками дракон. — Наш заговор — за всё хорошее против всего плохого. Пусть это звучит наивно, но — так все и обстоит. Мы с Бабаем — два наивных идиота, ага? И работали над этим планом последние лет пять, копили силы, налаживали связи — как раз на такой случай. Если один из царевичей — или его ретивые сторонники — вдруг решат устроить «ночь длинных ножей» или «великую дефенестрацию», или — попробуют закосплеить царя Ирода… Мы тут же ввяжемся. Потому что Государь, который ради того, чтобы стать Государем, режет горла родственникам и убивает маленьких детей, для нас — неприемлемый вариант! Поддерживаешь?
— Поддерживаю… — вздохнул я.
Я шел по коридору Химерария и прикидывал, какие ресурсы могут задействовать основатель Орды — единственный российский урукский Резчик, по совместительству — Паннонский князь, жена которого — Лесная Владычица из Ород-Рава. И его союзник — полесский дракон, через семинарию и летние лагеря которого прошли сотни и сотни волшебников! А еще — добрая половина аристократов Великого Княжества Белорусского, Ливонского и Жемойтского точно признаёт авторитет Пепеляева и в случае заварушки — встанет на его сторону. Выходило — они реально могут стать серьезной проблемой для зарвавшейся «партии» кого угодно из царевичей! Победить — может, и не победят, но буйство устроят дикое. Такое под ковер не спрячешь и учениями не объяснишь… И меня это, если честно, устраивало, потому что все самые скверные дела творятся втихомолку. Поэтому я сказал:
— Убивать своих родственников ради личной выгоды и мучить маленьких детей — это скотство. А если ты скотина — то зачем тогда жить? Стоит признать очевидное: я тоже — наивный идиот. Нас тут таких как минимум трое, так и запиши. На дыбу вместе пойдем в случае чего.
И мне моментально стало легче. Как будто камень с души свалился. Вдруг я осознал, что постоянно дергался по этому поводу: я не хотел играть в политику, я хотел быть на стороне хороших парней, вот и все! Да, есть государственная необходимость, и, наверное, иногда цель оправдывает средства. Но есть ужасные вещи, которые обесценивают любую цель! Почему-то я был уверен: понимание этих вещей у меня и у двух других наивных идиотов орочьей и драконской национальности сходится.
— Однако! — Пепеляев хлопнул меня по плечу. — Рад, что не ошибся в тебе. Тут видишь какая ситуация: я не столько в царевичах сомневаюсь, сколько во всей этой родовитой шушере: Юсуповы, Барятинские, Одоевские и прочие. Они ж ради продвижения при дворе и новых земель на любую подлость готовы будут…
— И корпорации, — сказал я. — Элька как-то на занятиях напомнила про корпорации. «Яблочков», «Григорович», «Метелица»…
Георгий Серафимович мрачно кивнул.
— Четверть депутатов Госдумы ими куплена, — проговорил он. А потом вроде как процитировал: — «При 300 процентах прибыли нет такого преступления, на которое капитал не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы…»
— Это что-то из Карла и Марлы? — блеснул эрудицией я.
Мы поднялись уже на третий этаж и не встретили никого из персонала! Так-то Химерарий выглядел интересно: например, тут на стенах имелись красивые панно со всякими персонажами из мифов и легенд, освещение не электрическое, а с применением магических кристаллов, на потолках — росписи в космическом стиле. Кое-где стояли декоративные вазы, висели кашпо с цветами, имелись и стеллажи с наградами с неведомых соревнований и выставок. Кто-то старался, создавал интерьер, душу вкладывал… Оно и понятно: стратегический объект! Ведь когда-то, не так давно, химеры были значимым подспорьем в боевых действиях. Сейчас же, учитывая развитие бронетехники, искусственно выведенные монстры все больше и больше становились статусным атрибутом, выполняли декоративные функции. Но не всегда — те же Лупандины, вон, до сих пор на грифонах рассекали, я сам видел.
Прерывая такие мои мысли, Пепеляев вдруг остановился и сказал:
— Нет, это Даннинг, а не Карл и Марла… Но главное — суть ты уловил, — Георгий Серафимович глянул в мои глаза пристально, проникновенно. — Я тебе честное драконье слово даю: наш заговор не направлен против кого-то конкретного. Мы не злоумышляем против твоего отца или против Государя. Мы собираемся выступить третьей силой, которая в нужный момент будет готова выйти и сделать свой веский «ай-яй-яй», вот и всё. Я по призванию и по образованию — историк, и мне всю жизнь было чертовски жаль, что в некоторые моменты отечественной истории не нашлось кого-то, кто просто угомонил бы мерзавцев, понимаешь?
Я, кажется, понимал, но сосредоточиться на этой ужасно прекрасной новости не мог, потому что услышал прокуренный и стремный голос, который напевал что-то типа «ай-яй-яй, девчонка, где взяла такие ножки?». Тембр был вроде женский, но звучало хрипловато и как-то вздорно, что ли?
— Мартышка! Нашлась! — показушно обрадовался Пепеляев и за несколько быстрых шагов пересек коридор и резким ударом ноги распахнул тяжелую деревянную дверь с надписью «Директор Химерария». — Какого… О-о-о-ох, ёлки!
На большом письменном столе сидела ОНА и смотрелась в зеркало, висящее на стене, и наносила косметику на… На себя. Огромная мохнатая баба в шикарном бальном платье, явно с чужого плеча, в детской принцессиной короне, с руками сверху — где положено, и снизу — там, где должны быть ноги.
— Потому что низ-зя-а-а-а, потому что низя! Потому что низя быть краси-и-и-вой та-а-акой! — пропела Мартышка и нафигачила себе на щеки какую-то ярко-красную фиговину из банки с авалонской надписью «Red Mercury 20/20».
— Дура, — сказал дракон флегматически. — Ты что творишь?
— Ну-у-у во-о-о-от! — обиделась хтоническая женщина и надула губы. — Я просто хотела быть красивой! Тут столько одиноких мужчин! А я была ненакрашенная!
Платье собралось у нее подмышками, корона расположилась набекрень.
— Ты зачем красную ртуть в свою физиономию втираешь, Марта? — очень спокойно поинтересовался Георгий Серафимович.
— Какую-такую ртуть⁈ — испугалась Мартышка и тут же отшвырнула банку, банка разбилась об стенку, образовав в воздухе устойчивую взвесь, бабища заорала и ломанулась к выходу, пытаясь при этом отряхнуть морду лица, но размазывая красноту больше и больше. — А-а-а-а!!!
Она помчалась по коридору, сокрушая все на своем пути: кашпо, вазы и стеллажи с кубками летели на пол, светильники жалобно искрили, двери хлопали…
— А всего-то поручили ей разбежавшихся мюклов поймать, — вздохнул Пепеляев. — Однако, нужно было Паучиху вместо нее брать, с той хоть дело иметь можно. А эта — эмоционально нестабильная, когнитивно простая особа с пониженной социальной ответственностью… Она с Барбаканом рассталась, вот и напросилась, мол, депрессию лечить. Лечит теперь! Красной ртутью…
— А мюклы?.. — уловил главное я.
— Маленькие химеры. В основном — по уборке шустрят, органические отходы подъедают, вторсырье собрать могут. Их специально для скотных дворов вывели, очень удобно… Но на фоне паники — разбежались!
— В эфире — фонят? — поинтересовался я
— Фонят. У них ауры характерные, спиральные такие… — пояснил Пепеляев. — А что?
— А я — волшебник. С образованием! У меня есть ритуальная техника как по ауре магических существ искать: элементалей, големов, даже вроде бы духов… Мюклов, наверное, тоже. Давай, я хоть чем-то полезным займусь, а то болтаюсь тут за вами, как дерьмо в проруби. А там, глядишь, и Рикович придет, и все устаканится.
— Устаканится… — вздохнул дракон. — Звучит скверно и попахивает алкоголизмом. Тебе что для ритуала нужно?
— Что-то мюкловое и мелок, — я уже листал в уме страницы учебника по начерталке. — Подстилка, корм, что угодно, что с ними связано.
— И мешок, — кивнул Пепеляев. — Будешь их туда ловить. Вон там, в конце коридора — каморка уборщицы. Там лоток для мюклов, мусорные мешки и мелки от тараканов можно найти. Ты ж телекинетик? Значит — мелких поймаешь, справишься. А я пошел ловить эту дуру — нужно срочно провести дезактивацию красной ртути, а то ведь ненормальная истеричка себе физиономию до самого затылка протрет!