Пока это не было любовью (СИ)

Антон рухнул на диван, как будто я полностью вымотал его.
Я засунул руки в карманы, и тысяча мыслей одновременно пронеслись в моей голове. Я думал только о том, как преодолеть этот конкретный кризис с моим имиджем в глазах общественности. Я предполагал, что после выхода статьи люди поймут, какой я хороший, и оставят меня в покое.
Однако в жизни все не так просто.
— То есть ты говоришь, что я хочу быть депутатом, и, в то же время, не хочу делать то, что каждый день должен делать депутат? — это был не вопрос, я просто размышлял вслух.
  
— Именно так написала Инга. И я с ней полностью согласен.
— Да, после статьи Инги у меня нет другого выбора. Меня точно исключат.
— Так уйди сам, да и все, — сказал Антон, вставая с дивана. — Я врач, а не муж на час.
Он бросил свои инструменты на пол и предложил:
— Пойдем, пива выпьем, а?
Я пожал плечами и последовал за ним.
Уйти? Так просто? Я чувствовал себя более чем глупо, осознавая, что только сейчас понял: то, что я хочу делать, и то, что от меня требуется, — это две совершенно разные вещи. И если я не хочу работать на этой должности, что еще мне остается делать, кроме как уйти?
Антон прав, а это означает, что Инга тоже была права.
Я приехал к родителям, чтобы отдохнуть. Мне хотелось провести время с ними за обедом и забыть о том, что происходит в городе. Я не ожидал, что мой брат изменит мое представление о том, чего я хочу в своей карьере и как должен жить. Теперь, когда я увидел все в новом свете, мне предстоит большая работа. Пришло время подвести итоги одной главы моей жизни и, надеюсь, начать новую.
  
Глава 29
 
Гордей 
— Как хорошо, что ты приехал, сынок, — сказала мама. — И то, что Антон тоже здесь, замечательно, хотя это даже неожиданно.
Она бросила на меня взгляд, который ясно дал понять, что она знает: я приехал не просто так.
— Не поможешь мне почистить клубнику? Думаю, что она последняя в этом сезоне.
Она протянула мне мокрый дуршлаг с ягодами, и я постучал им по раковине, чтобы слить лишнюю воду. Затем я нашел кухонное полотенце и нож и приступил к заданию.
— Антоша! — воскликнула она, услышав стук в коридоре. — Мне нужен тертый сыр.
Без лишних вопросов и недовольства Антон вошел на кухню и вымыл руки.
— О, как же я люблю, когда вы приезжаете к нам! Иногда я думаю, что нам стоит переехать обратно в город. Возможно, так и будет, когда вы начнете рожать детей.
— Мама! — простонал Антон. — Не начинай снова.
Дети. Моя собственная семья. Я всегда был уверен, что такие вещи не для меня. Но сейчас? Все в моем будущем казалось неопределенным. Я собирался завязать с политикой, и мое будущее представлялось мне в виде чистого листа бумаги.
— Я хочу кое-что вам рассказать, — сказал я, пытаясь собраться с мыслями.
Готов ли я сказать это вслух?
— Да? Что же? — сказала моя мама, засунув голову в холодильник.
— Я собираюсь уйти из политики, — сказал я.
— Когда ты принял это решение? — спросила она.
— Антон только что убедил меня, что я не справлюсь с этой задачей, — сказал я, стараясь скрыть улыбку. — Я еще никому не говорил, так что и вы, пожалуйста, не говорите.
— Слишком поздно, — ответил Антон. — Я только что слил информацию телевизионщикам.
Мой брат явно был в отличном настроении.
Мама забрала у меня клубнику, а затем нож и, взяв меня за плечи, развернула к себе лицом.
— Расскажи мне, что случилось. Я думала, тебе нравится этим заниматься. Антон, что ты ему сказал?
— Что здесь происходит? — спросил отец, входя на кухню и направляясь прямо к моей партии очищенной клубники.
— Гордей решил оставить политику, — ответил Антон.
Отец поднял голову и кивнул.
— Я останусь безработным, папа, — сказал я, не был уверен, что он понял меня.
— Отлично. Ты поможешь мне картошку копать.
— У меня будет много свободного времени, конечно, — сказал я, стараясь подчеркнуть свои слова. — Поскольку у меня не будет работы.
— Ты обязательно найдешь что-нибудь, сынок, — сказал отец. — Ты можешь остаться жить здесь, если тебе нужно.
Мои родители не знают, что мне можно больше никогда не работать, если я сам того не захочу.
— Спасибо, пап. Я не думаю, что до этого дойдет, — ответил я.
— Не смейся, Игорь, — сказала мама. — У Гордея много денег. Ты же знаешь.
— Может быть, он давно потратил их? — добавил отец с легкой иронией.
— Я не потратил все свои деньги, папа. Не беспокойся, я здесь не для того, чтобы просить деньги или жилье.
Папа взял горсть клубники и неторопливо вышел из дома.
Антон вышел вслед за отцом.
— Вот ты и напросился в помощники к отцу, — сказала моя мать. — Теперь он не отстанет от тебя, пока вы не засадите весь участок. Надо было притвориться, что у тебя новая работа.
Я вздрогнул, осознав, что она считала, будто я не должен был говорить отцу правду.
— Ты думаешь, он разочарован?
— Сынок, почему ты думаешь, что твой отец может разочароваться в тебе?
— Ну, сколько твоих сыновей приходили домой и говорили тебе, что они безработные?
— Какое это имеет отношение к делу? — спросила она, щелкнув чайником. — Давай выпьем чайку.
— Я знаю, что я белая ворона в семье.
— Гордей, с чего ты это вообще взял?
— Не переживайте за меня. У меня много денег. И папа, возможно, шутил, но я действительно найду себе другое занятие.
Я понятия не имел, какое именно. Но я найду способ занять себя. Это главное.
— Конечно, ты найдешь себе занятие. Самое главное — что бы ты был счастлив, сынок.
— Я хочу, чтобы вы гордились мной. Спасибо, за поддержку, мам, — сказал я, целуя ее в макушку. — На самом деле, я хочу поговорить с вами еще кое о чем.
Она взглянула на меня краем глаза.
— Об Инге? — спросила она с улыбкой.
Что, по ее мнению, я должен был сказать ей про Ингу? 
— Эм, нет, мам. С чего ты взяла, что я о ней хочу поговорить?
Тень разочарования пробежала по ее лицу, и она пожала плечами.
— Я не знаю. Я просто думала, что у вас с ней… что-то было, вот и все.
Я вздохнул. Ничто не ускользнет от моей матери.
— Да, возможно, в какой-то момент между нами была симпатия, но потом… все усложнилось.
— Отношения — это непросто, Гордюша. Но из той статьи, которую она написала, видно, что она знает тебя так, как мало кто знает.
Возможно, она знает меня даже лучше, чем я сам.
— Ты читала?
— Да, конечно, читала. Я думаю, что это очень проницательная статья.
— Да, ты, возможно, права. Но мы пока даже не разговариваем.
Она улыбнулась и кивнула, как будто понимала, что мне нужно время. Я никогда не задумывался о серьезных отношениях с женщиной, и мои чувства к Инге застали меня врасплох. После того, что она написала, мне нужно понять, какие чувства остались и что я хочу с ними делать. Чем-то она меня все-таки зацепила.
— Ты приехал к нам, чтобы рассказать, что уходишь из политики? — спросила мама.
Улыбка на лице моей матери вот-вот исчезнет.
— Нет, на самом деле, не про это. Это касается Егора.
— Не могу найти эти чертовы семена, — сказал папа, возвращаясь на кухню. — Кажется, их съела собака.
Папа повернулся и направился к выходу.
— Пап, подожди, — окликнул я его, когда он уходил. — Если у тебя есть пара минут, мне нужно с тобой и мамой кое-что обсудить.
— Давайте попозже…
— Игорь, присядь ты уже, — сказала мама. — Гордей хочет поговорить с нами.
Мой папа закатил глаза, но все же сел, как велела мама.
— Что случилось? Тебе нужны деньги?
— Игорь, помолчи и послушай, — сказала мама, ставя перед нами чашки с чаем. Она налила себе и присоединилась к нам за столом.
  
— Эта девчонка, Инга, забеременела? — спросил папа. Мама бросила на него взгляд, и он поднял руки, сдаваясь. — Все, все, я молчу.
— Это касается Егора. — Я вздохнул, и мне внезапно пришло в голову, что мои родители могли дать Егору деньги для инвестиций. — Вы ведь никогда не инвестировали вместе с ним, правда же?